«По-моему неверно говорят, что Николаева уволили за самокритику (так в тексте. — А. К). Николаев сидел в кладовой и получал 6-ой разряд, как слесарь. Тогда он кричал, что это не дело, что вы мне так мало платите и просился на станок, и его перевели. Николаев стал зарабатывать 200 руб. А потом ушел в конторку мастера. И сидя в конторке мастера Карташева, тогда он молчал, а когда его сократили, то стал говорить, что его сократили за самокритику»[453].
Собрание постановило: «Считать проверенным. Оставить членом ВКП(б). Дать выговор за создание склоки через печать».
1929 год был особенно неудачным для Николаева. Работа на заводе не ладилась. Зарабатывал мало. А на иждивении у него в это время были трое. Мильда Драуле долго не могла устроиться на работу. Трудилась поденно чернорабочей на заводе «Прогресс». А тут еще в феврале 1929 года народный суд Петроградского района на основании статьи 145, ч. 1 УК РСФСР, рассмотрев дело Л. В. Николаева о неосторожной езде на велосипеде, постановил «оштрафовать его на 25 руб. и взыскать с Николаева в пользу пострадавшей Оймас Анны Петровны — 19 руб.».
В связи с этим инцидентом Николаев обсуждался на партийном комитете «Красного Арсенала» и заседании партийной тройки Выборгского районного комитета ВКП(б). Интерес представляет объяснительная записка, представленная Николаевым в Выборгский райком ВКП(б) Стиль и орфография документа полностью сохранены.
«Еще в сентябре месяце 28 г. в 10 ч. утра, проезжая на велосипеде по ул. Кр. Зорь по направлению Каменного острова в Дом отдыха, я имел несчастный случай, который произошел целиком по вине пешехода…
Перед партийным „судом“ указывая на это. обстоятельство, я хочу обратить внимание на все обстоятельства дела. Народный суд определил мою вину, …поскольку с моей стороны не было свидетеля, а произошло это потому, что я не полагал на такой исход дела. Как правило всегда судят ездока! И я стал жертвой осуждения из-за которого пострадал — „почему я не извинился“ и полной возможности выгоды в предъявленном мне иске! Присовокупляю, что в политическом отношения я чист, а за неосторожную езду прошу судить, не горазд!
Л. Николаев».
Партийная тройка Выборгской районной Контрольной комиссии ВКП(б) постановила: «За неосторожную езду на велосипеде поставить Николаеву Л. „на вид"»[454].
Вскоре Л. В. Николаев поступает на завод имени Карла Маркса на рабочую должность. Но и здесь «рабочий» — это только прикрытие. Фактически же он устраивается опять в «красном уголке».
Мною были просмотрены все личные дела Леонида Васильевича Николаева с момента его приезда в Ленинград и поступления на работу в Выборгское отделение коммунального хозяйства Петросовета до последнего места работы — инструктором по приему документов Института истории партии. Изучены дела партийных, комсомольских организаций всех первичных организаций, учреждений, заводов, цехов, где работал Николаев, тщательно проанализированы материалы чисток 1929 и 1933 годов, рассмотрены персональные дела Николаева в связи с разного рода его заявлениями в партийные органы. Нигде не удалось обнаружить документов, что Николаев Леонид Васильевич работал на освобожденных комсомольских должностях на предприятиях, как считают некоторые авторы.
Единственные его общественные «нагрузки» на заводе «Красный арсенал» — входил в состав цеховой редколлегии, на «Красной Заре» — отвечал за распространение. подписки на ленинские сборники, был председателем ревизионной комиссии цеховой комсомольской организации. Числясь на рабочих должностях на всех заводах, он обычно помогал мастеру вести учет инструмента, деталей, помогал в закрытии нарядов.
Не соответствует действительности и утверждение Ю. Н. Жукова, что осенью 1930 года Николаев был якобы направлен в Восточно-Сибирский край на хлебозаготовки. Подобные списки проходили через обком партии, и фамилии Николаева среди них нет.
Чтобы внести полную ясность в вопрос о трудовой биографии Л. В. Николаева, позволю себе составить в хронологическом порядке список всех должностей, которые он занимал:
1. С января 1919 по 1920 г. — Самара, секретарь сельского Совета.
2. С 28 мая 1921 по 20 августа 1922 г. — Выборгский отдел коммунального хозяйства, конторщик.
3. С декабря 1922 по 1923 г. — Выборгский РК ЛКСМ, управделами.
4. С 1923 по 1925 г. — завод «Красная Заря», подручный слесаря.
5. С октября 1925 по декабрь 1926 г. — Лужский уком РЛКСМ, управделами.
6. С 1926 по 1928 г. — завод «Красный Арсенал», подручный слесаря.
7. С 3 июля 1928 по ноябрь 1929 г. — завод «Красный Арсенал», строгальщик.
8. С 1929 по 1932 г. — завод «им. Карла Маркса», строгальщик.
9. С мая 1932 г. по август 1932 г. — обком ВКП(б), референт кустарно-промысловой секции.
10. С августа 1932 г. по октябрь 1933 г. — Ленинградская областная РКИ, инспектор инспекции цен.
