Все смотрят на лампочки... Звенит сигнал... Отсчитывая секунды, неумолимо движется стрелка часов...
Юрковский не выдерживает. Он срывается с места и стремительно идет по кают-компании...
ЮРКОВСКИЙ. Слушайте, командир, нельзя ли выключить этот проклятый перезвон? Я не привык умирать в таких условиях!
Юрковский, как в подтверждение своих слов, сжимает циркуль в кулаке, и тот ломается. Юрковский бросает обломки на стол. Спицын невозмутимо смотрит на обломки, на Юрковского...
СПИЦЫН (спокойно). Первая жертва лучевой атаки... Владимир Сергеевич, будь другом, засунь руки в карманы.
Юрковский, намеревавшийся взять в руки счетную линейку, невольно отдергивает руку и снова устремляется в свой поход по кают-компании.
ЕРМАКОВ. Четыре минуты...
Внезапно все стихает. Сигнальные лампы гаснут. Некоторое время все молчат.
ЕРМАКОВ. Четыре минуты двенадцать секунд... Отбой!
СПИЦЫН (облегченно). Ф-фу... Пронесло...(Поворачивается к Юрковскому.) А ты все-таки фат, Володенька Сергеевич, да еще и психопат притом...
ЮРКОВСКИЙ. Ну-ну...
СПИЦЫН. Ты не нукай, а достань-ка лучше новый циркуль... И в следующий раз ломай свои циркули...
ЮРКОВСКИЙ. Тебе хорошо... а у меня и без того на счету целая куча этих рентгенов!
ЕРМАКОВ (задумчиво). Удивительное невезение. Такие вещи раз в сто лет бывают.
БЫКОВ. А что это было?
ЮРКОВСКИЙ. Ясно даже и ежу — космическое излучение. Впрочем, в Антарктике вы этого не проходили.
Быков так рад, что не реагирует на выпад.
БЫКОВ. А я, признаться, думал, что у нас кожух фотореактора пробило...
СПИЦЫН. Если бы лопнул кожух, мы с тобой, Алексей Петрович, путешествовали бы дальше в виде космической пыли.
ЕРМАКОВ. Нет. Это был, конечно, блуждающий пакет.
БЫКОВ (удивленно). Блуждающий кто?
ЮРКОВСКИЙ (авторитетно). Блуждающий пакет, товарищ химик-водитель, есть не что иное, как туча протонов сверхвысоких энергий. Какая-нибудь звезда в оное время выплюнула протуберанец, и потащился он между звездами, подгоняемый магнитными полями, а мы в него и врезались...
ЕРМАКОВ. А он таскался, может быть, миллионы лет...
СПИЦЫН. Редчайший случай.
ЕРМАКОВ (с обычной сухостью). Экипажу немедленно в медотсек, на прививку арадиотина.
СПИЦЫН (жалобно кряхтя). А может, обойдемся, Анатолий Борисович?
ЕРМАКОВ. Нет, не обойдемся. Вы, Спицын, первый. Жду вас в медотсеке через две минуты. (Уходит.)
СПИЦЫН (снимая куртку). Терпеть не могу уколов, братцы...
ЮРКОВСКИЙ. А я терпеть не могу лучевой болезни. Иди, а то я пойду вне очереди.
СПИЦЫН. Вне очереди командир все равно не пустит... Пойду, ладно уж... (Уходит.)
БЫКОВ (с иронией). Все-таки, Владимир Сергеевич, «отважным межпланетникам» приходится иногда «мужественно смотреть в глаза опасности»?
ЮРКОВСКИЙ (усмехается). Это, дорогой товарищ, еще не опасность... Это элементарный первобытный страх, всего-навсего!.. А вот...
ГОЛОС ЕРМАКОВА (по радио). Юрковский, в медотсек!
Рубка. Ермаков, нагнувшись над микрофоном бортового журнала, говорит:
— Абсолютное время сорок шесть суток, восемь часов, семь минут. Скорость девять миллионов восемьсот тридцать три тысячи метров в секунду. Ускорение один запятая один «же». Готовимся к повороту для торможения.
