Киров, несомненно, вызывал у Ленина доверие, ибо когда летом в Азербайджане сложилась тревожная обстановка, а действия бакинских руководителей оставались неуверенными, ЦК РКП(б) послал туда первым секретарем ЦК КП Азербайджана С. М. Кирова. При обсуждении его кандидатуры в ЦК РКП(б) он получил поддержку Стасовой, Орджоникидзе, Ленина и, конечно, Сталина.
Главный вопрос, который требовал в Азербайджане незамедлительного решения, — возрождение нефтяной промышленности.
На знаменитых нефтепромыслах Баку добыча нефти едва составляла 30 % довоенного уровня. Численность рабочих-нефтяников сократилась более чем вдвое. Ученые предупреждали, что если не наладить ее откачку, то промыслы могут погибнуть и страна останется без жидкого топлива.
По распоряжению Ленина ВСНХ послал в Баку компетентную комиссию для обследования состояния отрасли. Ее возглавил известный ученый, академик Иван Михайлович Губкин, а в состав вошли Лев Борисович Красин (нарком внешней торговли, полпред и торгпред в Англии и Франции), Александр Павлович Серебровский (заместитель председателя ВСНХ, председатель «Азнефти») и другие.
Бакинская нефть — это был не только внутренний вопрос советской страны. Иностранные компании не теряли надежды вернуть принадлежавшие им до революции нефтяные промыслы. На Генуэзской конференции Запад одним из условий предоставления кредитов выдвинул возвращение промыслов прежним владельцам. Однако советская делегация отвергла это условие.
Комиссия ВСНХ признала состояние нефтяных промыслов катастрофическим: не хватало оборудования, машин, спецодежды, рабочие обитали в жалких лачугах, совершенно непригодных для жилья.
Иван Дмитриевич Орахелашвили впоследствии вспоминал: «День Сергея Мироновича начинался с того, что к нему приходил первый советский директор бакинских промыслов А. П. Серебровский… Тут же комната Мироныча превращалась в штаб хозяйственного руководства… Приходилось поднимать нефтяную промышленность… без механизмов, без средств, без людей.
День Кирова продолжался на промыслах, в рабочих кварталах. Вечер проходил в совещаниях, в переговорах по прямому проводу с центром, с тов. Орджоникидзе».
Привлечение большой труппы ученых во главе с академиком Губкиным, внедрение новых конструкций и технологий на нефтепромыслах, энтузиазм трудящихся позволили постоянно наращивать добычу «жидкого золота». Уже в 1926 году Советское правительство принимает решение о строительстве нефтепровода от Баку к Черному морю. Это было важным событием в развитии нефтяной промышленности Советского Союза.
При непосредственном участии Кирова решались в Азербайджане вопросы развития культуры, образования, развернулось жилищное строительство, благоустройство рабочих поселков, открывались школы.
Уже неоднократно цитируемый мной Н. А. Ефимов с иронией пишет: «Пятилетие после гражданской войны Киров провел в Баку, будучи с июля 1921 г. секретарем ЦК Компартии Азербайджана. Видное место в цельности в эти годы, естественно, занимала „борьба за нефть". В условиях восточного чинопочитания и лести Мария Львовна чувствовала себя в Баку, как обожаемая супруга всевластного наместника»[149].
Как-то не по-мужски, не по-джентльменски так писать о Марии Львовне, так как это был невластный, мягкий, добрый, отзывчивый человек, к тому же работающий в комиссии по работе с беспризорниками. Ну а что касается нефти, то, к великому, кажется, огорчению Ефимова, Киров действительно боролся за увеличение ее добычи, бывал на нефтепромыслах почти ежедневно и даже участвовал в апреле 1922 года в тушении знаменитого пожара на Сураханских нефтяных промыслах в Баку.
И «наместником центра», увы, он не был, так как колоссальную роль в Азербайджане играл Нариман Наджавович Нариманов, коренной азербайджанец, врач по образованию.
Не были простыми и национальные отношения в Азербайджане. Киров хорошо понимал это и старался предотвратить возникновение конфликтов на национальной почве. «В ЦК, — писал он секретарю Ленкоранского укома[150], — поступили сведения о том, что будто бы у Вас в Ленкоранской организации не совсем благополучно обстоят дела в том отношении, что не совсем нормальны взаимоотношения между тюркской и русской частью организации… Надо выяснить корни этого явления и устранить их…»[151]
Прекрасно улавливая политическую ситуацию, Киров немало сделал для преодоления негативных явлений в национальных отношениях многонационального региона. А их было немало: национальная и резная рознь создавали атмосферу недоверия народов друг к другу, разжигали чувство национального эгоизма; пестрота в уровне экономического развития отдельных районов влияла на национальные отношения, осложняла работу партийных и советских учреждений. Негативные явления в национальных отношениях, обычаи кровной мести широко использовались теми, кто был недоволен установлением советской власти. То в одном, то в другом регионе Кавказа вспыхивали восстания, в основе которых лежали национальные отношения.
