Период, в котором украинские националисты убивали поляков, можно разделить на два подпериода: прегеноцидальную фазу и собственно период геноцида. В прегеноцидальной фазе мы имеем террористические акты по отношению к полякам, устрашение, избиения, грабеж, сожжение и уничтожение имущества, различного рода издевательства и преследования, а также убийства, часто из засады, единичные или групповые, но еще не связанные с национальным, этническим, расовым или религиозным мотивами. Кроме актов, направленных непосредственно против лиц польской национальности, украинские националисты в разной форме проводили антипольскую агитацию среди украинского населения (собрания, объясняющие необходимость истребления поляков, литература и песни, подпитывающие ненависть), создающую соответствующий климат и инициирующую акты насилия.
Прегеноцидальная фаза длилась на Волыни в течение 19391942 гг. со значительными перерывами: в сентябре-октябре 1939 г. (т. е. после нападения на Польшу Германии с запада и Союза Советских Социалистических Республик с востока), а затем летом 1941 г. после нападения Германии на СССР и смены советской оккупации пограничья ПР (17 сентября 1939 — 22 июня 1941) на немецкую, а также в 1942 г., особенно осенью и зимой.
В Восточной Малопольше прегеноцидальная фаза продолжалась дольше, от 1939 г. до второй половины 1943 г. Увеличение числа преступлений и террористических нападений наступило, точно так же, как и на Волыни, в сентябре-октябре 1939 г. и летом 1941 г. Среди совершавших антипольские выступления на Волыни, в отличие от Восточной Малопольши, с украинскими националистами были и коммунисты.
В начале войны для всей территории, на которых совершались преступления украинских националистов, особенно характерны были нападения на солдат Войска Польского и полицейских. В сентябре 1939 г. в Восточной Малопольше, по согласованию с властями гитлеровского Рейха, силами ОУН должно было быть поднято украинское восстание. Однако, после удара с востока сил Советского Союза, немцы отказались от попыток его инициировать. Нападения на поляков прекратились после завершения IV раздела Польши.
Следующая явная волна нападений на Волыни и в Восточной Малопольше — период после нападения Германии на Советский Союза в 1941 г., т. е. в конце июня и в июле, — была спровоцирована прибывшими вместе с немецкими войсками активистами ОУН, агитировавшими за «национальную революцию», которой в то время не удалось совершить, скорее всего, по причине значительного ослабления ОУН советскими репрессиями.
Период собственно геноцида начался на Волыни с наступлением 1943 г., и продолжался до второй половины 1945. Ранее, в конце 1942, было отмечено постепенное усиление нападений на единичных лиц и целые семьи, которое разрослось в массовые убийства, грабежи, уничтожение имущества и поджоги, систематически очищавшие от поляков сельские территории с востока на запад. Преступления массового характера совершались в 1943 и в первом квартале 1944 г. В то же самое время, что и на Волыни, украинские националисты истребляли поляков в южной части Полесского воеводства. Позднее убивали уже только отдельных лиц, поскольку антипольская активность УПА ослабевала по мере того, как Волынь и Полесье занимали советские войска и НКВД, которые приступили к планомерной ликвидации украинского подполья. В 1945 г. большинство поляков, еще проживавших на Волыни, были экспатриированы в Польшу в ее послевоенных границах.
Во второй половине 1943 г. начался рост числа нападений на поляков в Восточной Малопольше, а также в Хрубешовском и Томашовс-ком повятах Люблинского воеводства, т. е. начала на этих территориях собственно геноцида. Апогей преступлений в Малопольше (а на Люб-линщине апогей преступлений и польско-украинских боев) наступил в первой половине 1944 г. Экспатриация населения из той части Восточной Малопольши, которая была включена в состав Советского Союза, продолжалась дольше, чем на Волыни, поскольку шла еще в 1946 году, и убийства поляков, хоть и все более редкие, происходили вплоть до завершения переселения. На территориях послевоенной Польши больше всего убийств поляков происходило в 1944–1945 гг. позднее их число уменьшалось, а единичные убийства совершались вплоть до проведения операции «Висла», т. е. до 1947 г.
Концепция физического устранения поляков, составлявших на Волыни и в Восточной Малопольше меньшинство по отношению к украинцам, была выдвинута Организацией Украинских Националистов, запланирована ей[597], и долгое время подготавливалась. Еще в межвоенный период ОУН проводила террористические и диверсионные акты[598], вела среди украинского общества пропаганду, возбуждавшую ненависть к полякам и побуждавшую к кровавой реализации украинских государственных амбиций[599].
