Последняя суицидальная попытка имела место уже после ареста и носила скорее демонстративный характер — он желал показать меру своего раскаяния;
• связь с «потусторонним миром» осуществлялась и путем вызывания духов: во время оккультного сеанса «мне было интересно, смогу ли я вызвать духов, которые должны подчиняться мне, но я и сейчас не уверен, что это можно сделать». Во время одного такого сеанса свеча, которая олицетворяла его самого, потухла, в то время как остальные продолжали гореть. Этот эпизод он интерпретировал как неизбежность своей скорой смерти;
• связь с «потусторонним миром» происходила и через некие таинственные силы. Речь идет о следующем: еще в почти детские голы, в пятом-шестом классах, примерно 5–6 раз в неделю Лепнев стал ощущать затылком чей-то взгляд. Когда он оборачивался, то иногда обнаруживал сзади знакомого, в других случаях знакомых не видел. Поясняет: «не знаю, хотел ли что-нибудь смотрящий мне в затылок от меня или нет». Обращает на себя внимание, что ощущение, что кто-то смотрит ему в затылок, появилось в 12–13 лет, то есть тогда же, когда предпринимались первые суицидальные действия. Вряд ли можно здесь говорить о простом совпадении, скорее, как представляется, это разные формы течения и интереса к загробной жизни;
• иногда во сне видел червей, причем черви были большие, «с меня ростом, я с ними боролся». Черви, согласно X. Э. Керлоту и К. Г. Юнгу, символизируют смерь и гниение;
• ощущал себя сопричастным смерти и в том смысле, что мог способствовать ее наступлению. Так, он считал, что содействовал смерти своей бабушки: в день ее кончины родители уехали на дачу, оставив на его попечении тяжелобольную старую женщину. Он подошел к ее кровати, чтобы поправить постель, и при этом подумал: «Если может быть без мучений, пусть живет, если нет, то пусть умрет». Затем он ушел на кухню и вскоре перестал слышать стоны. Забеспокоившись (она до этого все время стонала), вернулся в комнату и обнаружил, что бабушка мертва.
Этот печальный эпизод Лепнев интерпретировал так, что его мысли вызвали ее смерть, то есть приписал себе некоторый особый дар, умение вступать в контакт со смертью. Он вообще приписывал себе сверхъестественные способности, о чем говорил своим знакомым. Например, считал, что сможет добиться изменения поведения своих знакомых, если этого очень захочет;
• все убийства совершены в караульном помещении училища. Рассказ о них Лепнева весьма информативен для понимания некрофильской натуры этого человека. Он сначала выстрелил в командира взвода, а затем стал стрелять во все, что двигалось или шевелилось: «Я людей этих не видел, руки автоматически направлялись туда, где было движение. Так, я пошел в курилку и стал стрелять там, поскольку увидел движение двери и понял, что кто-то вошел туда». На этот момент следует обратить особое внимание, поскольку движение есть сама жизнь, в равной мере как и шевеление, ибо и шевелиться может только живое. Он даже не знал, в кого стреляет. Он убивал жизнь.
Лепнев писал фантастические повести и рассказы, одна повесть была даже напечатана в «Пионерской правде». В своих произведениях он описывал и убийства, которые, конечно, совершали фантастические существа и в благих целях.
Изложенное позволяет утверждать, что мотивом убийства Лепневым шестерых человек и причинение тяжкого вреда здоровью еще одному мотивировалось некрофильскими мотивами.
X
Акопян, 42 лет, ранее судимый за педофилию, был вновь привлечен к уголовной ответственности за серийные изнасилования и серийные убийства. На второй день беседы с ним он вдруг неожиданно признался автору этих строк, что совершил еще одно убийство, о котором следователь якобы не знает. Рассказ его об этом был таков: «Однажды ко мне домой вечером пришел сильно пьяный знакомый, которого я не звал. Он заснул у меня на кухне за столом. Я не знал, что с ним делать, тогда я его убил, расчленил тело, отдельными кусками вынес из квартиры и разбросал подальше от дома». На вопрос, зачем понадобилось его убивать, ведь можно было его просто выбросить, вытолкать на лестницу или на улицу, Акопян, немного помолчав, дал совершенно потрясающее объяснение: «Я просто не подумал об этом!» Иными словами, убийство человека было для него самым простым и самым доступным способом решения обыденной и совсем не сложной жизненной ситуации. Оказалось, что убийство, расчленение трупа и вынос частей тела из дома было для убийцы гораздо проще, чем вытолкнуть из квартиры пьяного человека, который никак не мог бы этому сопротивляться.
«Я просто не подумал об этом!» — ключевая фраза для понимания личности этого убийцы. Смерть, убийство — первое и единственное, что ему приходит в голову, он не знает никаких иных вариантов действий, он «просто не подумал о них».
Акопян — типичным некрофил. Смерть с ним рядом, всегда под рукой, к ней можно прибегнуть в любое время, и она не подведет. Он — человек смерти, с помощью которой можно решить и пустяковые проблемы. Его приговорили к смертной казни, он воспринял приговор спокойно, не возмущался, ни о чем не просил, в том числе о помиловании — ведь он был человеком смерти.
