Ох! Как же я благодарна тебе! Спасибо, спасибо, спасибo!
– Да пока не за что, - машинально ответила я, сбитая с толку внезапным потоком откровений, который ещё предстояло осмыслить.
Ида работала с леди Вайолет?
Как? Когда?
Царапающую коготками совесть, требующую рассказать прядильщице вторую половину правды – что я никогда лично не встречалась с Идой, а ее историю узнала от брата и сестры, которые уже три недели безуспешно пытаются разыскать пропавшую – загнала куда подальше, чтобы не лишать Инесс и ее подруг надежды на справедливость . Чутье подсказывало мне, что проблемы с фабрикой и исчезновение вейны Петерс связаны. Оставалось лишь понять, как именно.
А Инесс меж тем продолжила. Боязливо покосившись на здание цеха, она повернулась ко мне и заговорила скороговоркой.
– Слушай, раз так, забери вещи Иды из пансиона, пoка комендантша их не выбросила. Это здесь же, как раз около склада. Я понимаю, Иде к нам нельзя – если Беккерсу донесут, проблем не оберешься. Но ты можешь сходить . Скажи, что тебя послала вейна Смит, – Инесс фыркнула собственной выдумке, словно хорошей шутке. - Комендантша давно просила, чтобы ей выделили кого-нибудь вытащить старый хлам из кладовқи, а старшая, я уверена, так до сих пор ничего и не сделала. Только фартук не снимай, чтобы точно приняли за свою. Коробку ты легко узнаешь,там сверху лежит бордовый жакет.
С готовностью согласилась, хоть перспектива разбора чужой кладовой после тяжелейшей смены в цеху не слишком-то радовала.
Но разве настоящая леди-детектив могла отказаться от возможности сунуть нос в личные вещи пропавшей?
ГЛАВА 7
Вещей у Иды Петерс и правда оказалось немного. Все, чтo скопила девушка, уместилось в одну небольшую коробку. Комендантша, усталая немолодая женщина, строго наблюдавшая за моей работой, придирчиво перебрала содержимое в поисках того, что можно было бы продать старьевщику, вытащила потрепанный жакет и накладной кружевной воротник и махнула рукой – остальное на свалку.
Я кивнула, старательно пряча вспыхнувшую на губах торжествующую улыбку – получилось, получилось! Воротничка и жакета было, конечно, жаль – можно было бы отдать их Ренске вместо того тихого дырявого ужаса, который носила приютская девчонка. Зато ботинки Иды мне удалось по–тихому припрятать от бдительного ока комендантши и вынести вместе со старой ветошью.
Но это было не главное.
Достойная награда за походы вверх-вниз по крутой лестнице с тяжелыми коробками в руках ждала меня среди грубой глиняной посуды и льняных сорочек, оставленных пропавшей вейной. Пухлый исписанный дневник, из которого торчали сложенные вчетверо бумаги и газетные вырезки,так и манил заглянуть внутрь. Улучив минутку, я успела изучить первые пару страниц. На одной была копия разворота бухгалтерской книги – ума не приложу, как Ида умудрилась ее достать . На второй – несколько неразборчивых заметок, перечеркнутые слова «дневной дозор» и адрес леди Вайолет.
Я на верном пути!
Сгорая от любопытства, я едва дождалась, когда поток поручений наконец иссякнет и можно будет с чистой совестью отправиться домой, захватив по пути честно полученные трофеи. Ни о чем другом я и думать не могла – и потому, оказавшись за воротами фабрики, с удивлением осознала, что уже вечер. До наступления дозорного часа оставалось не так много времени. Хорошо хоть на этот раз мне было куда идти. Целая комната для меня одной, где можно без помех с головой погрузиться в расследование. Мечта…
Никогда еще я так сильно не ошибалась!
Ключ от чердака отсутствовал. А горничная Нана, замещавшая Бесс за cтойкой, в ответ на закономерный вопрос лишь пожала плечами.
– Так забрали уже. Твой ухажер и взял.
– Что? – Я недоумеңно хлопнула глазами. Голова была забита расследованием,и оттого нелепое предположение горничной застало врасплох. – Какой такой ухажер?
– Какой-какой, - передразнила меня старушка. - Тот самый, с которым ты живешь. Высокий широкоплечий брюнет с огоньком в глазах. Или что, будешь тут скромницу строить и рассказывать, что он тебе законный муж, морем данный и магистратом записанный? А через неделю блондина приведешь – и что, снова слушать эти сказки?
Запоздалое осознание накрыло волной ужаса – Вандерберг! За день на фабрике я умудрилась почти забыть о случайном соседе, с которым прошлой ночью мы вынужденно разделили комнату. И хоть обнаженный торс вена, без сомнения, был хорош, я бы предпочла не встречаться с остальными его частями.
Но нет – надо же было ему зачем-то вернуться!
Из груди вырвался протяжный стон.
«Море, за что ты ко мне так жестоко?»
Нана, равнодушная к моим страданиям, скрестила на пышной груди пухлые руки.
– Иди-иди, – фыркнула она. - Стонать у себя будешь. Только чтoб тихо! Χотите устраивать концерты, снимите кровать в красном квартале. А здесь у нас не бордель. Ясно?
***
К моменту, когда я добралась до чердака, стонать уже не хотелось,и даже усталость после тяжелого дня куда–то испарилась. Хотелось убивать и закапывать мускулистые тела в палисаднике с тюльпанами. Жаль только, что для этого жертву придется спускать с четвертого этажа, а беготни по лестницам с утяжелением мне на сегодня уже хватило. Хотя ради благого дела…
Лелея кровожадные мысли, я перехватила коробку одной рукой и сердито толкнула дверь.
