Встала с лежанки. Поставила деревянного болвана перед собой, посмотрела в его глаза и постаралась представить, как дед дёргает носом и хмурится.
Ударила в бубен.
Волны от удара в бубен я ощущала физически, они напоминали ровные и мощные волны на море.
Ударила ещё раз.
Моё тело подстроилось и завибрировало вместе с волнами.
Ударила ещё раз.
И перестала существовать как физическое тело. Я стала чистой вибрацией звука и света. Пульсирующей и непереносимо яркой. Единственным тёмным пятном был деревянный болван.
Я сосредоточилась на глазах болвана и мерно, волнами наполняла их светом. Раз. Ещё раз. Ещё раз и бесконечное число раз. До тех пор, пока в ответ не почувствовала слабый отклик.
Я постаралась вложить в болвана всю свою любовь и силу, которую давал мне бубен. Я била по нему мерно, без остановки.
Бум.
Любовь.
Бум.
Сила.
Бум!
Болван перестал быть тёмным пятном в моей непереносимо белой вибрации. Он ответил мне яркой и сильной вспышкой света. Вспыхнул и залил всё вокруг тёплой волной любви.
Бум!
Я закрепила успех. И закрыла глаза.
***
Проснулась я оттого, что Пёс тыкал меня мокрым и холодным носом. Нетерпеливо скрёб лапой и повизгивал. Рядом с ним стояла Синюшка и осуждающе смотрела на меня.
– Я конечно, понимаю, спасение мира, болваны и народное творчество, это всё очень важно в жизни молодой женщины, – она угрожающе сдвинула брови, – но надо хоть иногда питаться!
– Ага, – я радостно согласилась с ней. – Я ужасно голодная!
От этого Синюшка подобрела, но строго скомандовала:
– Значит, быстро вставай и приходи в избу завтракать!
В избе была полна горница людей, точнее, богов. Евсей Иванович, Мир-Су́снэ-хум, Тюша и Стикс. И все выжидающе смотрели на меня.
– Ну? – не выдержал Евсей Иванович.
– Что, ну? – пробубнила я, вцепившись в поджаренную оладушку с малиновым вареньем.
– На, ещё сметанки сверху, – Синюшка щедро плюхнула мне ложку сметаны.
– Получилось? – едва сдерживаясь пояснил Полоз.
– Наверное, – беспечно отозвалась я и откусала ещё оладушки со сметаной и малиновым вареньем.
Сметана с вареньем побежали по пальцам, я принялась их невоспитанно слизывать, чтобы не упустить ни капли вкусноты.
Все молча наблюдали за моими кулинарными ухищрениями.
– Варварство какое, – поморщившись, не выдержала Стикс.
– А ты попробуй, – не прожевав, посоветовала я.
– Нет, – холодно отрезала Ненавистная, – у меня к тебе разговор, лично, по-девичьи… – она дёрнула бровью.
– Даже не начинай, – облизнула я варенье, – ничего личного, я на всех поэкспериментировала.
– Да, – подтвердил Полоз, – меня тоже чуть не уморила. Не сердись на неё…
Стикс взглянула на меня и ничего не сказала.
– Но зато Мир-Су́снэ-хум, наверняка очень трепетно о тебе заботился? – улыбнулась я.
– Да, – Стикс улыбнулась и слегка порозовела.
– Так, – громыхнул Евсей Иванович, – хватит бабских разговоров! Объясни, что у тебя получилось?
– Ну, – протянула я, – думаю, что-то получилось. Я проверю сегодня. Я вырезала главнокомандующего болвана и провела обряд зарядки и накачивания его силой. Всё как мне сказала Люба-эква. И закончилось всё как всегда, я упала моськой вниз и ничего не помню.
– Значит, получилось, – улыбнулся Мир-Су́снэ-хум. – Ты молодец, маленькая агирись! Если б не получилось, ты бы почувствовала это.
– Надеюсь, – вздохнула я. – Сейчас расправлюсь с оладьями и проверю своё деревянное войско на боеготовность.
– Проверь и доложи, – хмуро посмотрел на меня Евсей Иванович. – И будем планировать операцию. Сил нет уже с этим пакостником воевать!
– Да, – вздохнул Тюша. – Он заметно подрос, в последнее время. Уже не мальчик…
– Это плохо, – расстроилась я, – это очень плохо. Хватит ли у меня сил справиться с ним?
– Не волнуйся об этом, агирись, – мягко улыбнулся Мир-Су́снэ-хум, – ты не одна.
Распрощавшись со всеми, нежно улыбнувшись Стикс, я ушла в чум. Расставила болванов, в середину с некоторым трепетом поставила своего болвана и сказала:
– У нас должно всё получиться! Вы мне поможете справиться с мелким пакостником! Ваша задача – держать силовую линию, пока я бью в бубен и пляшу шаманские танцы. Всё понятно? Сейчас у нас генеральная репетиция.
Я ещё раз поправила болванов, поменяла местами двух, с особенно злобными лицами и вздохнула.
– Долгой и счастливой жизни, я вам не обещаю, – я дёрнула носом, как дедушка. – И себе, кстати, тоже. Предыдущий шаман геройски погиб со своими болванами. Но выхода у нас нет. Дезертировать мы не можем. Поэтому, будем биться насмерть, – я тяжело вздохнула.
Хорошо говорить напутственную речь перед смертельным боем перед деревянными болванами. Вряд ли я смогла бы, так сказать, точнее, вдохновить на бой людей.
– А ты молодец, – хихикнул в моей голове Сашка. – Не сдаёшься.
Я буду рядом, маленькая агирись
Я подумала, что мне это показалось. Дёрнула головой, словно отгоняя назойливую муху.