Намерения ОУН были воплощены в жизнь после раздела ОУН в 1940 г. на две фракции: ОУН Степана Бандеры (ОУН-Б, бандеровцы), и ОУН Андрия Мельника (ОУН-М, мельниковцы), причем главным организатором и исполнителем геноцида поляков была имевшая численный перевес и отличавшаяся большей экспансивностью ОУН Бандеры. Именно эта фракция организовала вооруженные отряды под названием «Украинская Повстанческая Армия» (УПА), которые в 1943–1946 гг. совершали массовые преступления против поляков. В этих преступлениях участвовали также выделенные боевые группы ОУН и боевые группы Службы Безопасности УПА.
Кроме того, ОУН Бандеры располагала деревенскими боевыми группами под названием «Кущевые Отряды Самообороны»[600] (в Восточной Малопольше они изначально назывались Украинской Народной Самообороной), члены которых в повседневной жизни занимались сельским хозяйством, а по призывам ОУН и УПА подключались к их операциям, в т. ч. к ликвидации путем убийств, грабежей и поджогов польских поселений и хозяйств в смешанных по национальному признаку местностях. Деревенские боевые группы, как правило, не располагали огнестрельным оружием, вместо которого использовали различного типа хозяйственные инструменты, такие как: вилы, косы, секиры, лопаты, ножи, пилы и т. п.
В акциях по уничтожению поляков не раз участвовали соответственным образом сагитированные ОУН-УПА лица, находившиеся вне организационных структур, в т. ч. женщины, подростки и практически дети.
Обе фракции ОУН посылали своих членов на службу к немцам в ряды украинской вспомогательной полиции, которая также имеет на своем счету преступления против поляков, совершенные самостоятельно, без взаимодействия с немцами (не считая операций под немецким командованием)[601].
Значительно менее многочисленные мельниковцы также принимали участие в убийствах поляков, хотя и в значительно меньшей степени, нежели бандеровцы, и только на Волыни[602].
В свою очередь, недостаточно выяснено участие в геноциде на Волыни националистической организации Максима Боровца «Тараса Бульбы» (бульбовцы). Последний раньше чем бандеровцы и мель-никовцы организовал вооруженные отряды, действовавшие на Северо-Восточной Волыни. Сам командующий «Бульба», в переписке с руководством ОУН Бандеры, осуждал нападения на поляков, но многочисленные свидетели указывают на бульбовцев, как на совершавших преступления, точно так же, как на это указывает разведка действовавших на Волыни советских партизан. Оценка отношения бульбовцев к полякам непроста. С одной стороны, трудности в идентификации националистических группировок, действовавших в конспирации, могли вызвать ошибочную идентификацию, с другой же стороны, возникает подозрение, что отряды «Бульбы» совершали нападения на поляков без его ведома, а сам «Бульба» стремился уберечь себя от возможной ответственности, отрекаясь от преступных акций[603]. С осени 1943 г. большинство бульбовцев и мельниковцев, из-за террора УПА вынуждены были вступать в ряды бандеровских боевых групп, в составе которых позднее убивали поляков.
Заслуживает внимания, что как жертвы-поляки, так и преступники-украинцы были польскими гражданами и жили вместе. Оставшимся в живых польским жертвам было особенно больно от того, что беспощадными преступниками, нападавшими на них, часто оказывались их же близкие украинские соседи, с которыми до того их объединяли дружеские отношения.
Действия ОУН-УПА были направлены против польского населения как такового, безотносительно возраста, пола, физиологического состояния (беременные женщины), здоровья (инвалиды), имущественного статуса, положения в обществе, профессии и вероисповедания. Поводом совершения преступлений была исключительно принадлежность к польскому народу. Это следовало из характера и результатов действий националистов, а также из лозунгов, распространявшихся в различных версиях и формах, как до начала актов геноцида, так и непосредственно в ходе них. Эти лозунги выражали единственную мысль: смерть всякому поляку. Жертвами геноцида были, главным образом, безоружные поляки — женщины, дети, старики.
Уничтожению также подвергались смешанные польско-украинские семьи, рассматривавшиеся как элемент, зараженный чуждой, нежелательной кровью. Эти семьи погибали полностью или частично — той частью, которая признавалась польской (дети того же пола, что и польский супруг или супруга, либо все дети). Презрительное название этих семей: крижаки[604] — польско-украинские семьи, и по-курчи — дети из таких семей, — давали понять, что их существование в украинском обществе исключено.
От смерти поляков не спасала ни православная вера, ни греко-католический обряд, которые были типичны для украинского населения. Это доказывает намерение истребить всех поляков как лиц неукраинской национальности. На Волыни убивали поляков православного вероисповедания, а также поляков, которые переходили в православие, в надежде таким образом быть отнесенными к украинскому народу и спастись; лиц, которые перешли из православия в католицизм, а значит, были признаны украинцами-предателями. В Восточной Ма-лопольше, где среди украинцев доминирующим вероисповедованием был католицизм восточного обряда, убивали также поляков грекокатолического вероисповедания.