(artificiosa expositio) минувшего события, так же дело обстоит в случае с результатами работы историка. Его авторские, не сочетающиеся с самой действительностью, взгляды мало кого интересуют. Интересной, в свою очередь, может быть практическая реализация феноменологически-риторического постулата «допущения видения»[166] со стороны воспринимающего прошлое как то, чего касается классически понятая историческая наррация. Более же всего интересна сама правда о прошлом, и жаждущему хватит ее познания.
8. Заключение
Великий философ и логик Юзеф Мария Бохеньский (ум. 1995) писал не так давно:
«Знание и разум сегодня находятся под угрозой столь большой, какая редко доселе случалась, а вместе с ними под угрозой находится также попросту все человеческое; быть может даже, само существование человека. Только аутентичная философия, которая для познания использует все средства, могла бы прийти на помощь в такой ситуации»[167].
Подобно как века тому назад, на протяжении многих веков, и сейчас стоит перед нами задача, чтобы в виду очередного варварства, свидетелями которого мы становимся после упадка коммунизма, заново достичь рудиментов европейской и общечеловеческой культуры, а в особенности, понимания правды, как ее глубочайшего фундамента. Все это для того, чтобы позволить говорить тем, кого история — в этом контексте метко отождествленная Гегелем с резней[168] — лишила не только отчизны на Кресах, многовековой традиции и достояния всей их жизни, но прежде всего жизни и достоинства, осудив их в придачу на забвение и умолчание со стороны современных лжецов. Для того чтобы вернуть настоящим и будущим поколениям память от тех временах, правду о минувшем времени, и напомнить манипуляторам исторической памятью, что они не вправе рассчитывать на наше беспамятство.
Обнаружение скрываемой правды о геноциде на Кресах, которое является главной целью этой книги, пусть напоминает лжецам от истории предостережение Квинтилиана, что это именно они обязаны обладать хорошей памятью[169]. Памятью об истине, которую хотят скрыть и о которой хотят забыть, одновременно желая, чтобы о ней также забыли и другие. Всем остальным, желающим познать историю и правду о ней, стоит напомнить слова Аристотеля:
«[…] Истина и справедливость содержат в себе по природе больше силы, чем их противоположности»[170].
I. ЮГО-ВОСТОЧНОЕ ПОГРАНИЧЬЕ РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ И ЕГО ГИБЕЛЬ
Станислав СроковскийВроцлавКультура и гибель польского Юго-восточного пограничья
Понятие «культура» происходит от латинского слова cultus[171], и означает разведение, уход, обработку; например, cultus agri, «обработка земли, земледелие». Но оно также означает образ жизни, ее обустройство, одежду, костюм, образование, ремесло, навыки, и множество других вещей, явлений идей и моделей поведения, в зависимости от того, как они проявляются в отдельные эпохи в разных областях общественной жизни и науки. Например, в этнографии, культура обозначает человеческое поведение, песни, сказки, легенды, мифы, обычаи, обряды. В антропологии — государственные институты, религии и языки. В психологии — мысли, чувства, реакции. В библиографии — сборники трудов, книги, словари, учебники, энциклопедии, и т. д. Потому мы часто говорим: культура труда, культура земли, культура мысли, культура переживания, и даже просто — культура жизни (cultus vitae).
Впервые это понятие использовал для обозначения развития человеческой мысли римский писатель, политик и оратор Цицерон[172], говоря о культуре разума (cultura animi), и определив новое понимание философии.
В Новое время мы замечаем употребление этого понятия в научном значении в работе Самуэля Пуфендорфа[173]. Он говорит о культуре как об образе существования человека среди созданных им предметов, общественных институтов, языков и идей.
Мы будем употреблять это понятие в очень широком значении, как обозначение всей целостности материального и духовного развития человека и народа, а прежде всего развития на протяжении шестисотлетней истории областей польского пограничья — Кресов[174], и их жителей. Самуэль Богумил Линде использует термин «Кресы» уже в 1807 году для обозначения пределов и границ, а поэт-романтик Винцентий Поль[175] употребляет его в рыцарской рапсодии «Мохорт», изданной в 1855 году. Эта рапсодия была своеобразным сказом в стихах из эпохи короля Яна III Собеского, в то время очень популярным произведением, которое вдохновило таких художников как Ежи Коссак и Петр Михаловский. «Кресы» у Поля появляются в таких вот строфах:
Когда мы Кресов объезжали границу
В степи застигнуты тёмной ночью
Кафарка факел принимался светиться
И не раз бросался татарину в очи.
