Киров получил в Москве, как отмечает в журнале «Вопросы истории» Н. А. Ефимов, «деньги и военные грузы. Дело это хлопотное, требовало много времени. Но Киров проводил его не без пользы для себя, пристрастившись к посещению театров»[68].
Хотелось бы в связи с этим заметить, что деньги и оружие он получил не без помощи Сталина и Свердлова. Существует подлинный документ. На бланке Народного Комиссара по делам национальностей за личной подписью Сталина от 29 мая 1918 года говорится:
«В народные комиссариаты по военным и внутренним делам.
Прошу отнестись к подателю сего, товарищу Кирову, члену Народного, Совета Терской области, с полным доверием»[69].
И это не могло не определить успех командировки Сергея Мироновича в Москву.
Попутно замечу: не вижу ничего плохого и в том, что он посещал в Москве театры, литературные кафе, участвовал по гостевому билету в заседаниях Всероссийского съезда Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, написал статью в «Правду» и, наконец, приложил свои силы к изданию газеты «Освобождение труда».
Об этой газете почти ничего не писалось в исторической литературе. Между тем этот факт из биографии Кирова представляет определенный интерес.
«Освобождение труда» являлось печатным органом российской социал-демократии революционных интернационалистов. Ее редакция помещалась во 2-м Доме Советов (бывшая гостиница «Метрополь») в номере 436. (В этой гостинице проживали многие видные деятели партии, и кто предоставил свой номер для редакции газеты, пока выяснить не удалось.) Ответственным редактором «Освобождения труда» Стал С. Н. Фези-Жилинский.
Первый номер газеты вышел 1 июля 1918 года. Редакция объявила, что в ближайшем будущем она будет выходить ежедневно. Но вышло всего несколько номеров. Найти их все пока не удалось. Сохранилось всего несколько номеров, из них один — в музее С. М. Кирова в Санкт-Петербурге. Именно для этого номера Киров написал статью «К съезду Советов». Небольшая по объему, она скорее напоминает заметку для стенгазеты. В ней Киров извещает: 3 июля открывается Всероссийский съезд Советов, «который, безусловно, станет историческим». За восемь месяцев своего существования, — утверждает далее автор, — Советская Республика решила «небывалые в истории социального движения практические формы освобождения трудящихся» и должна на предстоящем съезде увидеть свое лицо.
В общем и целом ничего «крамольного» в статье Кирова не было. Единственная «крамола» заключалась в партии, выступающей издателем этого органа.
Российская социал-демократия революционных интернационалистов как политическая организация возникла в январе 1918 года в Петрограде и Москве и представляла 15 местных подобных организаций. Ее лидерами являлись В. П. Волгин (впоследствии большевик, академик Академии наук СССР, лауреат Ленинской премии), Г. Д. Линдов, Р. П. Катянен, А. Лозовский (С А. Дридзо), К. А. Попов, А. М. Стопани и Отто Юльевич Шмидт (известный исследователь Арктики). Эта партия решительно выступала против меньшевиков, эсеров и всех контрреволюционеров, ведущих вооруженную борьбу против большевиков. Однако она считала, что Октябрьская революция не носит социалистический характер. В самой партии постоянно велась дискуссия: одна ее часть склонялась к сотрудничеству с меньшевиками-интернационалистами, другая — большая, с большевиками. Результатом этого явился полный раскол в партии весной 1918 года. Первая часть партии стала призывать к сотрудничеству с «Новой жизнью» — легальной газетой меньшевиков-интернационалистов, выходившей только в Петрограде и Москве с апреля 1917 по июнь 1918 года, а левые интернационалисты и независимые социал-демократы-интернационалисты объявили о необходимости создания новой партии и своего печатного органа «Освобождение труда».
Для создания партии во всероссийском масштабе предлагалось создать организации на местах, и прежде всего в Москве, и провести съезд этой организации. Для подготовки съезда было создано Центральное организационное бюро социал-демократов революционеров-интернационалистов. В его состав вошли Г. Д. Линдов, С. Н. Жилинский, К. П. Новицкий, Р. П. Катанян, А. М. Стопани, Д. Стопани, С. М. Киров, Я. Т. Руцкой, Н. Г. Хрулев и К. Б. Гринкевич[70]. Больше ни одной фамилии в газете не называлось.
Вновь созданная организация заявила, что она твердо стоит на марксистских позициях, считает Советы единственно возможными органами власти и призывает своих членов активно и творчески в них работать[71].
Фактически это была платформа большевистской партии. И поэтому, наверное, большинство левых социал-демократов-интернационалистов вошли вскоре в состав этой партии. Еще летом 1918 года на Восточный фронт отправились и погибли там Г. Д. Линдов и С. Н. Жилинский. Спустя некоторое время РСДРП (интернационалистов), признав ошибочность своих позиций по отдельным вопросам, приняла решение о слиянии с большевистской партией. Центральное организационное бюро (ЦОБ) и его печатный орган — «Освобождение труда» вскоре прекратили свое существование.
