”, которые не имеют ничего общего с наукой»[715].
Отметим, что В. Шайкан полностью следует положениям историков-ревизионистов С. Кульчицкого, В. Сергийчука и др. Подобные интерпретации давно уже укоренились в украинской историографии. Например, историк Иван Дерейко в своей диссертации утверждает, что, не являясь принципиальными сторонниками национал — социализма, украинские полицейские коллаборационисты «так и не стали надежным способом проведения оккупационной политики и опорой нацизма ни в Украине, ни за ее пределами»[716]. Следует отметить, что подобные утверждения имеют много общего с утверждениями эмигрантских националистических авторов. Например, Лев Шанковский писал, что «украинская милиция» (полиция) не принимала никакого участия в гитлеровских преступлениях, а если подобные случаи и были, то их, дескать, совершали набранные немцами уголовники и «москали»[717].
Между тем многочисленный документальный материал неопровержимо доказывает, что в период Второй мировой войны украинский полицейский коллаборационизм служил репрессивнокарательным орудием нацизма, и украинские полицаи сыграли весьма значительную роль в уничтожении мирного населения на оккупированной территории Советского Союза, Польши и в концлагерях. Однако националистические историки сознательно игнорируют эти факты, прибегая, таким образом, к созданию неполной, сфальсифицированной картины деятельности украинских коллаборационистов. Например, эмигрантский автор Владимир Косик опубликовал выдержки из многочисленных немецких архивных документов, стремясь показать, как гитлеровцы репрессировали активистов ОУН в 1941 г. — в основном это сообщения гестапо и айнзатцгрупп о событиях на оккупированной территории СССР[718]. Однако, если сопоставить выдержки из документов В. Косика с данными из тех же самых сообщений айнзатцгрупп, которые опубликовали израильские историки Холокоста Ицхак Арад, Шмуэль Краковский и Шмуэль Спектор, то обнаруживается, что В. Косик опустил множество фактов участия созданной бандеровцами «украинской милиции» (полиции) в расправах над мирным населением в первые дни, недели и месяцы оккупации Западной Украины[719]. Иначе как можно объяснить, что В. Косик наряду с израильскими историками приводит одни и те же сообщения айнзатцгрупп, но в обрезанном варианте В. Косика о массовых преступлениях «украинской полиции» не говорится ни слова? Впрочем, к подобным манипуляциям (вернее, фальсификациям) с фактами и документами прибегают и представители историографии «украиноцентризма».
Достаточно привести пример с интерпретацией печально известной Львовской резни 1941 г., когда возглавляемый Романом Шу-хевичем батальон «Нахтигаль» и созданная ОУН Бандеры «украинская милиция» развязали кровавый террор против нескольких тысяч польского и еврейского населения Львова. Об этом будет сказано ниже, в данном случае лишь отметим, что в изложении B. Косика, а также в «Профессиональном выводе» под редакцией C. Кульчицкого преступления «Нахтигаля» отрицаются под двумя основными предлогами: 1) якобы на заседаниях Нюрнбергского процесса 15 февраля и 30 августа 1946 г. при разборе данного дела «Нахтигаль» не был упомянут; 2) после возникновения в 1959 г. политического скандала вокруг министра ФРГ Теодора Оберлен-дера, бывшего немецкого командира «Нахтигаля», западногерманский суд вынес оправдательный вердикт по этому делу, что было подтверждено прокуратурой Гамбурга в 1966 г.[720] Однако при обращении к первоначальным источникам оказывается, что интерпретации В. Косика и «рабочей группы» С. Кульчицкого являются недобросовестными.
Так, из стенограммы заседания Нюрнбергского трибунала от 15 февраля 1946 г. следует, что советский обвинитель Смирнов представил общие данные о Львовской резне, обвиняя нацистские структуры, а не украинских коллаборационистов[721]. Такую же общую картину Львовской резни на заседании Нюрнбергского трибунала от 30 августа 1946 г. представил советский обвинитель Руденко, но в его выступлении был один примечательный штрих:
«Перед тем как немецкие войска оккупировали Львов, подразделения гестапо имело в своем распоряжении списки ведущих представителей львовской интеллигенции, которые подлежали уничтожению»[722].
Между тем известно, что еще в декабре 1940 г. был принят «единый генеральный план повстанческого штаба ОУН», в котором среди прочего говорилось:
«Составляем “черные списки”, план выступления в первую ночь. Надо в ту же ночь ликвидировать всех, занесенных в “черные списки”, чтобы лишить врага людских резервов (организаторов вражеской диверсии и т. д.). А также углубить панику»[723].
