– Знаю. Не вернёмся. Но поможем, – проскрипел сиртя.
– Ну, стало быть, завтра и начнём, – решительно сказал Евсей Иванович. – Мы отвлекаем поганца, создаём впечатление, что ты, – он посмотрел на меня, – в избе у Тюши прячешься. Охраняем тебя, стало быть, и днём, и ночью, храним тебя как зеницу ока и делаем вид,что ты есть наше главное оружие.
«Так и есть»
Согласилась Люба-эква.
– Я согласен со старой женщиной, душа которой живёт в тебе, – сказал Мир-Су́снэ-хум. – Ты и есть главное оружие. Если ты не узнаёшь, как его запечатать и не сделаешь это, нас всех ждёт хаос и смерть.
– Умеешь ты поддержать, – хмыкнул Полоз. – До вас, надеюсь, даже в самом чёрном исходе дела он не доберётся.
– Доберётся, – просто сказал Мир-Су́снэ-хум. – Если он наберёт силу, он будет мстить всем и моему народу и народу сиртя.
– Да, – согласился с Мир-Су́снэ-хумом ватный дед.
После этих слов я совсем по-другому посмотрела на обоих.
– Ладно, всё это лирика, – подвёл черту Полоз. – Сейчас ты, – он опять посмотрел на меня, – ложишься почивать, а мы ставим охрану вокруг избы. У входа – Урум и ещё парочка самых сильных, – Евсей Иванович кивнул Мир-Су́снэ-хуму. – И я в дозор. Остальные отдыхать.
Проводив гостей, Тюша не позволил мне даже помочь прибрать посуду. Отправил почивать и плотно закрыл дверь. Я, честно говоря, притомилась за этот день, поэтому и слишком упорствовала. Кто знает, сколько времени, мне придётся плутать по этим подземельям?
«Агирись»
Позвала меня Люба-эква, когда я только легла и закрыла глаза.
– Что бабушка?
«Напрасно ты так с Касюмом. Он хороший мальчик»
– Так раз он мальчик, значит, он не Подарок богов?
«Не будь злой, агирись»
Сердито сообщила мне Люба-эква.
«Нет, бабушка, она права, наша агирись»
– В чём я права? – осторожно спросила я.
«Я расскажу, агирись. Я и правда не Подарок богов»
Сказал Касюм.
«Нет, мой мальчик, я сама всё расскажу»
Твёрдо сказала Люба-эква.
«Касюм, на самом деле Дорасеос. Так его когда-то звали, когда он был обычным греческим мальчиком. Но он не обманул тебя, имя Дорасеос, значит, подарок бога. Так его назвала мама, она очень хотела сына»
– Но… – начала было я, но Люба-эква меня перебила.
«Касюм хороший мальчик. Он старался, как мог помогать тебе. И никогда не делал плохого. По крайней мере, после того как попал к тебе»
– Вот эта оговорка несколько заставляет волноваться, – сказала я.
«Ничего такого, о чём тебе стоит волноваться, агирись»
Строго сказала бабушка.
«Когда он был живым греческим мальчиком, ему приходилось воровать еду. Его поймали и убили. Но он очень переживал о своей маме и дал себе слово, когда умирал, что обязательно выберется из страны мёртвых и вернётся домой. Он не знал как. Но потом увидел в той, мёртвой реке тебя и понял, что ты можешь его спасти»
– А ничего, что сейчас уже XXI век, а Древняя Греция со всеми этими богами и представлениями о Стиксе и прочей ерунде была ещё до нашей эры! – хмыкнула я.
«Ничего»
Возразила мне Люба-эква.
«В реке мёртвых времени нет»
Как на смерть посылаешь
Да… я, конечно, надеялась, что в критический момент Подарок богов мне поможет. А оказалось, что это просто душа греческого подростка, погибшего ещё до нашей эры.
Хотя он мне помог. И не раз. И стекло разбить, не разбудив весь квартал и поддерживал как мог, да советы дельные давал, что тоже немало.
Ну, что, будем обходиться тем, что у меня есть: бессмертие, пока я сама себя не уморю; Касюм с практикой воровства и Люба-эква. С такой кампанией можно горы свернуть, при правильном подходе и некоторой осторожности. С утра и приступим. А пока – спать.
Утром после завтрака, Тюша меня перекрестил, поцеловал и выставил за порог.
– Как на смерть посылаешь, честное слово, – нервно пошутила я. – А где охрана-то моя?
– Тебе и думать про неё не стоит, чтоб не выдать. Охрана есть, и этого достаточно. Сиртя всю жизнь под землёй живут, ходят так, что никому не уследить, – успокоил меня Тюша и ещё раз незаметно перекрестил.
Я сделала вид, что не заметила, но дрожжи в коленках прибавилось. Когда тебя так отправляют на дело, вероятность счастливого конца стремиться к нулю.
Я поцеловала Тюшу, потрепала Пса за ухом и строго-настрого приказала остаться дома.
– Ты уж позаботься о нём, Тюша. Нам с Люба-эквой очень эта собака дорога.
– Не волнуйся.
С этим «не волнуйся» я и вышла из дома. Особенного направления у меня не было, я просто пошла наугад. Направо. Потом повернула налево, иногда внезапно оглядываясь, пытаясь удостовериться, что ватный дед меня всё же сопровождает. Но его не было видно. Для быстроты передвижения я вернулась в свой любимый образ чёрной кошки.
Проплутав минут двадцать, я увидела широкую полосу золотого песка, пересекавшую тропу. Песок, когда я подошла ближе, закрутился кольцами, сложился напутствием – «удачи» и пропал.