В 2014 г. в одной из центральных областей России орудовала группа из пяти человек, из них одна женщина (Лактионова), остальные — мужчины (Васильев, Евсюков, Мельников и Крещенко). Все они были в возрасте от 19 до 24 лет, из них ранее осуждались лишь Мельников и Евсюков; все признаны вменяемыми.
В теплое время года они совершили семь нападений с целью убийства на мужчин, спящих в парках или на станциях электропоездов. Каждому потерпевшему было нанесено не менее 50 ранений ножом или молотком, шестеро убиты, седьмой смог убежать. Лактионова участвовала во всех нападениях и, по словам ее соучастников, часто выступала в качестве инициатора, наносила удары ножом. В двух случаях преступники объясняли убийства неславянской внешностью жертвы, в других, поскольку было темно и не было видно лиц жертв, они объясняли, что потерпевшие были лишними людьми, пьяницами и бездомными и лишались жизни для очищения общества. Все пятеро вменяемые.
Таких случаев в мире немало: иногда появляется соблазн убить старого или неизлечимо больного человека: такое нередко творится в больницах. В № 43 газеты «Пари Матч» от 1989 г. рассказывалось о судебном процессе над четырьмя медицинскими сестрами и санитарками службы гериатрии (медицины для престарелых) одной из венских больниц. Эти медработники убивали надоевших им пациентов престарелого возраста в основном передозировкой снотворных и сильнодействующих препаратов, вводимых внутривенно. Почувствовав безнаказанность, стали убивать всех, чем-то им не понравившихся или слишком требовательных стариков. Санитарка В. Вагнер с 1987 по 1989 г. зажимала нос жертве, заполняла в то же время рот водой. Смерть наступала в результате отека легких. Полиция не смогла установить полный список жертв этой убийцы — 200 или 300 (?!). Эти преступные действия, когда стариков приканчивали как животных, вызвали настоящий шок в австрийском обществе. Канцлер Австрии Франц Враницкий охарактеризовал эти преступления как самое «жестокое и тяжелое в истории страны».
Эти медсестры и санитарки и особенно, конечно, Вагнер являлись некрофильскими личностями, отправив на тот свет несколько сот человек, они обслуживали смерть и добились в этом деле впечатляющих «успехов».
Слугой смерти с конца 1950‑х годов проявил себя некто Геворкян, прозванный «Доктор Смерть», который изобрел и сконструировал особый аппарат для причинения безболезненной смерти неизлечимо больным. Он использовал аппарат всего один paз, за что был осужден, а аппарат был уничтожен. Сам «доктор-смерть» рассчитывал, наверное, на его многократное употребление.
Как представляется, приведенные примеры и комментарии к ним убедительно доказывают, что некрофил — вполне реальная фигура и это, скорее всего, архетип — достаточно вспомнить маршала де Рэ. Некрофильские преступления (как правило, до убийства) требуют особого правового регулирования, как и иные общественно опасные действия, совершенные невменяемыми некрофилами.
Можно привести перечень наиболее характерных черт личности некрофила:
• дезадаптация, отчуждение и отсутствие общественно полезных связей, одиночество;
• восприятие убийства как чего-то приятного, радостного и понятного;
• полное отсутствие раскаяния, в большинстве случаев непонимание, что это такое;
• желание найти надежное убежище (в камере тюрьмы, утробе матери, пещере), что также свидетельствует об отчуждении;
• отсутствие повода к убийству или ничтожность повода;
• ощущение, что убийство это помощь смерти;
• паранойяльность и бред преследования;
• ощущение, что есть еще некто или нечто в нем самом, что толкает на убийство;
• любовь к крови и тяготение к ней;
• влечение ко всему мертвому;
• представление, что совершенное убийство является очищением общества,
• ощущение, что и сам является носителем зла;
• постоянная агрессивность;
• страх смерти и в то же время ее высокая положительная оценка;
• положительная оценка смерти безотносительно к тому, кто может умереть;
• высокий уровень тревоги;
• допущение, что можно жить и в смерти;
• эмоциональная холодность.
Чаще всего у отдельного человека перечисленные черты встречаются в совокупности и в различных сочетаниях.
Глава VСтрах смерти в механизме некрофильского убийства1. Всеохватный страх смерти
Проблема смерти относится к числу самых важных для человека, наверное, она самая важная, хотя и нельзя сказать, что она активно обсуждается, поскольку люди как бы договорились между собой, что не будут обращаться к этой теме, во всяком случае, часто. Это понятно, поскольку смерть вызывает страх и отторжение, в ней всегда таится yгpoза самому существованию человека. Поэтому люди не желают вести о ней разговор, даже научную дискуссию, тем более что ничего о ней не знают. Не знают даже ученые, потому что смерть, возможно, непознаваема в принципе, а эта ее непознаваемость тоже рождает страх. Как своих самых главных врагов причинителей смерти всегда преследовали, во всяком случае, как-то отмечали, стараясь не общаться с ними, поскольку они соприкасались со смертью.