Из песни слова не выкинешь, так и здесь — Киров входил в состав ЦОБ социал-демократов революционеров-интернационалистов в июле 1917 года. В связи с тем, что полная картина деятельности этой партии исследована слабо, можно только предположить: Киров, приехав в Москву в мае 1918 года, встретился здесь с братьями Стопани, которых хорошо знал по Северному Кавказу[72]. Идея единства, объединения социал-демократов всегда была ему близка, а отсюда и мысль: необходимо, использовать все организационные формы для реализации единства.
Пересекались ли потом пути тех, кто вошел в организационный комитет, заявленный газетой «Освобождение труда»? Не могу судить о всех членах комитета. Но что касается Сергея Мироновича Кирова, то на Кавказе он работал совместно с А. М. Стопани, а в Ленинграде — с В. П. Волгиным, до самого переезда Академии наук СССР в Москву.
Нам сегодня легко рассуждать о тех или иных политических течениях в прошлом, подвергать их носителей критике, безапелляционно осуждать их взгляды, приклеивать ярлыки. При этом игнорируется конкретная ситуация тех лет в стране, сам объективный процесс развития партий, их программ, обходятся личностные взаимоотношения лидеров.
Расширение источниковедческой базы, допуск к ранее закрытым архивам в 90-е годы XX века, несомненно, способствующие дальнейшему развитию исторической науки, имеют также и некоторые отрицательные тенденции: однобокость, «зашоренность» в оценке прошлого, некритическое отношение к таким источникам, как воспоминания, различные формы доносов.
Например, у Н. А. Ефимова доказательством «небольшевистского политического лица Кирова» служит письмо Юрия Павловича Бутягина в июле 1921 года в ЦК РКП(б) о партийном стаже Кирова. Тогда в партии происходил обмен партийных билетов. И специальная комиссия ЦК РКП(б) занималась проверкой и установкой партийного стажа всех членов партии.
В письме Бутягин извещал ЦК, что партбилет Киров получил только в Астрахани в 1919 году при перерегистраций, до этого его знали на Кавказе как меньшевика, особой активности в партийной работе он не проявлял, зато после прибытия из Сибири сотрудничал в буржуазных газетах Кавказа. В этом же документе Бутягин отмечал: «Тов. Киров, как оратор, пользуется в массах известной популярностью, но за ним нет почти никакого стажа практической партийной и советской работы, которую он или не может вести, или осторожно уклоняется от нее, ограничиваясь, главным образом, выступлениями на заводах и широких собраниях… Долго колебался и лавировал. Официально в партию вступил в 1919 г.»[73].
По существу приводимых Бутягиным фактов можно сказать следующее. Во-первых, партийные билеты как таковые до 1917 года в целях конспирации вообще практически не выдавались. Правда, в период первой русской революции отдельные партийные комитеты (Петербургский, Красноярский) имели такие документы, но их было выдано мало. После Октябрьской революции партийные документы выдавались в ходе первой всероссийской перерегистрации членов РСДРП(б), проводившейся в 1919 году. Поэтому Киров и получил соответствующий документ. В 1920 г. ЦК РКП(б) принимает решение о проведении чистки партии и выдачи всем ее членам партийного билета единого образца. Для этого были созданы соответствующие комиссии — при ЦК РКП(б) и на местах для установления партстажа. По-видимому, в связи с этим Ю. П. Бутягин и направил письмо в ЦК РКП(б) на Кирова.
Вряд ли Ю. П. Бутягин не знал, что в 1917–1918 годах Киров состоял членом российской социал-демократической рабочей партии, являлся членом Владикавказского комитета РСДРП(б), позднее членом реввоенсовета XI Красной Армии и Северо-Кавказского фронта, входил в состав Владикавказского Совета и Терской республики, был полпредом в Грузии в мае-августе 1920 г., а в марте 1921 года — делегатом X съезда РКП(б).
Кто такой Ю. П. Бутягин? Член партии с 1902 года. Родился в Тверской губернии. Принимал участие в восстании рабочих Ростова-на-Дону в 1905 году. Затем арест в 1906 году в Вышнем Волочке. Тюрьма, ссылка, учеба в Московском коммерческом училище. 1917 год застал его в Москве. Принимал участие в Октябрьской революции в Москве. Был послан Москвой на Северный Кавказ со второй экспедицией Кирова. Тогда, в декабре 1918 года, состоялось их первое знакомство. Бутягин вместе с Кировым входил в состав Военно-революционного комитета Астрахани в феврале 1919 года. В период знаменитого астраханского мятежа в марте того же года был председателем комитета обороны города. Именно Бутягина отстаивал Киров перед Троцким в период обороны Астрахани, о чем более подробно будет рассказано в следующей главе (в приложении даются некоторые документы, характеризующие отношения Кирова и Бутягина).