8 марта Временный революционный комитет выпустил обращение к населению за подписью Кирова — не поддаваться на провокации, сохранять порядок и стабильность в городе.
Но было уже поздно.
Рано утром 10 марта заводские гудки известили о начале забастовки. Предприятия остановились. Рабочие вышли на улицу. В их рядах, обрядившись в рабочие спецовки, находились и офицеры. Смешавшись с толпой, они устраивали импровизированные митинги, призывали «бить комиссаров», грабить лавки, магазины, склады. На ряде церковных колоколен установили пулеметы.
ВРК, Астраханский губком РКП(б), реввоенсовет Каспийско-Кавказского фронта встревожило участие многих рабочих, жителей города в мятеже. Поэтому сначала решили для разгрома демонстраций, митингующих, прекращения забастовки не прибегать к оружию. На улицу вышли сотни коммунистов города (на 1 января 1919 года в городе их насчитывалось около 5 тысяч, к марту — 5432 человека). Они разъясняли суть происходящих событий, разоблачали провокаторов, вели беседы об обстановке в стране. Одновременно был опубликован приказ реввоенсовета Каспийско-Кавказского фронта и ВРК за подписью Константина Механошина, Сергея Кирова и Сергея Сакса. Астрахань объявлялась на осадном положении. Всем предписывалось немедленно вернуться на работу. «У всех отказывающихся работать немедленно отобрать продовольственные карточки», всех «сопротивляющихся советской власти расстреливать на месте… Особому отделу немедленно произвести самое строгое расследование и всех виновников предать суду военно-полевого революционного трибунала»[83].
Агитаторы большевиков и жесткие слова этого приказа сыграли свою позитивную роль. К трем часам дня рабочие, женщины, часть населения, ставшие жертвами провокационных слухов, сплетен, клеветы, в основном покинули улицы.
Но надо сказать, что момент для мятежа был выбран удачно. 11-я Красная Армия переформировывалась и еще не набрала боеспособности. Артиллерия у красных была, но не было артиллеристов, малочисленны были и их воинские силы. Поэтому уже 10 марта мятежники достигли определенных успехов. Они разоружили почти полностью 45-й стрелковый полк, захватили милицию 6-го участка, один из райкомов РКП(б). Их отряды, сформированные в основном из офицеров, юнкеров и вставшей на их сторону части населения, стали Окружать район размещения губкома РКП(б), губисполкома, ВРК, штабы реввоенсовета Каспийско-Кавказского фронта и Астраханско-Каспийской флотилии. Ожесточенно и методично они обстреливали здания из пулеметов, установленных на колокольнях.
И тогда, в 15 часов 30 минут появился второй приказ реввоенсовета, подписанный Кировым: «Приказываю беспощадно уничтожать белогвардейскую сволочь, применяя все виды обороны, имеющиеся в нашем распоряжении»[84].
В городе начались кровопролитнейшие бои, потери с обеих сторон были громадны. Казалось временами, что белые вот-вот возьмут верх. И все-таки поздно вечером 11 марта мятеж был подавлен. В ночь на 12 марта начались аресты заговорщиков и сочувствующих им.
Утром 12 марта за подписью Механошина, Сакса и Кирова появился новый приказ. Он гласил: «В целях немедленного восстановления революционного порядка… 12 марта в 12 часов дня на всех фабриках и заводах Астрахани и во всех учреждениях должны явиться все рабочие и служащие для регистрации комиссарами и фабрично-заводскими комитетами совместно с представителями совета профессиональных союзов… Не явившиеся для регистрации немедленно лишаются своих продовольственных карточек… Наблюдение за революционным порядком остается в руках Совета обороны Астрахани — т. т. Бутягина, Антонова, Чугунова, которым вменяется в обязанность самым беспощадным образом расправляться со всеми, противящимися установлению порядка. На продолжающиеся выстрелы из домов нужно отвечать уничтожением домов».
В приказе далее отмечалось: «…организаторы мятежа — белогвардейцы и шкурники… думали на несознательности некоторых групп рабочих и на крови защитников рабоче-крестьянских идеалов создать благополучие для остатков буржуазии, мародеров и гнусных предателей революции…
Вдохновленные золотом английских империалистов, они надеялись захватом Астрахани запереть Советскую Волгу. Но тяжелая рука революции беспощадно разбила все их планы»[85].
Этот документ, как и некоторые другие, приводимые мной, широко известны. Они публиковались в сборниках документов еще в 60-е годы, использовались при написании рада книг, посвященных обороне города, приводились в экспозиции кировских музеев в Астрахани, Ленинграде, Владикавказе.
