К сожалению, такое взвешенное выступление на бюро фактически было единственным.
Нетерпимость, отсутствие малейшего желания пойти на компромисс ярко проявились при обсуждении на бюро вопроса о дне проведения пленума Ленгубкома. Руководство Ленинградской партийной организации (за исключением Шверника) настаивало провести пленум Ленгубкома в тот же день, 4 января вечером. Шверник, Комаров и другие предлагали отложить пленум только на один день и провести его 5 января.
Почему вокруг процедурного вопроса разгорелись прямо-таки шекспировские страсти? Подогревало их одно обстоятельство. Пока не официально, но уже «поговаривали», что в Ленинград приезжает группа членов ЦК ВКП(б). Главная их задача — замена руководства. Тем более, что ЦК уже начал проводить эту работу. Евдокимов был избран секретарем ЦК и переведен в Москву.
Совершенно естественно, что члены оппозиции пытались решить вопрос о секретаре губкома до приезда москвичей и тем самым поставить членов ЦК перед свершившимся фактом.
Однако при назначении дня пленума эта действительная причина старательно обходилась как сторонниками, так и противниками оппозиции. Большинством принимается решение созвать пленум Ленгубкома 4 января.
Приблизительно через полчаса открылся пленум. Николай Михайлович Шверник предложил: «Поскольку имеется просьба ЦК партии и ввиду приезда завтра в Ленинград из Москвы членов ЦК, отложить пленум до завтра… документы сегодня не читать…» Но пленум большинством принял решение: «пленум открыть, документы огласить». Приведем лишь две наиболее важные телефонограммы.
Первая:
«В Ленинградский губком ВКП(б)
Сообщается постановление ЦК ВКП(б) от 4/1–26 г.
Слушали:
О посылке докладчиков о работе XIV-го партсъезда.
Постановили:
Командировать в Ленинград докладчиками о работе XIV-го партсъезда следующих товарищей: Калинина, Томского, Молотова, Андреева, Петровского, Кирова, Ворошилова, Рудзутака и Шмидта В.
17 ч. 38 м. 4/1–26 г.
Секретарь ЦК ВКП: И. Сталин».
Вторая:
«В Ленинградский губком ВКП(б)
Сообщается постановление ЦК ВКП(б) от 4/1–26 г.
Слушали: О секретариате ЛК.
Постановили:
Ввиду перевода т. Евдокимова на работу в Секретариат ЦК, ввиду выбытия т. Куклина из состава ЦК ВКП, поручить тт. Томскому, Молотову и Евдокимову в срочном порядке переговорить с Бюро ЛК о немедленной организации Секретариата ЛК с последующим утверждением ЦК ВКП.
17 ч. 40 мин. 4/1–26 г.
Секретарь ЦК ВКП: И. Сталин».
Впервые приводимые полностью, эти телефонограммы дают возможность сделать следующие выводы.
Первый — все постановления принимались Политбюро ЦК ВКП(б).
Второй — из трех секретарей Ленгубкома (Евдокимова, Куклина и Шверника) переизбранию подлежали двое; Причем мотивацию перевыборов Куклина нельзя признать убедительной: «ввиду выбытия… из состава ЦК ВКП». Ведь в то время не все секретари местных парторганизаций избирались в состав ЦК партии.
Третий — «цекисты» продолжали пока сохранять лояльность в отношении главного лидера «новой оппозиции» Г. Е. Зиновьева. Он был введен в состав Севзапбюро ЦК и, как свидетельствуют документы, несколько раз принимал участие в его заседаниях.
Между тем пленум Ленинградского губкома 4 января пошел по накатанной дорожке. Он очень напоминал только что прошедшее бюро.
После бурных выступлений «за» и «против» по всем пунктам резолюции, приведения примеров репрессивных мер, принимаемых как той, так и другой стороной, абсолютным большинством пленум принял резолюцию и предложил редактору «Ленинградской Правды» опубликовать ее 5 января.
Что же это за резолюция? Почему она вызвала шок среди многих руководящих работников ЦК?
В нашей исторической литературе эту резолюцию обычно именовали «антипартийной». Так ли это? Давайте с ней ознакомимся. (Документ приводится в сокращении.)
«Единство партии и, в частности, всей Ленинградской организации, должно быть обеспечено во что бы то ни стало. Разногласия, бывшие на съезде, должны быть изжиты без малейшего нарушения единства рядов ВКП(б). Пленум Губкома постановляет:
1. Во исполнение постановления Пленума ЦК ВКП(б) от 1/1–26 г. прекратить дискуссию в Ленинградской организации по вопросам 14 партсъезда.
2. На всех собраниях, посвященных XIV-му съезду, предлагает, от имени Губкома принять резолюцию о присоединении к решениям съезда, полном подчинении им и абсолютном сохранении единства партии под руководством нового ЦК партии.
3. Ввиду прекращения дискуссии, считать недопустимым нападки на ленинградскую делегацию.
4. Редакциям ленинградских газет предложить печатать все резолюции коллективов, а не односторонний подбор их…
5. Вместе с тем Губком констатирует, что группой товарищей фактически создается в Ленинграде параллельная организация… делаются попытки создания параллельного Губкома, параллельных райкомов и т. д., устраиваются помимо Губкома особые собрания, рассылаются агитаторы, Организаторы, литература, образуется „инициативная группа“.