Кают-компания. Юрковский с презрительным видом выносит посуду на камбуз. Быков, развалившись в кресле, делает вид, что читает книгу.
ГОЛОС ЕРМАКОВА (в микрофон). Подготовиться к повороту — Юрковскому и Быкову закрепиться в креслах.
Юрковский выскакивает из камбуза и с радостным видом бросается в кресло. Быков в недоумении.
ЮРКОВСКИЙ. Пристегивайтесь, юноша. Будем переворачиваться.
БЫКОВ (медленно начинает пристегиваться). Как переворачиваться?
ЮРКОВСКИЙ. А так, вверх ногами. Пристегнулись?
БЫКОВ. Пристегнулся. А что все-таки будет?
ЮРКОВСКИЙ. Я же говорю, пойдем к Плутону кверху ногами.
Руки Быкова судорожно вцепляются в подлокотники.
ГОЛОС ЕРМАКОВА. Готовы?
ЮРКОВСКИЙ (небрежно). Вполне.
БЫКОВ (неуверенно). Кажется, да...
Рубка. Ермаков и Спицын, пристегнутые к креслам, глядят на приборы.
СПИЦЫН (тихо). Пять... четыре... три... два... один... Ноль!
Палец Ермакова нажимает клавишу.
В космосе. «СКИФ» плавно, но быстро переворачивается на сто восемьдесят градусов. Вспышки плазмы направлены теперь вправо от зрителя.
В кают-компании. Заканчивается момент поворота, словно взмах гигантских качелей. Напряженное лицо Быкова. Дверь на камбуз распахивается, выкатываются грязные тарелки.
Из рубки спускается Спицын.
СПИЦЫН. Вот и все. Расстегивайтесь.
Быков расстегивается, робко поднимается.
БЫКОВ. Богдан Богданыч, правда, что мы сейчас вверх ногами?
Спицын удивлен, затем, поняв, в чем дело, поворачивается к Юрковскому.
СПИЦЫН. Мы? Нет, мы с тобой нормально. Это Юрковский вверх ногами.
Юрковский молча ползает по полу и собирает посуду.
СПИЦЫН (говорит, показывая руками). Мы просто начинаем торможение, Алеша. Прошли половину пути реактором к Солнцу, набрали скорость в десять тысяч километров в секунду, а теперь перевернулись реактором к Плутону, чтобы прийти к цели с нулевой скоростью.
БЫКОВ. Только и всего?
ЮРКОВСКИЙ (из-под стола). Только и всего! Святая простота!
Рубка планетолета. Ермаков у микрофона бортового журнала.
ЕРМАКОВ. Абсолютное время пятьдесят шесть суток...
Скорость девять мегаметров в секунду... Экипаж занимается по распорядку...
Наплывом: Спицын работает у счетной машины... Юрковский спит, вытянувшись на своей узкой койке, положив книгу на грудь... Быков в камбузе готовит какое-то оригинальное блюдо...
ЕРМАКОВ (у микрофона). Абсолютное время шестьдесят пять суток... Скорость семь мегаметров в секунду...
Наплывом: Спицын дремлет в кресле у включенного магнитовидеофона... На экране кадры веселой музыкальной комедии... Быков принимает экзамены у Юрковского в тесном грузовом отсеке, где закреплена «Черепаха»...
ЕРМАКОВ (у микрофона). Абсолютное время восемьдесят семь суток... шестнадцать часов десять минут... Скорость относительно Солнца двадцать три тысячи метров в секунду... Ускорение один запятая два «же»... Двигатель в норме... Выгорел третий слой отражателя... Готовимся к выходу на орбиту возле Плутона... (Поворачивается к Спицыну, напряженно работающему за штурманским столом.) Богдан Богданович, пора?
СПИЦЫН (заметно волнуясь). Можно начинать.
ЕРМАКОВ. Оповестите экипаж!
