– Профессор Фостер! – холодным металлическим голосом начал военный. – Я буду краток. Я едва ли поверю тому, что вы ничего не помните о происшедшем.
Александр предпочёл промолчать, дав таким образом понять командиру, что ожидает продолжения.
– Молчите? Что ж, тогда продолжу я. Мы подняли ваше досье и знаем, в какой области науки вы работаете, и хотели бы предложить вам работать на нас.
– Всё ясно, – профессор вздохнул и, теперь уже поняв, о чём идёт речь, вступил в диалог. – Я не собираюсь работать на военных. Знаете, я занимаюсь не только физикой и астрономией, но и историей. И я прекрасно знаю, к чему обычно приводит кажущееся сначала безобидным сотрудничество с военными. Изобретённые взрывчатые вещества вы превращаете в оружие, ядерные реакции – в бомбы, космические ракетные технологии – в средства доставки и уничтожения миллионов людей. Я хочу, чтобы мои научные достижения использовались только во благо!
– Так и будет, профессор…
– Как будет!? Вам напомнить, что вы вашими военными руками сотворили 6 августа 1945 года в восемь часов утра? Американский бомбардировщик B-29, пилотируемый военным лётчиком Полом Тиббетсом и бомбардиром Томом Фереби, сбросил на Хиросиму атомную бомбу под названием «Малыш». Она детонирует примерно в 600 метрах над поверхностью земли со взрывным эквивалентом примерно 20 тысяч тонн тротила, – Александр закрыл глаза и продолжал говорить, воспроизводя все цифры и факты из памяти, – взрывом будет убито 70 тысяч человек сразу. 60 тысяч умрёт спустя несколько недель от лучевой болезни, ожогов и ранений. За первые полгода после бомбардировки умрёт ещё более 150 тысяч человек. Это только один исторический пример того, как вы используете технологии.
Профессор открыл глаза и перевёл взгляд на своего собеседника, но тот, на удивление, не переходил к спору, а, напротив, продолжал говорить очень спокойно:
– Таким образом, вы категорически отказываетесь сотрудничать?!
– Совершенно верно.
– Что ж. Возможно, время ещё не пришло. Будем ждать, когда вы поймёте, что наше сотрудничество на самом деле неизбежно, – отрезал военный и, чётко кивнув, вышел из палаты, в которую снова вошёл доктор.
– А Алексей? Алексей Шторм? Что с ним? – воскликнул профессор.
– Так значит, вы помните, что он был с вами? – ничуть не удивившись переспросил доктор. – Алексей не так сильно пострадал и отказался от госпитализации. Он вместе с вашей дочерью ожидает встречи с вами. Мне позвать их?
– Да, конечно. Мне необходимо увидеться с ними.
– Отец! – закричала София, только войдя в палату. С её щёк медленно скатывались слёзы. – Что же ты делаешь? Вы все с ума посходили, что ли?! А если бы меня не было дома? Это всё ваши эксперименты? Это вы спровоцировали падение метеорита?
– Успокойся, дочка! Успокойся! И потише, я тебя прошу! Мы как-никак в военном заведении! – Александр протянул к ней неповреждённую руку и прошептал:
– Пожалуйста, только не надо распространяться об экспериментах. Со мной всё будет хорошо. Мне просто нужно некоторое время побыть здесь.
– Скажи, как ты себя чувствуешь? Что болит? Я же переживаю! Мне плевать на метеориты – мне важен ты! Здесь у меня больше никого, кроме тебя, нет! А ты подвергаешь свою жизнь такому риску!
– Софи! – профессор очень редко называл её уменьшительным именем. – Я прошу тебя, не надо плакать. Со мной всё хорошо. Просто мне нужно побыть здесь. Всё образуется.
– Отец… Отец! – София опять заплакала и положила свою голову ему на грудь. – Сколько они будут держать тебя здесь?
– Надеюсь, не больше пары недель.
– Напиши мне, что тебе привезти в следующий раз.
– Не волнуйся ты так. Немного моих книжек – это всё, что мне нужно. Только не приноси чипы, я так люблю читать старые добрые бумажные книги!
– Хорошо, отец!
– Спасибо, дочка! А теперь, прошу, дай мне поговорить с Алексеем, – он сделал долгую паузу. – Наедине! – Профессор сделал вид, что ему становится тяжело двигаться и говорить.
– Хорошо! Я приду завтра в это же время.
София вышла в коридор, а Алексей, который всё это время стоял за её спиной, приблизился к профессору. Как только она закрыла дверь, Александр чуть ли не вскочил с кровати и быстро притянул к себе Алексея.
– Ты же тоже видел это! Ты видел! Мы сделали это! Просто чёртов метеорит прорвался в нашу сторону до закрытия контура! Сто к нулю! Сто к нулю! Фотонный контур работает!
– Да-да, профессор, я видел, только, пожалуйста, не вставайте с кровати, вам ещё нельзя!
– Всё мне можно, – оборвал его Александр, – главное, теперь мы точно знаем, что всё работает.
– Но, профессор, первая колонна повреждена. У нас уйдёт много времени на её восстановление. Да и военные… – он приблизился к уху профессора, чтобы тот услышал его шёпот, – военные были у нас, всё обшарили и отгрузили оставшиеся куски метеорита к себе на базу. Сказали, что конфисковывают его. Если они будут проводить серьёзный спектральный анализ, у нас могут быть проблемы с объяснением его происхождения.