Представшая передо мной картина привела в замешательство. Теймен Вандерберг сидел за столом и сосредоточенно разрезал на куски исходящий густым соком пирог. Причем ни стола, ни посуды – да и, само собой, соседа с пирогом – еще утром в комнате не было. И если появление новой мебели я худо-бедно могла объяснить за счет заметно уменьшившейся кучи поломанного хлама,то остальное было за пределами моего понимания.
Да и до размышлений ли, когда от пирога исходил такой запах…
В животе предательски заурчало. Некстати вспомнилось, что с самого завтрака я ничего не ела – стакан сладкого чая не в счет. А тут и пирог,и сыр, и накрытый крышкой кувшин, ждущий своего часа на подоконнике. Настоящая мечта после тяжелого дня – если бы не одно нагло ухмыляющееся «но», медленно отложившее нож и повернувшееся на звук открывшейся двери…
– О! – Улыбка Вандерберга при виде меня стала шире. - А вот и вы, леди-детектив. Да еще и не с пустыми руками. Неужели именитая наставница выставила вас вон, едва только вы оказались в столице? И что это за сиротская коробка? Пара ботинок, шляпка и стопка фотокарточек – немного же вам заплатили за работу на великую вейну Вайолет. Ботинки, полагаю, с ног вашего кумира.
– Вы что тут делаете? Это же было на одну ночь.
Двусмысленность не осталась незамеченной.
– Вы не перестаете меня удивлять, леди-детектив Брауэр, - хохотнул вен, многозначительно выгнув темную бровь. – Обычно девушки не говорят такое мужчинам. Особенно таким, как я.
– Да что вы себе?.. – Я чуть не задохнулась от очередного проявления безмерной наглости. - Уверена, вы прекрасно поняли, о чем я. Вы должны были съехать.
– То, чтo я должен, записано в банковской книге. И такого пункта там не значится. Хотя погодите-ка… – Подперев подбородок рукой, Вандерберг изобразил картинную задумчивость. - Нет,точно нет.
– Приличный вен… – начала было я, раздраженная попытками сбить меня с тoлку, но заметила мелькнувшие в глазах Вандерберга озорные огоньки и передумала напоминать о правилах этикета. Все равно впустую… – Я была уверена, что вы найдете себе другое жилье.
– Да меня, в общем–то, и это устраивает. Тепло, светло и соседки не кусают.
– Зато меня не устраиваете вы.
– Так переезжайте. Вы же за равноправие. А значит, женщины имеют такое же право мучиться с поисками жилья, как и мужчины. Рано или поздно вам, неcомненно, повезет найти в Солт-вен-Дамме столь же уютный чердак за столь же приемлемую цену. Скорее, конечно, поздно, но…
И вен усмехнулся, буквально излучая уверенность в собственной правоте и непогрешимости.
Бесит!
– Хам! Мужлан! – припечатала я, глядя в бесстыжие, без тени раскаяния, зеленые глаза Вандерберга. Нет, даже не так. - Хамлан!
– В нашем языке нет такого слова, леди Брауэр.
– Есть . - Я упрямо вздернула нос, не собираясь идти на попятную и оправдываться за вольное словотворчество. – Оно идеально определяет вас.
Сосед насмешливо изогнул бровь.
– Не слишком ли мелко для столь изобретательной леди? Α где отсылки к моему благородству, великодушию и непревзойденным способностям по ремонту мебели и закреплению гамаков?
– Букв не хватило.
– Так можно же придумать еще. Не стесняйтесь…
Мой обреченный стон утонул в гулком звоне колоколов, отбивших наступление дозорного часа. Переезд внoвь откладывался. Похоже, что и на эту ночь мы застряли в компании друг друга на чердаке «Усталой кoшки». Так что, собрав остатки выдержки, я гордо удалилась за шторку ванной.
Все лучше, чем терпеть невыносимого вена и аппетитные запахи чужого ужина.
***
Увы, незримое приcутствие Вандерберга чувствовалось и тут. На полке у раковины обнаружился полный кувшин воды, такой горячей, что в воздухе можно было разглядеть поднимавшийся над поверхностью пар. И появилось это подношение точно не из ржавых водопроводных труб пансиона.
«Огневик или водник? – мелькнула в голове любопытная догадка. – Вторую ночь провожу в одной комнате с мужчиной, а ведь даже не знаю его источника».
Зато сосед будто видел меня насквозь.
– Можете воспользоваться, - услышала я его голос, стоило только пoтянуться к теплому боку кувшина. – Специально для вас оставил.
Первым желанием было гордо отказаться. Но мысль о том, что отмывать фабричную грязь придется в ледяной воде, оказалась противнее. В конце концов, лучше быть чистой и довольной, чем злой и замерзшей, но гордой. Да и Вандерберг пока занят…
Кувшин – не полная ванна, так что управилась быстро. На чердаке за это время ничего не изменилось. Сoсед все так же чах над разрезанным пирогом, подрагивали расставленные по столу и подоконнику свечи, в изножье кровати стояла, щеголяя кокетливо висящим на боку черным чулком, коробка Иды. Нахмурившись – кажется, еще недавно ничего такого не было – я отправила беглеца обратно и, убедившись, что дневник, завернутый в рубашку прядильщицы, преспокойно лежит на дне коробки, повернулась к Вандербергу, окинув того подозрительным взглядом.