ию уделить, но это не удовлетворит их, а потому лучше им быстро съездить к вам и не задерживаясь возвратиться. Каждый день дорог, в смысле работы, для изменения политической ситуации в Дагестане и Тереке.
Киров. Тогда сделаем так: через день-два в Яндыки выезжает Механошин, и пусть они с ним и с тобой выяснят все вопросы. Я с командармом завтра еду на Тихорецкое направление, вернемся не скоро. Таким образом Михееву встретиться с нами в короткий срок не удастся. Если встретятся крупные вопросы, то мы их с вами решим по проволоке. Материалы у них все возьми.
Бутягин. Хорошо. Можно разрешить вопросы на месте с Механошиным. Я задержу Михеева и подожду сам Механошина, важно, чтобы одновременно прибыли значительные суммы. А сейчас я тебе коротко передам сущность докладов, в которых принципиальных вопросов почти нет. Гикало занимает своим отрядом вместе с Мордовцевым Воздвиженскую передовыми частями, а тыловая база его — в Шатоевском. Отряд имеет красноармейцев всех национальностей — русских и кабардинцев больше всего, — хорошо сплочен, но в тяжелом материальном положении. Узун-Хаджи сначала был под влиянием Гикало, но с октября влияние его стало слабеть и переходить в руки чеченца-монархиста, туркофила, панисламиста Дышнинского, который, объявив эмирство под протекторатом Турции, приступил к формированию армии эмирства, причем 5-й армией приказом от 6 ноября объявил отряд Гикало и назначил его командующим. Гикало, конечно, отказался, чтобы ему, как командиру красных частей Советской России, не мешали бороться с Деникиным. Отдан был приказ разоружить Гикало, но в виду его авторитета и протеста Узун-Хаджи, а также слабости сил эмирства — разоружение не удалось, и после переговоров т. Гикало оставили в покое, но без всякой помощи. Отряд ингуша Арцаханова, пришедший во временную столицу эмирства, видимо, ознакомившись с новой властью, не согласился ей подчиниться и ушел в горы в Ингушетию. Ингуша поддержки никакой не дают. Население Чечни тоже пассивно, но корни пускаются; в Ведено прибыли три недели тому назад турецкие эмиссары с группой офицеров-младотурок, сообщая, что идет через Тифлисскую губернию 14-й корпус, под командой Мустафа-паши. Младотурки недовольны монархической политикой Дышнинского, и на этой почве происходят трения в его кабинете. Есть ещё третье течение, определенно наше, с командующим одной армией эмирства — министром внутренних дел Шито во главе. У меня есть подлинные документы, приказы о назначении командующих и о Гикало, есть образцы выпущенных эмирством денежных знаков. Кумыки определенно не признают новую монархию и изгнали князей, в то время как Дышнинский в свободной Чечне, не имеющей до сих пор классов[662], ввел сословия, княжеские титулы, дворянство и проч. Наш отряд с командиром отряда Передери, военкомом Стебаковым, военкомом полка особого назначения, начштаба Черемовым, адъютантом отряда особого назначения Борисенко, Михеевым, ведущим политработу, занял Кумыкскую линию от Александрийской станицы по берегу и по железной дороге, от Хасавь-Юрта, не доходя Петровска; и очень радушно принят кумыками, установившими по аулам Советскую власть. Отряд очень сильный, и, конечно, с его приходом политическая ситуация, колеблющаяся под ногами у Шеболдаевского отряда из дагестанцев и тавлинов, в районе Шуры окрепнет. Нури-паща, брат Энвер-паши — младотурок и тоже панисламист, пытающийся сбить Шеболдаева с Дагестана. Войдя в контакт с нашим отрядом, Шебодцаев может опереться на него и противодействовать Нури-паше. Необходимо отряд наш у кумыков срочно пополнить кавалерией из кумыков. Нужны средства, туда не попало денег совершенно; как Гикало, так и этому отряду, по моим приблизительным подсчетам, необходимо каждому не менее десяти миллионов. Во всех докладах и Шеболдаева и Гордиенко и Гикало сквозит одна мысль — это не терять времени и быстро покончить пока еще с неокрепшим эмирством. Возможность для этого, они считают, в наличии этих отрядов полная, с небольшой поддержкой от нас. Указывается на важность Грозного, ибо эмирство считает Грозный своей столицей в будущем.
Киров. Теперь отвечу на твои вопросы: 1) Костич остается в твоем распоряжении, но только огради его от оперативной работы. 2) С горючим для машин дело обстоит очень скверно. Здесь нет ни бензина, ни спирта, когда получим последнее — неизвестно, поэтому возьми 150 пудов бензина для смеси с керосином. Необходима крайняя экономия бензина, имея в виду, что на днях сюда для авиозвена корпуса прибывают три машины, которые немедленно будут отправлены к тебе, для них нужен будет бензин. 3) Два миллиона денег возьми влолевом казначействе корпуса, которому отправлено отсюда и должно быть уже прибыло семьдесят миллионов. Что же касается отрядов Гикало и Шеболдаева, то о снабжении их деньгами сообщу тебе завтра дополнительно… К сведению тебе сообщаю, что 7-я кавдивизия переправилась через Маныч и заняла Воздвиженское, что восточнее Дивного, таким образом, возможность связи частей корпуса с Тихорецкой группой становится все ближе. Председатель Кавказского Ревкома Орджоникидзе назначен членом Реввоенсовета Кавказского фронта и на днях будете Саратове. Таким образом, вопрос о назначении Сталина в наш фронт, очевидно, отпадает. Сообщи, какими деньгами ты захватил в Святом Кресте пять миллионов.
