В конспекте не учтено наличие общеевропейского политического кризиса перед 1-й мировой войной… ввиду чего значение Советов с точки зрения мировой истории, как носителей пролетарской демократии и органов освобождения рабочих и крестьян, остается немотивированным.
В конспекте не учтена борьба течений в правящей коммунистической партии СССР и борьба с троцкизмом, как с проявлением мелкобуржуазного течения…
Вообще надо сказать, что конспект составлен крайне неряшливо и не совсем грамотно с точки зрения марксизма…
Мы уже не говорим о неточном стиле конспекта и об игре в „словечки", вроде того, что Лжедмитрий назван „Дмитрием названным“ или вроде торжества старых феодалов в XVIII веке. Речь идет о создании учебника, где должно бить взвешено каждое слово и каждое определение, а не о безответственных журнальных статьях, где можно болтать обо всем и как угодно, отвлекаясь от чувства ответственности»[582].
Замечания на конспект были датированы 8 августа и подписаны И. Сталиным, А. Ждановым и С. Кировым. Точно такие же замечания были составлены и по поводу конспекта учебника новой истории.
Не буду касаться идейно-содержательных аспектов этих замечаний — многие из них сегодня могут быть, конечно, оспорены. Для меня важно подчеркнуть, что Киров принимал участие в их написании. Сергей Миронович был для своего времени образованным человеком. Его личная библиотека, которую он собирал четверть века, насчитывала более 20 тысяч книг. Нет, кажется, такого вопроса, по которому нельзя было бы найти книг в его библиотеке. Об этом свидетельствует даже самый беглый их просмотр: марксистско-ленинская литература, русская, иностранная и советская художественная беллетристика. Внушительны разделы книг по философии, мировому и народному хозяйству СССР, политэкономии, истории революционного движения, истории партии, технике, естествознанию, искусству. Немало книг по сугубо специальным отраслям знаний: военному делу, финансам, лесному хозяйству и рыбному делу. Отдельно стоит шкаф, в котором вся литература — о Ленинграде и Ленинградской области.
Большинство книг содержат пометки Сергея Мироновича. Что же особенно интересовало этого человека?
Прежде всего — философия. Перед нами книга с большим числом пометок Кирова (вопросительные и восклицательные знаки, подчеркивание слов, предложений, пометки на полях). Она называется «Введение в философию». Автор — профессор Т. Челпанов. Год издания 1907. Наибольший интерес у Сергея Мироновича вызвали главы «Задача философии», «Отношение философии к наукам», «О свободе воли». Сразу же после выхода книги В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» в 1909 году — это отмечается во многих воспоминаниях — Сергей Миронович внимательно ее изучил. Но ни в одном из писем этого периода, ни в одной из статей, опубликованных в «Тереке», ни прямо, ни косвенно не прослеживается прочтение этой ленинской работы. Да, полагаю, что проблемы, в ней поднятые, были в то время для Кирова слишком сложны. Поэтому, когда в 1934 году Партиздат опубликовал «Протоколы совещания расширенной редакции газеты „Пролетарий". Июнь 1909 г.», на котором обсуждались поднятые Лениным философские вопросы, они были прочитаны Кировым самым внимательным образом. На 284 страницах книги содержится 89 его пометок. Что особенно привлекло Кирова? Например, следующая фраза из выступления Градского (Л. Б. Каменева): «…Для меня важно, что богостроительство есть скрытая форма борьбы с марксизмом, и Луначарский дойдет до крайних пределов критики марксизма и тем самым исключит себя из партии». Многие места протоколов не просто подчеркнуты, но и содержат карандашную пометку «прочесть». По-видимому, многие проблемы были для Кирова новы.
Киров был хорошо знаком с философскими работами Ф. Энгельса, Г. Плеханова, А. Бебеля, Ф. Лассаля. Интересно, что в брошюре И. Майского «Август Бебель» (М., 1923), в которой всего 59 страниц, Кировым сделано 15 закладок. Он глубоко изучал отечественную историю, работы П. Е. Щеголева, А. Е. Преснякова, М. В. Нечкиной, М. Н. Покровского, «Записки декабриста Н. И. Лорера», книгу А. А. Шилова «Каракозов и покушение. 4 апреля 1866 г.».
Сергей Миронович интересовался и историей политических партий и течений. Познакомился с воспоминаниями П. Н. Лепешинского «На повороте», следил за публикациями по этим вопросам в журналах «Красная новь» и «Каторга и ссылка»; летом 1934 года он прочел «Всемирную историю» Ф. К. Шлоссера и «Очерки по истории русской культуры» А. П. Милюкова. Напомню читателю, что еще 31 июля 1931 года ЦК ВКП(б) опубликовал решение об издании «Истории гражданской войны», и Киров был введен в состав редколлегии. Так что не приходится сомневаться, что благодаря своей эрудиции Киров вполне мог быть привлечен к составлению замечаний по конспектам учебников, предназначенных для изучения отечественной и общеевропейской истории в школе.
Полагаю, что было еще одно обстоятельство, которое повлияло на Кирова и заставило его принять приглашение Сталина участвовать в составлении замечаний. Его беспокоило состояние школьного образования. В апреле 1934 года ЦК ВКП(б) принял два постановления: «О проработке решений XVII съезда партии в начальной школе» и «О перегрузке школьников и пионеров общественно-политическими заданиями». В них отменялась как ошибочная директива наркомпроса о портике проработки в начальной и средней школе решений XVII съезда[583]. Признавались вредными такие методы проработки общеполитических вопросов, как «политлотерея», «политудочки», «политбои». Эти методы, говорилось в постановлениях, недопустимы, они ведут к механическому зазубриванию учащимися отдельных формулировок. Постановления потребовали не допускать перегрузки детей общественно-политическими заданиями в средней школе[584].
