Котолынов: Я совершенно отрицаю, т. к. НИКОЛАЕВА не встречал в 1934 г. Категорически отрицаю, потому, что этого не было.
Председатель: С АНТОНОВЫМ встречались в сентябре или октябре мес.?
Котолынов: С АНТОНОВЫМ встречались, потому что находились в одном помещении.
Председатель: Говорили Вы с АНТОНОВЫМ, что готовите особое выступление против КИРОВА?
Котолынов: Никогда этого не говорил.
Председатель: Подсудимый АНТОНОВ, что Вы скажете?
Антонов: У нас в конце октября была встреча с КОТОЛЫНОВЫМ в коридоре, как раз, где занимается наш факультет, я был в первом этаже, но ниже, в третьем этаже у нас там зашел разговор и КОТОЛЫНОВ меня предупредил в отношении НАДЕЛЯ и СЕВЕРОВА, я уже говорил с какой точки зрения.
Председатель: Подсудимый КОТОЛЫНОВ, был такой разговор с АНТОНОВЫМ?
Котолынов: Да, был такой разговор.
Антонов: Он говорил мне об озлобленных террористических настроениях НИКОЛАЕВА.
Котолынов: Не было этого разговора.
Антонов: Теперь дальше. КОТОЛЫНОВ говорил о намечающемся решительном мероприятии по отношению к руководителям партии.
Председатель: Был такой разговор?
Котолынов: Не было такого разговора.
Антонов: И потом КОТОЛЫНОВ мне сказал, о том, что он является представителем центра, куда входит еще целый ряд товарищей, которых я перечислил. И дальше он мне говорил относительно состава московского центра.
Председатель: Был разговор о составе московского центра?
Котолынов: Не было такого разговора.
Председатель: О ленинградском центре был разговор?
Котолынов: Не было такого разговора.
Председатель: Пожалуйста, АНТОНОВ.
Антонов: Я перечислил основные моменты разговора. Он говорил, что намечается решительное мероприятие против руководства партии…
Председатель: Персонально против КИРОВА?
Антонов: Можно было подразумевать и СТАЛИНА и КАГАНОВИЧА и КИРОВА,
Председатель: Не было такого разговора?
Котолынов: Не было совершенно.
Председатель: И НИКОЛАЕВ и АНТОНОВ выдумывают?
Котолынов: Это бесспорно.
Николаев: Я хочу добавить.
Председатель: Пожалуйста.
Николаев: Не случайно была встреча с ШАТСКИМ. Я с ШАТСКИМ встретился в марте; он всегда мне говорил о необходимости восстановления связи с бывшими товарищами по оппозиции. А при встрече с ШАТСКИМ у квартиры он мне указал (если это ложь, то тогда РУМЯНЦЕВ не сидел бы на скамье подсудимых) о том, что группа во главе с ШАТСКИМ, РУМЯНЦЕВЫМ и еще кажется ПОПОВЫМ связана с организацией, с ленинградским центром — с Ваней КОТОЛЫНОВЫМ и ведет наблюдение за КИРОВЫМ. В это время проезжала машина с ЧУДОВЫМ и он сказал, что ЧУДОВ не подходящая кандидатура и, что надо совершить террористический акт над СТАЛИНЫМ. Дальше он рекомендовал встретиться с тобой (КОТОЛЫНОВЫМ), чтобы договориться о подкреплении группы, во главе которой ты стоял.
Вследствие переговоров и встреч, которые были в октябре м-це, когда я его встретил опять у квартиры КИРОВА, — я не подошел к нему, а сам усилил наблюдения за Смольным.
Это все случайно? Случайно этого никогда не бывает, в индивидуальном порядке не совершается. Тут была организованная слежка, и задания, и руководство, и договоренность.
Теперь о встречах. Придется, как видно, свидетелей представить. В 1934 году ты не видеть меня не мог: живешь ты в одном районе со мной и чуть что сейчас же летишь в Райком. Когда я работал там, ты к нам приходил и тогда мы часто беседовали, мы были недовольны и говорили об этом и я считал тебя своим руководителем.
Котолынов: А какие разговоры были в 1931 году политические?
Николаев: Недовольство работой, учебой, так же был недоволен работой партийных организаций и комсомольских организаций…
Председатель: Вы уточните Ваши показания, НИКОЛАЕВ, если помните: когда, где Вы встречались в 1934 году с КОТОЛЫНОВЫМ, какие задания давал КОТОЛЫНОВ?
Николаев: Две встречи были при техникуме и другие в Индустриальном Институте, наверху, где правление.
Котолынов: В каком помещении?
Николаев: На левой стороне. Две беседы были в Индустриальном Институте.
Председатель: Я Вас спрашиваю можете ли Вы, НИКОЛАЕВ, точно вспомнить — в каком месяце, какого числа, на какой территории были встречи с КОТОЛЫНОВЫМ, где развивался вопрос о терроре?
Николаев: Последняя была в 4 часа в здании Института, на левой стороне. Это было 4 или 2 ноября.
Председатель: Какой разговор был?