6. …Единству Ленинградской организации угрожают не разногласия, бывшие на съезде… Единству Ленинградской организации угрожают попытки разжечь борьбу дезорганизаторскими действиями, попытки создать параллельную организацию и тем самым нарушить самую элементарную дисциплину.
За единство партии.
За единство Ленинградской организации»[184].
Несомненно, «новая оппозиция», так же как и «цекисты», понимала единство догматически, категорически выступала против инакомыслия.
В тот же день, поздно вечером 4 января, срочно проводится заседание Северо-Западного бюро ЦК ВКП(б). Ознакомившись с резолюцией пленума, Севзапбюро предложило воздержаться от публикации резолюции на один день — до приезда членов Политбюро. О решении Севзапбюро ЦК были поставлены в известность все редакции газет.
В решении Севзапбюро ЦК записано особое мнение Зиновьева: пункты 5 и 6 сообщить только в райкомы, а в печати огласить первые четыре пункта. Кстати, сам Зиновьев не присутствовал на заседании Севзапбюро ЦК, но высказал свое мнение по телефону, что зафиксировано в протоколе[185]. Однако резолюция оказалась навсегда похороненной в архиве. Ее содержание весьма оперативно было доведено до Сталина.
И утром 5 января ЦК ВКП(б) принял постановление по поводу резолюции расширенного пленума Ленинградского губкома от 4 января 26 года. Его содержание телефонограммой за подписью Сталина сообщено в Ленинград. В ней говорилось:
«1. Губком поступил неправильно, не согласившись с предложением Секретариата ЦК об отложении… заседания губкома хотя бы на один день.
2. Пункт 3 решения губкома о „недопустимости нападок на ленинградскую делегацию, ввиду прекращения дискуссии“, нарушает постановление Пленума ЦК от 1/1–26 г., исключающее: „личные выпады против представителей меньшинства” на съезде, но, несомненно, предполагающее необходимость критики поведения меньшинства на съезде и выявление ошибок ленинградской делегации…
3. … [партийные] коллективы не обязаны присоединяться к проектам резолюции губкома о решениях съезда, а имеют право выносить любую резолюцию по своему усмотрению.
4. Ленинградские газеты должны печатать резолюции партийных коллективов о решениях съезда, независимо от их содержания, однако, поскольку они не содержат элементов неподчинения решениям партсъезда.
5. Вопрос о нарушениях внутрипартийной демократии, а, значит, и о репрессиях, применяемых к сторонникам решений съезда отдельными членами и организациями ленинградской организации, должен быть обсужден особо, с участием наличных в настоящее время в Ленинграде членов и кандидатов Ц.К.
6. Сообразно с этим предложением Л. К. изменить пункты 2 и 3 своего постановления, а пункт 5 исключить вовсе»[186].
6 января Северо-Западное бюро ЦК ВКП(б) приняло к руководству постановление ЦК от 5 января 1926 года и предложило секретарям Ленгубкома в срочном порядке разослать это постановление всем участникам расширенного пленума, во все райкомы и укомы[187].
Вот такие есть любопытные документы. Они также публикуются впервые. Автором постановления ЦК, по-видимому, является Сталин. Категоричность Центра несомненна. Камуфляж демократизма налицо. Нетерпимость к другому мнению чаще всего, как свидетельствует исторический опыт, ведет к трагедии как общества в целом, так и отдельных личностей. А сделали ли мы из этого выводы, вынесли какие-либо уроки? Пожалуй что нет.
Обливая помоями наше историческое прошлое, всячески охаивая его, сознательно либо забывая, либо извращая историю внутрипартийных отношений, многие наши современники по своей амбициозности, жажде власти, огульному отрицанию или ироническому отношению к Центру мало чем отличаются от участников внутрипартийной борьбы 20-х годов. И, как учит нас опыт истории, пользу обществу, народу это вряд ли принесет.
Другая странная особенность расширенного пленума Ленгубкома 4 января — история с секретариатом. Совершенно неожиданно даже для ряда членов бюро губкома этот вопрос не был включен в повестку дня. Более того, он интенсивно обсуждался за несколько часов до начала пленума как на заседании секретариата, так и на бюро губкома. И был включен предварительно в повестку дня пленума. И вдруг исчез. Почему?
Мне представляется, потому, что на бюро Ленгубкома речь шла об избрании только одного секретаря. «Просить Центральный Комитет утвердить секретариат в составе Бадаева, Шверника, Куклина». Таким образом, вместо Евдокимова предлагался Бадаев.
Однако за 20 минут до начала пленума из ЦК в Ленинградский губком поступила телефонограмма о секретариате ЛК, приведенная нами выше. Она была зачитана в самые первые минуты работы пленума. Больше в стенограмме пленума о секретариате и об этой телефонограмме нет ни слова. И это, конечно, не случайно. Ее содержание было неожиданным для членов губкома. Ведь предлагалось переизбрать уже двух секретарей губкома. Если к возможности переизбрания Евдокимова ленинградцы были морально подготовлены, то предложение вывести Куклина вызвало своеобразный шок.