Видимо, батюшка Полоз держал всю ночь круговую оборону, что б я могла спокойно выспаться. Такие меры предосторожности дико действовали мне на нервы.
«Агирись! Всё хорошо. Главное, мы с тобой»
Успокоила меня Люба-эква.
Касюм отмалчивался, чувствую себя виноватым.
– У нас прекрасная команда, – поддержала Люба-экву я. – Ты шаман, я бессмертная бестолочь и Касюм специалист по взлому квартир, воровству и пудрению мозгов. Думаю, такой набор качеств нам очень пригодится. Я серьёзно, Касюм.
«Ты не сердишься на меня?»
Виновато спросил Касюм.
– Нет, – тихо ответила. – Зачем? Я, конечно, немного расстроена, что ты не Голос богов, я очень надеялась на твою помощь.
«Мальчик тебе и так помогал»
Тут же встала на защиту Касюма бабушка.
– Да, – согласилась я. – И думаю твои несколько противозаконные умения помогут нам больше, чем разглагольствование богов.
«Вот и молодцы, ребята»
Обрадовалась Люба-эква.
После этого я свернула ещё раз направо, потом ещё раз. Подземелья были пусты и тихи. Даже приведений не было. И как я не плутала, я не могла попасть в прошлое. Я болталась в своём привычном безвременье.
Проболтавшись так несколько часов, я решила пойти ва-банк. И направилась прямо к злому месту. К капищу Сашки. Я понимала, что очень и очень рискую, но сколько можно ходить?
Я подошла к тому отвороту, где болталась лодка, заглянула, в надежде, что смогу попасть в прошлое. Но лодка плавала такая же, как и в первый раз, когда я её увидела. Подгнившие борта, пробитая выстрелами мачта и истлевшие лохмотья вместо паруса.
– Чёрт, – выругалась я. – Очень хотелось, чтобы хоть здесь повезло.
Я вышла в основной проход и направилась к капищу. Шла, осторожно переставляя лапы, стараясь не дышать, хотя понимала, что это бесполезно. Сашку такими фокусами не обманешь. Оставалось только надеяться, что его обманут и уведут как можно дальше от меня остальные.
Перед входом в капище я остановилась. Прислушалась. Вздохнула. И подумала, что если бы было опасно, ватный дед меня предупредил. Успокаивая себя только этим, я заглянула внутрь.
Это была большая пещера. Не сравнить, конечно, с тем залом жертвоприношений, где меня пыталась сжечь в кислоте Ненавистная. Примерно как большая комната. Высокий куполообразный и страшно закопчённый потолок. В середине – очаг, которым давно никто не пользовался. Вокруг какие-то тряпки, мусор и запустение.
На меня никто не напал. Было тихо, прохладно и пахло затхлым. Такой запах бывает в закрытой коморке, где полно́ свалено отслуживших и уже ненужных вещей. Они никогда не понадобятся владельцу, но их зачем-то хранят. Такой запах бывает в квартирах стариков, которые живут одни. Они так давно никому не нужны, и всё про них забыли, до момента, когда надо будет вступать в наследство.
Я постояла прислушиваясь. Было тихо. Ну, здесь-то мне должно повезти! Но ничего не менялось. Я походила вокруг очага. Посидела. Полежала. Всё без толку.
«Может быть, ты не можешь попасть в прошлое, потому что ты кошка?»
Спросил меня Касюм.
– Очень может быть, – прошептала я, всё ещё не решаясь слишком обнаруживать себя.
Я вернулась в человеческий вид. Походила вокруг очага. Посидела. Полежала. Всё без толку. Разозлилась. Ещё походила вокруг очага. И решила подождать удачи. Выбрала место напротив входа, прислонилась к стене и закрыла глаза, стараясь настроится на то, что здесь происходило когда-то давно. Очень давно. Я сосредоточилась внутри себя. Отключилась от всего внешнего.
Постепенно перестала слышать подземелья, ощущать влажный и холодный камень спиной и влажную немного склизкую землю под правой рукой. Перестала ощущать своё тело. Я чувствовала, что погружаюсь. Не физически. Моё тело оставалось на месте, но я погружалась сквозь камень и темноту.
Постепенно темнота стала не такой плотной. Я уловила мерцание огня, там ещё ниже. Я потянулась к нему…
Время не подвластно богам
Я тянулась к огню всем своим сознанием. Старалась изо всех сил. Мои сожители молчали, стараясь не спугнуть моё состояние.
Внезапно земля подо мной дрогнула, и я полетела вниз. Я старалась ухватиться за что-нибудь руками и в то же время не упустить тот слабый мерцающий огонёк. Конечно, не известно где он мерцает и куда я опять свалюсь, но стоит попытаться.
Я хваталась руками за камни, корни, обдирала в кровь пальцы, но всё равно стремительно летела вниз. Падение продолжалось долго. И я уже стала сомневаться в своём бессмертии. При падении с такой высоты, при размозжённом черепе и переломанных костях, даже бессмертный вряд ли выживет. Наверняка есть предел бессмертия? Тем более у того, кто не родился сразу с таким свойством.
Через некоторое время падение замедлилось, и я оказалась в той же пещере, откуда упала. Только здесь полыхал огонь. Вокруг всё было услано шкурами. А я мягко приземлилась на лежанку. Отсветы пламени плясали на стенах и потолке пещеры. Потолок был такой же, как и в пещере, откуда я упала – закопчённый. Вдоль стен, с больным вкусом, если так, можно сказать, были выложены выбеленные черепа животных, чередующиеся с ч