Глава IIIСексуальная некрофилия
1. Общий анализ
Одним из первых, кто подробно описал некрофилию как из ряда вон выходящее нарушение, был Р. Крафт-Эбинг, который рассматривал некрофилию в качестве патологического полового влечения. Он считал, что в отдельных случаях все может сводиться к тому, что неудержимое половое влечение не видит в наступающей смерти препятствия к своему удовлетворению. В других случаях, по мнению Р. Крафт-Эбинга, наблюдается явное предпочтение, отдаваемое трупу перед живой женщиной. В том случае, если над трупом не совершаются такие действия, как, например, его расчленение, возбуждение нужно, по всей вероятности, искать в самой безжизненности трупа. Возможно, что труп единственно представляет сочетание человеческой формы с полным отсутствием воли и поэтому некрофил удовлетворяет патологическую потребность видеть объект желания безгранично себе подчиненным без возможности сопротивления.
Р. Крафт-Эбинг детально рассказывает историю жизни сержанта Бертрана, случай которого стал в сексопатологии хрестоматийным, породив даже синоним некрофилии — бертранизм. Им же приводится взятый из литературы красноречивый случай смешанной, почти символической некрофилии. Его описал Л. Таксиль: некий прелат по временам являлся в Париж в дом терпимости и заказывал себе проститутку, которая должна ложиться на парадную постель, изображая труп; для довершения сходства он заставлял ее сильно набелиться. Какое-то время в комнате, превращенной в покойницкую, он, облачившись в траурную одежду, совершал печальный обряд, читал отходную, затем совокуплялся с молодой женщиной, которая все это время должна была изображать усопшую[44].
К сожалению, констатировал Р. Крафт-Эбинг, в большинстве описанных в литературе случаев не было произведено обследования психического состояния преступника, так что вопрос, может ли некрофилия иметь место у психически здоровых людей, остается открытым. Кто знает те ужасные извращения, которые возможны в половой жизни, тот не решится ответить на этот вопрос категорическим отрицанием[45].
Р. Крафт-Эбинг имеет в виду только сексуальную некрофилию. Он совершенно справедливо связывает ее с садизмом, и связь между ними прослеживается, по-видимому, на двух уровнях. Во-первых, на уровне разрушения живого и, во-вторых, удовлетворения таким образом актуальной сексуальной потребности. Конечно, остается открытым вопрос, почему названная потребность удовлетворяется именно таким, а не другим путем, и эта загадка представляется наиболее существенной. В то же время, вслед за Р. Крафт-Эбингом необходимо обратить особое внимание на то, что и субъективная тенденция к разрушению, и влечение к трупам, в том числе с целью соития с ними, часто носят неодолимый, компульсивный характер. Человек попадает в жесткую психологическую зависимость от таких своих желаний, причем их причина и корни ему совершенно не ясны, более того, не осознаваемы им. Разyмеется, компульсивный характер носит далеко не только некрофилия.
Сексуальная некрофилия обычно проявляется в соитии с трупами, реже — в убийстве женщин, детей и подростков для вступления с ними в сексуальные контакты.
Р. Крафт-Эбинг считал, что в области полового извращения садизм (Р. Крафт-Эбинг является автором термина «садизм») не представляется редкостью, если, конечно, принять во внимание его рудиментарные проявления. Садизм, по мнению названного автора, есть ощущение полового удовольствия, доходящее до оргазма при виде и при испытывании наказаний и других жестокостей, совершаемых над человеком или даже над животными; садизмом называется также стремление причинять другим живым существам унижения, страдания, даже боли и раны с целью вызвать ощущения сексуального удовольствия.
Полностью соглашаясь с этими характеристиками, представляется необходимым добавить:
• удовлетворение, хотя и не сексуальное, может принести садизм, причем во многих случаях садизм предшествует некрофилии, делает более полными и волнующими связанные с ней переживания. Таким образом, садизм и некрофилия это явления одного порядка, садонекрофил не является редкостью;
• садист может быть и не заинтересован в гибели жертвы, если у него нет иного объекта для издевательств и унижений. Некрофила это может не волновать, и он будет терпеливо ждать следующей жертвы или сам найдет ее;
• садизм, тем более переходящий в некрофилию, или сама половая некрофилия должны рассматриваться как природные аномальные явления, имеющие древнейшую природу. На нее указывают рудиментарные формы садизма, тема смерти и сладострастия (например, в мифе о Шиве), человеческие жертвы в Древнем мире со сладострастными мистериями, переживание половой зрелости с тягой к самоубийству. Некоторые римские императоры (Нерон, Тиберий) упивались зрелищем совершавшихся по их приказанию и на их глазах казней юношей и девушек.
Многие исследователи некрофилии не смогли пройти мимо чудовищных злодеяний маршала Жиля де Рэ, казненного в 1440 г. за изнасилования и убийства более 800 детей. Предполагается, что он был психически больным, но это значимо лишь для решения вопроса о его вменяемости — и не более. Он же остается в памяти человечества в качестве одного из самых ужасных садонекрофилов.
