– Есть, – усмехнулся мужчина и плеснул себе в стакан еще немного коньяка. – Только Лиза умудряется как-то и от камер спрятаться. Думаете, я у охранников не интересовался? Разводят руками… Говорят, видели, как девочка шла по коридору – и все.
– Ничего не понимаю… – тихо пробормотала Инга, а Алексей, усмехнувшись, легонько похлопал ее по плечу:
– Могу представить себе, что вы испытали, обнаружив, что Лиза пропала. Я-то ведь к этим ее трюкам уже почти привык. Знаю, что она через какое-то время появится как ни в чем не бывало. Вы сказали, что видели, как Лиза входит в библиотеку, после чего потеряли ее? Со мной недавно практически то же самое произошло. Может, нам стоит прогуляться до библиотеки? Благо – соседняя комната…
Инга с готовностью поднялась из кресла.
Алексей вошел в библиотеку первым и зажег свет, за ним следом, с любопытством озираясь по сторонам, вошла Инга.
– Настоящая сокровищница. Шкатулка с драгоценностями, Алексей, а не библиотека.
– Любите книги? Кристина тоже любила. Эта библиотека была ее приданым. Ее еще ее прабабка начала собирать… Наверное, это наследственное в роду Кристины – любовь к книгам. Теперь вот Лизе страсть к чтению передалась. Как вы думаете, может, Лизка прячется в каком-нибудь книжном шкафу?
– Сомневаюсь.
– Значит, вы видели, как Лиза вошла сюда…
– Да. В этом конце коридора только две комнаты, как я заметила. Библиотека и кабинет. Кабинет был заперт, значит, остается библиотека. И свет здесь горел. Конечно, можно предположить, что Лиза мне померещилась…
– Тогда она не только вам померещилась. Не забывайте, что я тоже недавно видел, как моя дочь входит в библиотеку и… нет ее, – проворчал Алексей и, хмурясь, зачем-то постучал кулаком по стенке одного из стеллажей, словно надеясь, будто там сейчас откроется потайная дверь.
– Алексей, где здесь видеокамеры? – спросила девушка.
– Вон они… – Мужчина кивнул головой куда-то в угол. – Можете помахать охранникам ручкой и передать привет.
– М-м-м, серьезно у вас как все… Камеры даже в библиотеке. Надеюсь, в ванной и туалете их нет?
– Там – нет, – с усмешкой ответил он и твердым шагом подошел к столу. Заглянул под него, отодвинув тяжелый старинный стул, а затем, присев, попробовал руками пол на прочность.
– Ищете люк? – с иронией прокомментировала его действия Инга. – Сомневаюсь, что Лиза могла бы в нем спрятаться: здесь второй этаж, она обязательно провалилась бы на первый.
– Шутки шутим?.. – Алексей выпрямился и снова огляделся. – Не понимаю, где она здесь находит укрытие?
– А вы у нее самой спрашивали? Она могла бы написать вам ответ.
– Она и написала! – ухмыльнулся Алексей и поскреб бритый затылок. – Что ходит к маме. Вот что хочешь, то и думай…
– Может, Лиза имела в виду, что ходит в эту библиотеку, потому что она была маминой? – высказала предположение Инга и прошлась по помещению, с интересом рассматривая корешки книг.
– Кто его знает, что она имела в виду… Где она прячется здесь. И зачем?
– Вопросы без ответов, Алексей… – Инга, задумчиво поглаживая подбородок, еще раз внимательным взглядом обвела шкафы с книгами. – Наверное, только у Лизы можно узнать ответ, если она, конечно, захочет его дать. Может, она и в самом деле прячется здесь где-то между шкафами? Ведь ребенок может пролезть в такую щель, о которой взрослый даже не помыслит.
– Ага, и сидит она себе в этой «щели» и втайне от папочки листает какой-нибудь порнографический журнал. – Алексей произнес эту фразу с таким смешным выражением лица, что Инга прыснула со смеху.
– Ну, Алексей, не надо о своей дочери думать так!