Бутягин. Деньги в Святом Кресте забраны всякие: и корейские, и купоны, и добрармии, и донские, немного даже есть народного совета, только нет советских; отмечаю, что в районе Святого Креста, даже в тылу в незанятых нами селах, предпочитают перед корейскими наши советские знаки. То же было и в районе Кизляра. Значит Михеева я задержу и через два дня после его доклада.
Киров. Нельзя ли и Гикало дать хотя бы часть денег советскими Знаками?
Бутягин. Я думаю, возможно, не менее трети. Напиши директивы политические Шеболдаеву, Гордиенко, Гикало и Мордовцеву и пришли с Константином Александровичем. Вылет звена ускорьте. Я произведу разведку и свяжусь с Величавым. Больше ничего не имею. Будь здоров. Передай привет и ожидание.
Киров. Все будет сделано. До свидания.
Заявление членов ЦК РЛКСМ, голосовавших на заседании Бюро ЦК РЛКСМ от 15/1–1925 г. против выступления от имени ЦК РЛКСМ на пленуме ЦК РКП(б) по вопросу о тов. Троцком
Мы, нижеподписавшиеся члены ЦК РЛКСМ считаем необходимым в письменном виде изложить те мотивы, которые нас заставили голосовать на заседании Бюро ЦК от 15/1–1925 против выступления с мнением ЦК РЛКСМ на пленуме ЦК ВКП(б) по вопросу о мерах партийного воздействия на тов. Троцкого в связи с его антиленинскими выступлениями.
Мотивы наши следующие.
1. Вопрос в данном случае не идет о нашем отношении к троцкизму и антиленинским выступлениям Троцкого. По этому вопросу наш Союз и его ЦК высказались с полным единодушием и определенностью.
В данный момент ЦК РКП, подводя итоги дискуссии в связи с выступлениями Троцкого, должен сделать выводы о мерах партийного воздействия в связи с выступлениями Троцкого. В ЦК РКП нет принципиальных течений по отношению к Троцкому. Есть разногласия по конкретному вопросу: снимать или не снимать сейчас Троцкого из Политбюро ЦК РКП. Разногласия, которые не выносятся широко на обсуждение партии.
2. При таких условиях выступление ЦК РЛКСМ, поддерживающих ту или другую точку зрения на этот вопрос, существующий в ЦК РКП, без специального запроса со стороны руководящей группы ЦК РКП, есть вмешательство вдела ЦК РКП с целью обострения борьбы. Высказываясь против специального выступления ЦК РЛКСМ по этому вопросу, считаем нужным заявить, что мы отрицаем постановку «нейтральности».
Чаплин, Матвеев, Пакулин, Мильчаков, Сорокин, Соболев
(ЦПА, ф. 80, оп. 10, д. 36, л. 22–23. Копия.)
О выступлении оппозиции 7 ноября 1927 г. в Ленинграде
Заседание парткома Ленинградского института путей сообщения 17/XI-1927 года
«В выступлении принимало участие несколько студентов Института: Красовский, Павлов, Голдин.
Красовский: Билет на демонстрацию получил от одного товарища из райкома партии, фамилию не знаю. Фракционную работу считаю вредной. Считаю ошибкой, что ходил на демонстрацию не с институтом. Фракционную работу не веду, но свои взгляды буду бороться. Постановление ЦК партии об исключении Зиновьева и Троцкого из партии считаю неправильным, т. к. их исключили за идейные взгляды.
Фамилию товарища, доставшего билет, не скажу.
Павлов П. А.: Где достал билет не скажу. Я защищал вождей. Зиновьев бросил лозунг „Да здравствует пролетариат!" И кто-то, кто — не помню, крикнул „Да здравствует Зиновьев". Я был очевидцем того, как по лицу ударили Радека, и как Евдокимова потащили топить к Мойке.
Голден отказался давать какие-либо объяснения.
Партийный комитет Ленинградского института путей сообщения постановил:
Исключить из партии Красовского (36 чел. голосовали за исключение, 12 — были против). Голдена — исключить из партии — 32 человека, против — 16. Павлову П. А. — вынести строгий выговор (за выговор проголосовали 42, против 6)».
(ЛПА, ф. 1085, св. 9, д. 114, л. 148–151)
«В ОГПУ, тов. Мессингу
Секретариат Ленинградского комитета ВКП(б), ознакомившись с заявлением тов. Жукова, считает: 1) В дальнейшем рекомендовать ОГПУ изменить форму агентурных сводок в сторону точного и ясного указания их агентурного происхождения. 2) Принять к сведению заявление т. Мессинга, что объяснения Жукова (полностью, значительно, в основном) опровергли материалы агентурной сводки ОГПУ. 3) Предложить ГПУ объяснения т. Жукова послать в те адреса, в коих была повинна агентурная сводка».
Документ не датирован. Возможный год написания — конец 1928 г., установлен по косвенным документам.
Записка написана рукой Н. А. Свешникова.
Подписана Кировым (автограф)
ЦПА, ф. 80, on. 11, д. 24, л. 6.