Итак, во время Львовской резни гитлеровцы и «украинская полиция» вполне могли действовать по «черным спискам» банде-ровцев. Наконец, говоря о заседаниях Нюрнбергского трибунала 15 февраля и 30 августа, В. Косик и С. Кульчицкий почему-то промолчали относительно заседания 21 августа 1946 г., на котором было заявлено, что «немецкий вермахт 1 июля 1941 г. совершил массовое убийство во Львове. 2 июля 49-й горный корпус предпринял шаги против дурного обращения местных украинцев с евреями»[724]. Не это ли ключ к решению вопроса? Ведь известно, что именно «Нахтигаль» и «украинская милиция» первыми начали массовые убийства во Львове, так что немцы даже вынуждены были частично распустить милицейские формирования, чтобы избежать беспорядков. Немецкий историк Вальтер Брокдорф в работе «Тайные отряды Второй мировой войны» (Мюнхен, 1967) подчеркнул:
«Немецкие солдаты, ожидавшие приказа о наступлении, с ужасом освобождали дорогу украинцам. “Нахти-галевцы” взяли в зубы длинные кинжалы, засучили рукава гимнастерок, держа оружие на изготовку. Их вид был омерзителен, когда они в 23.00 29 июня 1941 года бросились в город. Словно бесноватые, громко гикая, с пеной на устах, с вытаращенными глазами неслись украинцы улицами Львова. Каждый, кто попадался им в руки, был жестоко казнен.»[725].
А вот что говорится в донесении начальника полиции безопасности и СД от 18 августа 1941 г. указано:
«Украинская милиция не прекращает разорять, издеваться, убивать. Поляки приравнены к евреям, и от них требуют носить повязки на руках. Во многих городах украинская милиция создала такие подразделения, как “Украинская служба безопасности”, “Украинское гестапо” и т. п. Городские и полевые коменданты частично разоружают милицию»[726].
Итак, к августу 1941 г. даже нацисты посчитали «акции» банде-ровских полицаев чрезмерными.
О причастности украинских коллаборационистов к Львовской резне пишут многие зарубежные авторы, но украинская националистическая историография предпочитает замалчивать эти данные. Приведем лишь несколько примеров из многих подобных работ. Так, немецкий историк Норберт Мюллер и британский Уилл Фаулер прямо говорят о причастности «Нахтигаля» к истреблению населения Львова[727]. Об участии «украинцев» (понятно, что националистов) во Львовской резне пишет американский исследователь Ричард Брейтман с коллегами, которые опираются на данные американских спецслужб, рассекреченные в рамках закона США 1998 г. о разоблачении нацистских военных преступлений (Nazi War Crimes Disclosure Act 1998)[728]. Заметим, что Р. Брейтман опубликовал ряд примечательных фактов сотрудничества украинских коллаборационистов со спецслужбами США после Второй мировой войны: среди основных фигурантов называется бандеровец Николай Лебедь, который создал «украинскую милицию» (полицию) в 1941 г.[729] Р. Брейтман пишет следующее:
«Дела ФБР по нацистским коллаборационистам в Соединённых Штатах являются важным источником информации о военной и послевоенной деятельности этих фигур, большинство которых особенно не упоминаются. Например, о деятельности Лебедя военной эпохи в записях ФБР информации больше, чем в записях самого Германского Генерального Штаба»[730].
Наконец, в недавнем исследовании Холокоста, которое опубликовал историк Сол Фридлендер, констатируется, что в издевательствах и убийствах, произведенных в начале оккупации Львова, наряду с нацистами приняли участие вспомогательные отряды ОУН Бандеры[731]. Еще раз отметим — это лишь немногие примеры из общего числа зарубежных изданий, где упоминаются львовские преступления «Нахтигаля» и бандеровской «украинской милиции».
Что же касается второго довода В. Косика — С. Кульчицкого — о том, что немецкие суды якобы опровергли причастность «Нахти-галя» к Львовской резне, — то данная интерпретация также не соответствует истине. В 1959 г. Боннский суд действительно «выгородил» Оберлендера, как члена правительства ФРГ, однако признал:
«.На основании расследований нельзя исключить, что украинские члены батальона “Нахтигаль”, имена которых не установлены, приняли участие в побоищах и убийствах.».
И далее в прокурорском выводе говорилось:
«Эта акция была направлена, согласно подготовленным планам, против еврейских жителей Львова, против членов и приверженцев коммунистической партии и против определенного количества польской интеллигенции, в том числе и прежде всего против профессоров Львовского университета. Массовые аресты были проведены с помощью украинской милиции, созданной из членов разных национально-украинских групп»