Понятие гибели[176] мы употребляем в повсеместно известном значении — полное уничтожение, истребление, разрушение, физическое уничтожение населения, народа, что в конкретном случае представляется как геноцид, называемый также холокостом (от греческого holokautos), т. е. «жертва, сожженная целиком», или «полное сожжение жертвы»[177].
Кресы — это территория многих культур, религий, языков и обычаев. Напомним, кто ее населял. Там жило около тридцати народностей, в том числе: поляки, русины-украинцы, евреи, литовцы, латыши, эстонцы, белорусы, немцы, русские, чехи, словаки, венгры, турки, татары, армяне, греки, валахи, румыны, сербы, голландцы, караимы, шотландцы, австрийцы, лемки, бойки, гуцулы, цыгане.
Какие здесь исповедовались религии и существовали церкви? Римско-католическая, греко-католическая, православная, иудаист-ская, католическая армянского обряда, караимская, ислам, буддизм, протестантизм (существовало два течения: лютеранство кальвинистов и церковь баптистов-пятидесятников), церковь Свидетелей Иеговы.
Кресы имеют значение не только как исторический факт. Их значение актуально и сегодня. Без Кресов мы не в состоянии понять процессов, происходящих в нашей стране сегодня. Мы не поймем сути дискуссий, споров, общественных и политических конфликтов. Мы не осознаем отношений, связей и напряжения, которое существует в Европе, в особенности между поляками и русскими (Катынь), поляками и украинцами (уничтожение польского населения), поляками и немцами (трагедия депортации), и т. д. Мы не поймем также самих себя и наших сложных внутренних проблем. Без Кресов мы будем не в состоянии определить истоки и сложности нашего национального характера, то, откуда происходит наш дух и интеллект, то, куда и как мы направляемся. А значит, нам придется распознать знаки Кресов: язык, символы, эмблемы, метафоры, мифы, легенды, традиции. Поскольку культура — это путь нашего развития, и понятия, которые сопровождали и сопровождают нас на этом пути, хотя бы такие как: национальная гордость, честь, достоинство, стремление к свободе, правда, справедливость, красота, благо, гражданские идеалы и добродетели, а также их противоположности. Без великих артистов, творцов, ученых народ разлагается и теряет свое величие и способность к самоидентификации. А на землях пограничья именно деятели культуры были в основной своей массе уничтожены. Осталась пугающая пустота на месте польской интеллигенции, интеллектуалов и ученых, уничтоженных, сосланных в Сибирь или искалеченных физически или психически, — главным образом, немецкими и советскими властями, но также бандами УПА.
В течение более чем сорока лет коммунистического режима из коллективного сознания поляков удалялось сознание духовного единства с населением польского пограничья перед лицом геноцида, развязанного УПА не только против поляков, но также и против евреев, армян, чехов, и даже самих украинцев, которые не поддержали эти преступления. Эти земли как бы перестали иметь для нас какое бы то ни было значение. Мы были, и по-прежнему все еще являемся, свидетелями ампутации огромной части польской национальной памяти. В школьных программах обучения нет главы об истреблении населения Кресов. В университетах об этой проблеме забывают. А ведь мы знаем множество случаев, когда отменялись научные конференции и творческие встречи, в которых должны были принимать участие авторы компетентных работ и живые свидетели трагедии. Средства массовой информации редко уделяют внимание в ежедневных программах гибели поляков пограничья. А где же сотни замечательных фильмов и художественных произведений, вошедших в моду благодаря политике государства, книг о страшных преступлениях на Кресах? Где широкие исторические дебаты, которые достигали бы народа при содействии средств массовой информации? Именно это я называю ампутацией национальной памяти.
Давайте же вкратце напомним, насколько мы должны гордиться тем, что являемся наследниками интеллектуальных и духовных ценностей, создававшихся на протяжении веков не только величайшими жителями Кресов Мицкевичем и Словацким, но и множеством других творцов, которые в определенный период своей жизни были связаны с польским пограничьем, черпали оттуда мотивы для своего творчества, и чей вклад в науку и культуру, а также в польскую и европейскую художественную, общественную и пол