РКП(б), ее ЦК считали, что для быстрейшей ликвидации всяких межнациональных трений и превращения района Кавказа в «образец национального мира» необходимо идти по линии хозяйственного сближения. Кавказское бюро ЦК РКП(б), разделяя позицию ЦК, признало необходимым заключить между кавказскими республиками добровольные Конвенции о единой военной, торговой, хозяйственной и финансовой политике и создать Закавказскую федерацию, объединяющую Азербайджан, Армению и Грузию.
Между тем среди политических лидеров полного единства по этому вопросу не было. Мдивани, Думбадзе, Кавтарадзе, Окуджава, Цинцадзе в Грузии, Ахундов, Гусейнов, Ханбудагов в Азербайджане выступали против создания Закавказской федерации, считая важным сохранение в каждой республике своей армии, валюты, свободы внешней торговли, определенной партийной автономии. Все они критиковали Кавказское бюро ЦК РКП(б).
Представляет определенный интерес позиция Кирова по данному вопросу. Считая в целом правильной позицию Кавбюро ЦК по созданию федерации, он выражал сомнение в правильности проводимой им тактической линии: навешивание ярлыков «националистов» ряду ответственных работников, отсутствие гибкой линии по отношению к каждой отдельной республике, игнорирование сложных национальных и социальных условий. Об этом свидетельствует впервые публикуемый документ. Это письмо Кирова секретарю ЦК РКП(б). Оно датировано 4 февраля 1922 года. Интересно, что письмо идет не от секретаря ЦК компартии Азербайджана, а от члена РКП — Кирова.
В связи с обширностью документа позволю привести его в сокращенном виде:
«…За последнее время на Кавказе ярко заметно такое явление: почти во всех городах и областях Северного Кавказа и Азербайджана развивается усиленная агитация против партийных ц советских работников, особенно ответственных… Многим работникам приписываются самые разнообразные, невероятные деяния, ничем решительно необоснованные. Сейчас она направлена, главным образом, против грузин — Орджоникидзе, Квиркелия (председатель Терского исполкома), Ладо Думбадзе, Сергея Кавтарадзе и других товарищей. Их обвиняют в национализме, ориентации на казаков, в то время как нашим оплотом на Северном Кавказе являются горцы.
В связи с этим на Кавказе тяжелая атмосфера и развитие указанного явления может поставить нашу работу на Кавказе под серьезную угрозу. Достаточно изучив нравы Кавказа в течение 10 лет, я утверждаю, что в основе этой агитации лежат: 1) работа буржуазной контрреволюции, направленная на разложение нашей партии. В условиях кавказского многообразия условий и сложной национальной обстановки этот прием всегда имел успех. 2) засоренность нашей партии негодными элементами, поддающимися всякому влиянию… На Кавказе ответственные работники подвергались не только травле, но и убийству из-за угла. Буачидзе (Владикавказ), Сахаров (Нальчик) и другие.
В связи с военным положением указанное явление несомненно должно усилиться… Горцы легко поддаются на провокацию, особенно там, где есть национальный вопрос.
Член РКП С. Киров»[152].
Как видно из документа, у Кирова была своя особая позиция по национальному вопросу на Кавказе. Она сводилась к тому, что не следует его раздувать, а тем более подвергать незаслуженной травле как тех, кто выступает против объединения в федерацию (Кавтарадзе, Думбадзе), так и тех, кто является ее сторонником (Орджоникидзе).
Одним из острейших вопросов на Кавказе был горный Карабах, на который претендовали как Армения, так и Азербайджан. Еще будучи полпредом в Грузии в 1920 году, Киров в переписке с Орджоникидзе отмечает: «Москва занята армяно-азербайджанским вопросом… Чичерин сообщает, что армянская делегация готова признать спорным Карабах и Зангезир, но категорически настаивает признать за Арменией Нахичеванский уезд, Ордибад, Джульфу, Шаруро-Даралагезский уезд». Далее Киров сообщает, что Азербайджан «склонен уступить последний, но не больше».
Проблема горного Карабаха была предметом острой дискуссии и в 1921 году. Рассмотрением ее занималось неоднократно Кавказское бюро ЦК РКП(б). Позиция Кирова как первого секретаря ЦК компартии Азербайджана по горному Карабаху неоднозначна. 4 июля 1921 года Кавбюро ЦК рассматривало карабахский вопрос. Присутствовали при этом от ЦК РКП(б) — Сталин, от Кавбюро ЦК — Орджоникидзе, Махарадзе, Мясников, Нариманов, Киров, Орахелашвили, Фигатнер, Назаретян. При обсуждении вопроса выявилось две точки зрения. Одна — оставить Нагорный Карабах в составе Азербайджана. За нее голосовали Нариманов, Махарадзе, Назаретян. Другая — включить Нагорный Карабах в состав Армении. За нее высказались Орджоникидзе, Мясников, Фигатнер, Киров. При обсуждении карабахского вопроса возникло решение провести плебисцит среди населения Нагорного Карабаха о его отношении к вхождению в ту или иную республику. Представляет интерес голосование по плебисциту. За то, чтобы в плебисците приняло участие все население Карабаха, голосовали только Нариманов и Махарадзе. За участие в плебисците только армян подали свои голоса Орджоники