Тем не менее, искажая политические портреты тех или иных исторических деятелей прошлого, сегодня некоторые исследователи слишком вольно интерпретируют суть отдельных документов гражданской войны. Так, Н. А. Ефимов в журнале «Вопросы истории» пишет: «12 марта был опубликован совместный приказ Механошина, Кирова и Сакса „О ликвидации белогвардейского мятежа", где говорилось о „белогвардейцах и шкурниках", якобы „вдохновленных золотом английских империалистов", мечтавших „создать благополучие для остатков буржуазии, мародеров и гнусных предателей революции"»[86].
Так передергивается смысловое содержание сразу двух моментов приказа. В нем все просто: «белогвардейцы и шкурники» за счет других (несознательности части населения и гибели защитников) хотели создать благополучие определенной части астраханского общества — «буржуазии, мародеров и гнусных предателей революции». Это первое, незначительное искажение. Но есть и второе. Это в отношении «золота английских империалистов», которое якобы «вдохновляло» белых на создание благополучия «для остатков буржуазии». А ведь в приказе прямо говорится, что цель у белых, «вдохновленных золотом английских империалистов», была другая — захватить Астрахань, запереть Волгу, помочь белым в уничтожении советской власти. Непонятно только, почему Ефимов употребляет сослагательное «якобы». Ведь именно в это время английские войска были в Персии и Туркмении, а их корабли бороздили по Каспию.
Англия, как и другие страны Запада, финансировала белое движение, и это не отрицается не только многими историками Запада, но никогда не отрицалось и их политическими лидерами. Еще 10 (23) декабря 1917 года Англия и Франция заключили тайную конвенцию «о районах будущих операций британских и французских войск на территории России»[87]. 15 марта 1918 года на конференции премьер-министров и министров иностранных дел Антанты в Лондоне принимается решение развернуть военную интервенцию в Советскую Россию[88]. В августе 1918 года Ленин писал: «Внешний враг Российской Советской Социалистической республики, — это в данный момент — это англо-французский и японо-американский империализм»[89]. Английские войска находились в Северном Иране. 4 августа 1918 года в Баку высадился первый десант английских войск. Во второй половине августа войска англичан высадились в Туркестане. Туркестан — Баку — Астрахань — это звенья кольца, которым Антанта пыталась сковать молодую Советскую республику.
Есть еще один, и по-моему, главный свидетель непосредственной помощи англичан белому движению. Это генерал Антон Иванович Деникин. В своей книге «Поход на Москву» он писал: «…начальник военной миссий (английской. — А.К.) генерал Хольман вкладывал все свои силы и душу в дело помощи нам. Он лично принимал участие с английскими техническими частями в боях на донецком фронте; со всей энергией добивался усиления и упорядочения материальной помощи»[90]. Белое движение широко финансировалось Антантой, в том числе и Англией. Поэтому, когда впоследствии белая армия была разбита, а Англия, понимая бесцельность продолжения интервенции во всех формах, 1 апреля 1920 года направила соответствующую ноту Чичерину, а Керзон заявил, что «он употребил все свое влияние на Деникина, уговаривая его прекратить войну», Деникин писал: «Неизвестно, чему было больше удивляться: той лжи, которую допустил лорд Керзон, или той легкости, с которой министерство иностранных дел Англии перешло от реальной помощи белому Югу к моральной поддержке большевиков»[91].
Не надо лукавить по поводу англичан, не надо передергивать слова в приказах, но и не надо подвергать анафеме Кирова за те или другие заблуждения, ошибки и даже просчеты. История неподсудна. Из нее потомки могут лишь извлекать уроки.
Увы, гражданская война — это война. А она не бывает без жертв с обеих сторон.
В астраханских событиях марта 1919 года жестокость, беспощадность к противнику, мнимому и настоящему, проявили обе стороны. Красные и белые в этом были одинаковы.
Белые топили красноармейцев, коммунистов в Каспии, спускали под лед Волги, для чего заставляли предварительно своих жертв рубить проруби, вешали, расстреливали. В книге «Очерки истории Астраханской организации КПСС» приводятся данные белого террора — 1700 человек. ВРК Астраханского края создал специальную комиссию для торжественных похорон «павших в борьбе с белыми бандами 10 и 11 марта». Семьям погибших была оказана помощь.
Красные тоже расстреливали, причем не только белых офицеров, но всех, кто, по их мнению, участвовал в мятеже или поддерживал мятежников. Выпячивание беспощадности красных в подавлении мятежа, на мой взгляд, необъективно. Более того, вряд ли правомочно приводить без всяких комментариев слова известного историка Мельгунова.
Читатель вправе знать, что Сергей Петрович Мельгунов издал свою Книгу «Красный террор» в Берлине в 1923 году в накаленной исторической обстановке, когда в Лозанне «белый» террорист Конради убил советского дипломата В. Воровского, объяснив свой поступок желанием