Камбуз. Юрковский с недовольным видом готовит незамысловатое блюдо... На пороге появляется Спицын.
СПИЦЫН. Володя! Выходим к Плутону!
Юрковский, не говоря ни слова, бросает все и выскакивает в кают-компанию.
Каюта. Быков спит, свернувшись калачиком под простыней. Распахивается дверь, и входит Спицын.
СПИЦЫН (громко). Алеша! Плутон! (Быков не реагирует.). Вставай же, тебе говорят! (Трясет за плечо.)
Быков недовольно мычит и переворачивается на другой бок.
Тогда Спицын встряхивает его и с трудом переводит в сидячее положение. Быков открывает глаза.
БЫКОВ (недовольно). В чем дело?
СПИЦЫН. Подходим к Плутону!
БЫКОВ (все еще не проснувшись). К какому Плутону?.. (Вдруг сообразив.) Ах, к Плутону!.. (Вскакивает.)
Космос. «СКИФ» с погашенным реактором медленно ползет среди звезд. На экран выползает гигантский тускло-зеленый диск Плутона...
Кают-компания. Юрковский и Быков сидят, пристегнувшись, в креслах. Помещение слабо освещено. Одна стена кают-компании служит экраном электронного проектора. На фоне черного неба медленно поворачивается тусклый зеленоватый диск Плутона... Тяжести на «СКИФЕ» нет, поэтому Быков и Юрковский придерживаются за подлокотники кресел. Через помещение протянуты несколько тонких шнурков. В воздухе медленно плавают забытые предметы — записная книжка, авторучка, листки бумаги... Юрковский и Быков молчат, пристально разглядывая страшную планету... Атмосферный панцирь Плутона кипит, это заметно по движениям теней на его поверхности.
ЮРКОВСКИЙ (вдруг вскидывается). Страна Мехти!..
БЫКОВ. Где? (Резко наклоняется вперед и чуть не вылетает из кресла.)
ЮРКОВСКИЙ. Тише, расшибете голову... Вон, видите?
Плутон на экране поворачивается теневой стороной... На терминаторе (границе света и тени) видно нечто вроде огромного завихрения. На теневой стороне оно слабо отсвечивает розовым.
БЫКОВ. Таинственная «Страна Мехти»... Что же это такое?
ЮРКОВСКИЙ. Скоро мы это узнаем... Мы пройдем ее из конца в конец... Перевернем там каждый камешек... (Нетерпеливо и с досадой оглядывается на люк в рубку.) Ну чего они тянут там?
«СКИФ» выходит на теневую сторону Плутона. Диск планеты почти не виден, только красноватые искры там и сям обозначают его.
ЮРКОВСКИЙ (словно в бреду). Вулканы... Кипящая атмосфера... Какая планета!
БЫКОВ (очень искренне). Владимир Сергеевич...
ЮРКОВСКИЙ. Вы хоть чувствуете, какой это рай для геологов?
БЫКОВ. Владимир Сергеевич, вот об этом я и хочу сказать... У вас нет второго геолога...
ЮРКОВСКИЙ (резко). Не напоминайте мне об этом!
БЫКОВ. Может быть, я могу в какой-то степени заменить вам его?
ЮРКОВСКИЙ (поворачивается к Быкову, несколько секунд с недоумением глядит на него, затем качает головой). Геологом нужно родиться.
В рубке. Мир без тяжести. Ермаков и Спицын, переползая от машины к машине, делают последнюю проверку готовности аппаратуры. Здесь экраном служит сферический потолок, рассеченный координатной сеткой. На экране плывет толстеющий на глазах серп Плутона.
СПИЦЫН. Кажется, все в порядке, Анатолий Борисович.
ЕРМАКОВ. Да, можно начинать посадку.
СПИЦЫН (с сомнением). Не слишком ли к северу мы взяли? Ведь уходим от «Страны Мехти»...
ЕРМАКОВ (сухо). Нет. Лишние сто километров ничег