11. С 19 октября 1933 по 8 апреля 1934 г. — Институт истории партии, инструктор по приему документов[455].
Однако перейдем к более подробному рассказу о двух последних годах жизни Николаева. С завода имени Карла Маркса Николаев уходит в Ленинградский обком ВКП(б). В течение четырех месяцев, с мая по август 1932 года, он является референтом отдела кустарно-промысловой секции Ленинградского обкома ВКП(б). Затем, в августе 1932 года, он становится инспектором инспекции цен. Удалось найти следующий документ на бланке Ленинградской Контрольной Комиссии ВКП(б) Рабоче-Крестьянской Инспекции:
«Управление делами.
Зачислить в группу Гуревича с месячным испытательным сроком инспектором Николаева Л. В. с 20 августа 1932 на оклад 250 руб. в месяц»[456].
На документе подпись самого председателя РКИ Н. С. Ошерова. Читатель вправе спросить: чего же тут особенного? Но дело в том, что все другие бумаги, поступавшие в РКИ, документально оформлялись несколько иначе. Были ходатайства трудовых коллективов, личные заявления и только затем направление в отдел кадров. Кто мог рекомендовать Ошерову Николаева? Возможно, что это был опять Иван Петрович Сисяев. Он длительное время работал в рабоче-крестьянской инспекции. Но, по всей видимости, был и еще один рекомендующий, и рекомендация эта была настолько весомой, что Ошеров принял Николаева в РКИ с рядом нарушений тех правил, которые были характерны для приема в это учреждение. Возникает вопрос: быть может, его лично знал сам Ошеров? Нет. Изучение биографии последнего убеждает, что жизненные пути Николаева и Ошерова пересеклись только в 1932 году.
И для полноты рассказа о Николаеве еще один документ: «Выписка из протокола № 4 открытого пленума Ленинградской городской и областной Контрольной комиссии по чистке от 23 октября 1933 года».
В этом документе представляет интерес два момента.
Первый — фиксация в протоколе рассказанной Николаевым автобиографии. «Школу окончил в 16 году, затем был в учении у часовщика» и «В конце 20-х годов служил санитаром в 978 военном госпитале».
Замечу, что ни в одной анкете никогда Николаев этих сведений не сообщал. Что это — случайность или забывчивость? А может быть, желание что-то скрыть.
Второй — это выступления в прениях. Было всего два выступающих. Привожу их выступления.
«Тов. Фукс: Николаев работал инспектором по ценам в области. Качество его работы не всегда было продумано. Еще одна плохая сторона — он думает всего можно добиться наскоком, не хочет работать над собой, хотя и может.
Кочнев: Надо Николаева предупредить, чтобы он над собой хорошо работал. Иначе… он сможет натворить много ошибок. Решение комиссии по чистке: считать проверенным»[457].
В период прохождения этой второй чистки Николаев уже работал в Институте истории ВКП(б). Приказом за № 74 директора института Отто Августовича Лидака с 16 октября 1933 года Леонид Васильевич, Николаев был зачислен в штат на должность инструктора истпарткомиссии.
Каким же образом оказался Николаев в институте?
14 октября 1933 года культпропотдел Ленинградского обкома ВКП(б) направляет директору института следующую депешу:
«Тов. Лидак! Сектор кадров направляет Николаева по договоренности для использования по должности.
Зав. сектором культкадров. (Подпись неразборчива)».
На обороте этого документа имеется такой текст:
«Тов. Хайкина. Прошу откомандировать тов. Николаева для работы в качестве инструктора.
15/Х. Лидак»[458]
Это было последнее место работы Николаева. Судя по документам, к нему не было никаких претензий по работе. Он пытался повысить свой профессиональный уровень. Поступил учиться в Коммунистический университет. Увеличилась семья. Появился второй сын. Мильда Драуле с чисто технической работы в обкоме ВКП(б) (а она начала здесь работать в 1930 году, сначала учетчиком в секторе статистики, а затем — техническим секретарем сектора кадров легкой промышленности) перешла на работу в Управление уполномоченного наркомата тяжелой промышленности.
Это случилось летом 1933 года. В приказе по Управлению говорилось: «Зачислить временно в счет имеющихся вакансий инспектором учраспреда Драуле М. П. с окладом 250 руб. до окончания срока партмобилизации т. Смирновой».
С ноября 1933 года М. П. Драуле уже назначается инспектором управления по кадрам с окладом 275 рублей. А эти должности были отнюдь не технические[459].
Кто рекомендовал Драуле? Почему ей пришлось так быстро уйти из аппарата обкома на должность фактически занятую, ибо партмобилизация Смирновой была рассчитана на 4 месяца. Полагаю, что рекомендовать Драуле мог Георгий Иванович Пылаев — уполномоченный наркомата тяжелой промышленности по Ленинграду и области, один из друзей Кирова. Быстрота перемещения Драуле из обкома ВКП(б) в Управление наркомата тяжелой промышленности по Ленинграду пока остается необъяснимой. Можно только высказать предположение: вероятно, ее пришлось срочно перевести в связи с появившимися слухами о ней и Кирове.