Для объяснения связи между сладострастием и жестокостью Р. Крафт-Эбинг считает необходимым обратиться к физиологическим случаям, в которых на высоте сладострастного ощущения сильно возбудимый, но в общем нормальный субъект кусает и царапает партнера по половому акту, то есть совершает действия, присущие обычно гневному аффекту. Далее следует напомнить о том, что любовь и гнев суть не только два самых сильных аффекта, но вместе с тем и две единственно возможные формы сильного (сценического) аффекта. И та и другой ищут свой объект, желают овладеть им и, так сказать, разрядиться в форме телесного или психического воздействия на него; и та и другой приводят психомоторную сферу в состояние сильнейшего возбуждения, посредством которого и происходит их нормальное внешнее проявление.
С этой точки зрения становится понятным, что сладострастие приводит к действиям, обычно адекватным гневу. Как и последний, оно представляет собой состояние экзальтации, могучее возбуждение всей психомоторной сферы. Отсюда рождается желание реагировать на вызывающий это раздражение объект всевозможными путями и в наиболее интенсивной форме. Подобно тому как маниакальная экзальтация легко переходит в неистовое стремление к разрушению, так и экзальтация полового аффекта обусловливает иногда тягу разрядить общее побуждение в форме нелепых и, по-видимому, враждебных действий.
Взяв за исходную точку такие случаи причинения боли на высоте аффекта сладострастия, следует перейти к случаям, в которых дело доходит до серьезного насилия над жертвой, до ранения ее и даже умерщвления[46]. Здесь влечение к жестокости, могущее сопутствовать сладострастному аффекту, усиливается и психопатическом индивиде до чрезмерной степени, тогда как, с другой стороны, из-за отсутствия или недостаточности этических чувств нее нормальные противодействия оказались или оказываются очень слабыми[47].
Некрофилия, особенно если она своим началом имеет садизм, способна патологически усиливаться от мелких жестоких действий до чрезвычайных, даже чудовищных размеров. Но садонекрофил не обязательно сохраняет в своем сознании такие «мелочи» и этапы пройденного им пути. Именно поэтому его рассказы о содеянном могут быть сбивчивыми, спутанными независимо от его желания. Но самое главное — убийство он все-таки запоминает, хотя и не всегда в состоянии вспомнить и воспроизвести все детали. Мы же должны помнить, что поскольку подлинные мотивы субъект не знает, его поведение не только эмоционально насыщено чаще всего, но еще и импульсивно.
Э. Крепелин к числу некрофильских проявлений отнес такой, например, случай, когда мужчина при половом акте проявлял стремление вырвать у девушки зубами кусок мяса, потом осуществив это на самом деле. Он приводит и такой факт, когда другой мужчина, выкапывавший мертвецов, целовал гениталии женских трупов и лаже унес один труп к себе, чтобы осквернить его, так как живые не желали иметь с ним дело[48].
Легко заметить, что все некрофильские проявления можно четко разделить на две группы: вступление в сексуальные контакты с уже мертвым человеком (чаще с женщиной) и убийство в этих же целях либо получение сексуального удовлетворения в процессе самого убийства, агонии жертвы, расчленения трупа, вырезания внутренностей, съедения отдельных кусков тела и т. д. Во втором случае потерпевшими выступают не только женщины, но и несовершеннолетние обоего пола. Вслед за Р. Крафт-Эбингом некрофилией вначале называли факты сексуальных посягательств на тех, кто умер не от рук некрофилов, большинство из которых являются психически больными людьми. Можно назвать данную парафилию (извращение) «истинной» некрофилией, другие же ее виды отличаются от нее, иногда резко.
Нет нужды доказывать, что некрофилы, даже если они невменяемы, представляют собой исключительную опасность. Она определяется главным образом тем, что совершаются ужаснейшие, выходящие за пределы всего мыслимого, злодеяния и, как правило, с особым цинизмом. Если же брать все такие парафильные сексуальные деяния, то они еще и грубо подрывают наши представления о живых и мертвых, об отношении к усопшим, к вечному таинству смерти и, разумеется, о контактах между полами. В сексуальной некрофилии наиболее очевидно и ярко проявляются некрофильские тенденции — влечение к трупам, к разлагающемуся, к тому, что противостоит жизни, что вызывает страх и трепет у большинства людей, при некрофильском убийстве — разрушение живого.
Сексопатологи обычно исходят из того, что главную роль в формировании «истинной» некрофилии играет психопатологическая почва, именно она способствует закреплению в личности патологического влечения и его реализации. Названный вид некрофилии чаще встречается у психически больных с выраженным слабоумием или эндогенным процессом, а также в рамках «ядерной» психопатии. Отмечается также, что у больных эпилепсией при грубом интеллектуальном снижении встречаются случаи некрофилии, которые обычно становятся объектом психиатрической экспертизы. Возможно, что в формировании этого извращения некоторое значение имеет и садизм, что даст возможность достичь абсолютного господства над трупом и осуществить любые манипуляции с ним, в том числе унижающие, как если бы это был живой человек.