Николаев: Об оказании помощи при слежке перед празднеством. Это уже последний разговор был: у нас все было подготовлено, только он проверил еще раз мою решительность, мою готовность. Затем я рассказал о том, что слежку производил от квартиры до Смольного.
Председатель: Скажите, пожалуйста, подсудимый КОТОЛЫНОВ, как понять Ваше показание следующего характера:
«Политическую и моральную ответственность за убийство т. КИРОВА НИКОЛАЕВЫМ несет наша организация под влиянием которой воспитывался НИКОЛАЕВ в атмосфере озлобленного отношения к руководителям ВКП(б)».
Подтверждаете это показание?
Котолынов: Я могу ответить…
Председатель: Вы подтверждаете или не подтверждаете?
Котолынов: Лучше не подтвердить.
Председатель: Что значит лучше? Вы подтверждаете или не подтверждаете?
Котолынов: Не подтверждаю.
Председатель: Почему же Вы писали это показание?
Котолынов: Эти показания даны на основе утверждения следствия о том, что НИКОЛАЕВ состоял членом нашей организации.
Председатель: Это Ваши показания или следователя?
Котолынов: Мои показания,
Председатель: Вы показывали или не показывали полчаса тому назад о том, что Ваша организация — и московская и ленинградская всячески развивала мысли, которые могли вызвать у некоторых горячих голов террористические настроения?
Котолынов: Подтверждаю.
Председатель: Следовательно, если кто-нибудь из Вашей организации сделал террористический акт, это соответствует Вашим показаниям?
Котолынов: Соответствует. Но я хочу уточнить…
Председатель: Причем тут — уточнить, когда тут ясно написано: «Политическую и моральную ответственность за убийство т. КИРОВА НИКОЛАЕВЫМ несет наша организация, под влиянием которой воспитывался НИКОЛАЕВ в атмосфере озлобленного отношения к руководителям ВКП(б)».
Котолынов: Я подчеркиваю, что я дал эти показания доверяя следствию в том, что он состоит членом нашей организации.
Председатель: Доверили следствию? Вас допрашивал следователь, или Вы его допрашивали?
Котолынов: Я писал потому, что мне заявили, что он состоял членом организации. Иначе мне следствие говорило, что «ты не разоружился», но так как я решил разоружиться до конца…
Председатель: Почему Вы револьвер держали при себе?
Котолынов: Мне был подарен.
Председатель: Для чего?
Котолынов: Для самоохраны.
Председатель: От террористов, от кого?
Котолынов: Просто так.
Председатель: Вы были членом террористической организации, у Вас был револьвер без разрешения. В кого Вы хотели стрелять?
Котолынов: Ни в кого.
Председатель: А для чего держали его?
Котолынов: Револьвер был мне подарен, на него имелось разрешение, которое было просрочено.
Председатель: Когда разрешение было получено?
Котолынов: Я не помню, но летом, уезжая в совхоз, я разговаривал о возобновлении разрешения, мне помогал РУМЯНЦЕВ, партийным комитетом была дана характеристика, которая находится в моем деле, на получение разрешения на револьвер.
Председатель: В показаниях имеется: «постепенно в наших рядах нарастали крайние настроения»… Подтверждаете Вы это показание?
Котолынов: Я уже говорил о тех настроениях, которые имелись в к/р. организации.
Председатель: Кто создавал такие настроения. Такую атмосферу?
Котолынов: Такая атмосфера была создана руководителями зиновьевской к/р. организации — ЗИНОВЬЕВЫМ, КАМЕНЕВЫМ, БАКАЕВЫМ и др.
Председатель: У Вас в Ленинграде было совершено убийство тов. КИРОВА членом вашей же к/р. организации НИКОЛАЕВЫМ. Кто эту атмосферу создавал в Ленинграде? Вы назвали руководителей, но кто же из них занимался этими террористическими разговорами, Вы, РУМЯНЦЕВ, ЛЕВИН или еще кто?
Котолынов: Террористическими настроениями никто не занимался, но злобные разговори и выпады против партийного руководства были.
Председатель: Вы занимались подстрекательством к убийству тов. КИРОВА или РУМЯНЦЕВ?
Котолынов: У РУМЯНЦЕВА не было террористических настроений, не помню.
Председатель: А какого характера были выпады?
Котолынов: В 1932 году имелись такие разговоры, что СТАЛИН Бонапарт, что не видно выхода, что и может довести страну до войны, чтобы пролетарское государство погибло в борьбе с капиталом.
Председатель: Это не соответствует содержанию Вашего показания, что атмосфера злобы и ненависти, является подстрекательством к самым крайним формам борьбы против вождей и партии. Правильно это Ваше, показание или неправильно?
Котолынов: Правильно.
Председатель: Подсудимый Шатский, признаете себя виновным в предъявленных обвинениях?
Шатский: Нет.
Председатель: Ни в какой части?
Шатский: Нет, ни в какой части.
Ордер № 1138 от 8/XII-1934 г. дан сотрудникам Макарову и Замчеву для производства обыска и ареста Ханика Льва Осиповича, г. Кронштадт.