В июле 1934 года в Ленинграде состоялся пленум городского комитета ВКП(б). К нему для Кирова были подготовлены документы, которые назывались «Факты о школе». Они свидетельствовали о крайне низких знаниях учащихся начальных школ в области отечественной истории, географии, природоведения. Например, на вопросы по географии школьники отвечали: «Облако состоит из солнца, луны и тучи» или: «Чтобы найти в любом месте меридиан, надо взять глобус»[585] и т. д.
Выступление Кирова на этом пленуме Ленинградского горкома ВКП(б), посвященное проблемам изучения истории, во многом — и по смыслу, а иногда и текстуально — совпадает с замечаниями по конспектам учебников истории, что позволяет сделать вывод и о его авторском вкладе в этот коллективный труд.
Итак, 14 августа Политбюро ЦК ВКП(б) одобрило замечания на конспекты учебников по истории СССР и новой истории. Сталин, Киров и Жданов были в это время в Сочи. Они вернулись в Москву не позднее 23 или 24 августа. 25 августа состоялось заседание Политбюро ЦК, в котором все они принимали участие. Киров вернулся в Ленинград не раньше 26 августа.
Вскоре Киров поехал в Казахстан. Есть немало домыслов и по этому поводу. Некоторые публицисты утверждают, что Сталин так хотел избавиться от Кирова в Сочи, что прямо оттуда отправил его самолетом в Казахстан. Другие убеждены, что это была ссылка Кирова.
Как же было в действительности?
Из Сочи Киров вернулся сначала в Москву, а потом в Ленинград. Пробыл здесь несколько дней, затем выехал в Москву и только 4 сентября отбыл в Казахстан. Об этом неоспоримо свидетельствуют документы, в одном из которых, хранящемся в Ленинградском партийном архиве, говорится:
«16 декабря 1934 г. Агранову.
Справка
Сообщаю, что Сергей Миронович Киров уехал из Ленинграда 24 июля и вернулся 30 августа с. г.
3 сентября в связи с решением ЦК ВКП(б) он выехал в Москву, а потом в Казахстан и вернулся в Ленинград 30 сентября, приступив к работе в Смольном 1 октября 1934 г.
Зав. особым сектором Ленинградского обкома Свешников»[586].
Карандашом помечено «Справка нужна для следствия».
Возможно, Киров вернулся несколько раньше, ибо в одном из блокнотов, хранящемся в Центральном партийном архиве, записано: «Материалы, посланные на квартиру т. Кирову 27 августа 1934 г.». Среди них: три записки Вейстана о ходе рыбного лова, информация о работе железной дороги и о выполнении лесозаготовок III квартала, различные радиосообщения[587]. Немного ниже другая запись (та же рука Н. Ф. Свешникова): «Материалы, посланные на квартиру т. Кирова 28 августа 1934 г.». Они обширны. Назову лишь некоторые: Бюллетень комиссии партийного контроля при. ЦК ВКП(б) № 7, три записки Буденного (зав. отделом обкома. — А.К.) о добыче и сушке топлива, стенограмма Пленума ЦК ВКП(б), состоявшегося 29 июня — 1 июля 1934 года, протокол заседания Политбюро от 26 августа, записки Ф. Д. Медведя, телеграмма Блюхера и другие документы[588].
Многие из них имели гриф «секретно», «сов. секретно». И если бы Кирова не было в Ленинграде, то Они должны были бы ждать его возвращения в сейфах особого сектора обкома ВКП(б).
Киров выехал из Ленинграда в Москву 3 сентября, а затем уже поездом в Казахстан. Это подтверждается документально. Сохранились два кировских письма жене Марии Львовне и конверты к ним. Одно из них опущено на ст. Раменское Московской области и имеет штамп 4 сентября. Оба письма сугубо личные. И для нас важно не их содержание, а констатация самого факта: 4 сентября Киров выехал специальным поездом в Казахстан из Москвы. Другое письмо от 5 сентября. Кстати, Мария Львовна ответила на оба эти письма телеграммой, в одной из них сообщила: «Седьмого уезжаю отдыхать Толмачево».
Вместе с Кировым для оказания помощи Казахстану в проведении уборки выехала группа ленинградцев. Киров как член Политбюро, Оргбюро и секретарь ЦК ВКП(б) несомненно знал о подготовке решений об отмене карточной системы на хлеб с января 1935 года. Помнил он, безусловно, и о страшном голоде на Украине и в Поволжье в 1932 и 1933 годах, связанном не только с засухой, но с неправильными действиями руководства страны в проведении хлебозаготовительной камлании, с грубыми ошибками и просчетами. Известно, что Ленинград серьезно в эти годы от голода не пострадал, но сюда приезжали беженцы из других районов страны, зачастую утром на Московском, Витебском вокзалах, Литовском проспекте находили их трупы. Кроме того, существовала жесткая карточная система распределения продуктов, и хотя население города не голодало, но недоедало: хлебобулочные нормы были низки, не хватало масла, мяса, жиров.