– Не сгущай краски, Лёш! Что там может быть… думаешь, углерод, сера и железо в других галактиках отличаются от этих же элементов в нашей системе? Ничего подобного. Да и нет у военных приборов такого уровня для проведения исследований. А вот к контуру точно их подпускать нельзя!
– Что же теперь мы будем делать?
Профессор глубоко вздохнул и несколько разочарованно продолжил:
– Без меня ты не сможешь восстановить первую колонну. Теперь мы понимаем, какая большая опасность исходит от активированного фотонного контура. Нужно сделать процесс открытия и закрытия контура автоматизированным и кратковременным. Иначе мы снова получим непрошеных гостей, как этот метеорит. Ведь что произошло? Мы можем лишь задать точку, где откроется вторая сторона тоннеля, но мы не можем знать, что в это время влетит в него с той стороны, которая нам невидима. Это дверь, а, как известно, в дверь можно входить с двух сторон. С Земли ни один телескоп в принципе не сможет рассмотреть объекты такой малой величины, да ещё и в соседней с нами звёздной системе. Мы не должны больше так рисковать! Всего несколько десятков секунд. Не больше! И ещё… – профессор посмотрел Алексею в глаза, – в следующий раз мы отправим вместо шара для боулинга космический корабль, который сможет заснять то, что он увидит на другой стороне, и вернуться обратно. Пока мы ещё даже не знаем, может ли вообще что-то вернуться обратно к нам из другой звёздной системы. Шар для боулинга мы точно не научим летать. Корабль должен быть запрограммирован на возвращение автоматически. Пока я здесь, ты должен убедиться, что Андрей и Светлана закончат создание «Фотона-1» вовремя. Более того, ты должен быть готовым к тому, что при втором полёте, вылетев из тоннеля, ты можешь столкнуться с непредвиденными осложнениями.
– Хорошо, профессор! Я буду контролировать работы и тренироваться сам.
– И ещё, – профессор жестом показал, чтобы Алексей снова приблизился к нему, – ты должен научиться летать на «Фотоне» так же, как это делает Ирина. Я видел её способности. Тебе нужно быть с ней и днём и ночью! Мне всё равно как, но ты должен чувствовать «Фотон-1» не хуже её. Пока мы не можем посвящать никого в наши дела. Даже их.
– Хорошо! Я всё сделаю! Вы только выздоравливайте!
– Не беспокойся за меня. Через две-три недели я буду как огурчик, – улыбнулся профессор. – София принесёт мне почитать то, на что у меня не хватало времени дома.
Алексей и София медленно вошли в особняк и, включив свет, поднялись на второй этаж. София уже перестала дрожать и прилегла на кровать, а Алексей сходил на кухню и заварил чай с мятой. Поставив кружку на её столик, он присел рядом. София попыталась расслабиться, но нервное напряжение было ещё слишком велико.
– Лёш! Как ты думаешь, с ним всё будет хорошо?
– Конечно, всё будет хорошо! Не переживай, постарайся уснуть!
– Зачем, Лёша? Зачем вы идёте на такой риск? Что же вы творите? – всхлипывая, прошептала София.
– Понимаешь, он верит в эту идею. Он живёт ею. Вся его жизнь посвящена этому изобретению и этой миссии. Я единственный человек, который верит ему и поддерживает его. Я не могу бросить его. Я ему нужен.
– Как я от вас устала! Мои нервы когда-нибудь не выдержат! Пожалуйста, отвлеки меня от этих чёрных мыслей. Почитай мне что-нибудь. Помнишь, как ты помогал мне засыпать в детстве, когда папа и мама не могли побыть со мной?
– Это было так здорово. Мы до самой ночи не спали, выключали свет, чтобы никто не видел, что мы не спим, а сами прятались под одеялом и читали про другие звёздные системы и галактики.
– Да я помню, тебе так нравились Герберт Уэллс и Жюль Верн! Тогда мы ещё и не представляли, насколько их фантастика близка к реальности! Почитай мне что-нибудь посложнее, чтобы я быстро уснула, – София попыталась улыбнуться.
– Смотри, вот что он положил на кровать мне вчера вечером…
– Хорошо. Почитай.
Алексей вытащил распечатки из кармана брюк и, развернув их, начал вдумчиво читать:
«Человек и его дом во Вселенной.
Вселенная определяется как совокупность всего, что существует физически. Это совокупность пространства и времени, всех форм материи, физических законов и констант, которые управляют ими. Однако термин Вселенная может трактоваться и иначе: как космос, мир или природа.
Астрономические наблюдения за Вселенной позволили с относительной точностью установить её возраст, который, по последним, уточнённым в 2074 году данным, составляет около 12 миллиардов лет. Доминирующей теорией возникновения Вселенной на данный момент считается теория Большого Взрыва, в ходе которого она и образовалась. Точка взрыва предположительно является её центром. Представления о форме и размерах Вселенной в современной науке также являются остродискуссионными, предположительно протяжённость Вселенной составляет не менее 112 миллиардов световых лет.
Самыми крупными известными образованиями во Вселенной являются Великая стена Слоан и Великая Стена CfA2.