– Хи, хи, – опять прозвучало в голове противным Сашкиным голосом.
– Брысь отсюда! – гаркнула я, подражая деду. – А то не посмотрю, что ты бог, устрою тебе армагеддон прямо сейчас.
Гаркнула я, конечно, знатно, но колени у меня дрожали как у кролика перед удавом. Хотя я очень старалась не выдать своего страха.
– Ты боишься меня, – довольно пропел Сашка. – Боииишься…
– Нет! – рявкнула я и почти сама поверила в это.
– Тогда приходи, поговорим… – нежно протянул он, – моя девочка…
– Зачем это? – тянула время я, стараясь придумать, что мне сделать.
Если я пойду к нему, смогу ли я справиться с ним? А если нет? Если не смогу? Без поддержки остальных? Вся подготовка насмарку? И всё придётся начинать сначала? Если будет кому начинать сначала…
«Не ходи!»
Прикрикнула на меня Люба-эква.
«Ты же понимаешь, что он специально тебя дразнит. Он понимает, что мы готовимся. И не знает к чему. Вот и пытается тебя выманить»
– Приходи ко мнеее… – Сашка пропел опять, – у меня есть чем тебя порадовать!
«Не смей отвечать!»
Я молчала.
«И не смей ничего думать!»
Кричала мне Люба-эква.
«Встань и иди к Синюшке!»
У меня тряслись руки и ноги, я постаралась встать, но упала.
«Самое время проверить болвана!»
Закричала мне Люба-эква.
– Дед, выручай, – прошептала я, размазывая слёзы.
Вот и вся моя подготовка! Я только что напутствовала свои войска, а сама, как размазня рыдаю только от одного голоса в моей голове! Я посмотрела на главнокомандующего болвана и потянулась к нему.
Мне показалось, что он рассерженно дёрнул носом и нахмурился.
– Деда, не подведи, – шептала я и ползла к нему.
– Иди ко мнеее, – весело напевал Сашка.
Я доползла и взялась за болвана. Он ярко вспыхнул. Невыносимо ярко. За ним вспыхивали как по команде остальные болваны. Сначала рядом – справа и слева, потом следующие, как гирлянда с огоньками. Когда засияли самые маленькие крайние болваны, они слились в одну яркую линию.
– Ай, – вскрикнул Сашка. – Так нечестно!
И пропал. Он пропал из моей головы.
– Вы молодцы! – выдохнула я. – Линия Маннергейма работает!
Я поднялась, потная и на трясущихся ногах. Болваны вспыхнули ещё раз и погасли.
– Будьте наготове, – приказала я.
Пошатываясь, я добрела до избы Тюши и дёрнула дверь.
– Ты как привидение! – воскликнула Синюшка.
– Идём замуровывать сегодня! – выдохнула я.
– Что случилось? – ко мне подошёл Евсей Иванович.
– Я не знаю, как получилось, но он разговаривал со мной, – сказала я, – прямо у меня в голове. Если б не болваны, не знаю, как бы я справилась.
– Да, – протянул Мир-Су́снэ-хум, – набрался паразит силушки. А болваны сработали?
– Сработали! – воскликнула я. – Ещё как!
– Хорошо, – Евсей Иванович хлопнул меня по плечу так, что у меня покосились ноги, – я, конечно, не так планировал, но дальше тянуть нельзя. Вы, – он посмотрел на нас, – сидите здесь и ждёте. Я на разведку. Поищу паразита.
Я открыла рот, чтобы сказать, что пошла собираться.
– А её, – он грозно посмотрел на всех, – ни на шаг не отпускать!
И вышел, хлопнут дверью, на ходу рассыпаясь золотым песком.
– Чаю сейчас выпьешь! С травами и мёдом, – сказала Синюшка, заваривая чай. – Виданное ли дело, воевать собралась, а сама, того и гляди, в обморок хлопнется!
Я с радостью повиновалась. Потому что чувствовала себя прескверно, и не представляла, как в таком состоянии можно совершать подвиги.
– Я бы посоветовал тебе, маленькая агирись, не оставлять чум без присмотра, – сказал Мир-Су́снэ-хум, – раз уж этому поганцу удалось проникнуть тебе в голову, то в чум проникнуть легче лёгкого.
Я соскочила, подавившись горячим чаем.
– Там же болваны! – закричала я. – И травы!
– Меньше болтай! – строго сказала мне Синюшка и насильно усадила обратно.
«Что, бестолковая агирись, ты не можешь просто позвать чум?»
Сказала Люба-эква.
«Ты совсем потеряла голову от страха?»
Немного сердито спросила бабушка.
– Да, – призналась я. – Я потеряла голову от страха. Это ужасно, когда он говорит у тебя в голове! Ощущение, что я теперь нигде не могу быть в безопасности! – и тихо скомандовала. – Чум!
Услышав лёгкий хлопо́к, свернувшегося чума, я успокоилась.
– Не волнуйся, маленький агирись, – Мир-Су́снэ-хум нежно погладил меня по голове.
А Стикс нахмурилась и недовольно поджала губы.
– Не волнуйся, – продолжил луноликий бог. – Твоя голова, как твой чум. Непрошеным гостям там не место. Просто не пускай его, – он лучезарно улыбнулся, – поняла? Закрой полог чума, и всё.
– Я ужасная паникёрша, – горестно вздохнула я. – Я ваша надежда и паникёрша! Как я смогу справится?
– Ты – сможешь, – твёрдо сказал Мир-Су́снэ-хум и взял меня за руку.
От этого прикосновения я успокоилась и почувствовала силы. Мир-Су́снэ-хум держал меня за руку, безмятежно улыбался и смотрел на меня. Постепенно меня наполняла его безмятежность, спокойствие и уверенность, что у меня всё получится.