– А что еще остается думать? – Алексей наморщил лоб и развел руками. И был у него в этот момент такой беззащитный вид, что Инга неожиданно для себя испытала прилив нежности к нему. Большой растерянный ребенок, столкнувшийся с неразрешимой задачей. Уравнение с двумя неизвестными…
– Черт… Пойдемте отсюда. Лизкину тайну вряд ли мы сможем разгадать самостоятельно, без нее. – Он повернулся, чтобы выйти из библиотеки.
Инга, выходя за ним следом, заметила:
– Обстановка вашей библиотеки очень не похожа на обстановку всего дома. Не современная. Под старину.
– Если вы имеете в виду мебель, то она и есть старинная. Я же говорил, что эта библиотека – Кристинино приданое. Не только книги, но и мебель.
– И лампа, и зеркало, и картины?
– Да, и это тоже. Если вы еще не хотите спать, мы можем снова посидеть в моем кабинете.
– Нет, спать я совершенно не хочу.
Они вернулись в кабинет. Прежде чем снова сесть в кресло, Инга достала из заднего кармана джинсов зеркальце:
– Кстати, о зеркале… Вы не знаете, чье это?
Алексей взял у девушки зеркальце и, повертев его в руках, быстро сквозь зубы спросил:
– Откуда это у вас?
Инга рассказала.
– Это вещь Кристины. Только не понимаю, каким образом оно оказалось в гостевой комнате.
– Я бы его заметила, когда ложилась спать: оно лежало на видном месте.
– Бред какой-то… – Алексей, задумавшись, обхватил пальцами свой подбородок. Затем щедро налил себе коньяку и со стаканом в руках сделал круг по кабинету.
– Как вы думаете, с ума могут сходить коллективно? – Он остановился напротив Инги, молча за ним наблюдавшей. – Вы тоже потеряли Лизку в доме, и вам тоже, как и мне, «подсунули» одну из вещей Кристины… Два варианта: либо сумасшествие заразно, либо… Либо это не сумасшествие, а чей-то дурацкий розыгрыш!
– Простите?.. – непонимающе переспросила Инга и с подозрением покосилась на уже почти пустой стакан в руках Алексея.
– Нет, ничего. Ничего… Не берите в голову.
– И все же?..
– А если «и все же», Инга, то либо Алексей Чернов сходит с ума, либо кто-то очень умело делает все для того, чтобы он так думал… Хотя я в последнем уже сомневаюсь, раз и с вами подобный фокус провернули.
– Алексей, я ничего не поняла из того, что вы мне сейчас сказали. Если хотите что-то сказать, то рассказывайте. Если нет, то… не дразните меня подобными загадочными высказываниями. Женское любопытство, знаете, – штука ужасная, сна напрочь лишает.
Он засмеялся, а затем, глядя девушке в глаза, серьезно произнес:
– А знаете, вы мне нравитесь. Да, правда, нравитесь! С вами не соскучишься.
– И как это понимать?
– Да как хотите, так и понимайте! – махнул он рукой. – А по поводу моих подозрений, что я потихоньку «съезжаю с разума»… В этом доме творится странное: исчезает моя дочь, из ниоткуда появляются вещи, принадлежавшие Кристине… А кроме того, бывают необъяснимые ощущения. Иногда мне кажется, будто Кристина находится рядом. Чудится ее голос, запах духов, шаги… Бред, одним словом. Что вы, как психолог, скажите на этот счет? Впрочем, не надо. Ничего не говорите.
– Я не считаю, что это бред, – нахмурилась Инга и неожиданно попросила: – Налейте мне тоже коньяку.
– С радостью, – откликнулся Алексей и, подойдя к шкафу, достал еще стакан. – Одна из Кристининых подруг, Таисия, тоже сказала, что это не бред и не галлюцинации. Не знаю, почему она так думает. Вы знаете Таисию? Вы ведь, кажется, подружились с Марией, а они с Таей – закадычные подружки.
Инга молча кивнула и, морщась, отпила немного из своего стакана.
– Мне нужно было с кем-то поговорить, чтобы понять, схожу ли я на самом деле с ума. Просто услышать мнение знакомого человека, разумного человека, – продолжил Чернов.
Инга подумала, что за той нарочитой небрежностью, с какой он сейчас говорил, Алексей старался скрыть свою боязнь быть высмеянным, непонятым. Так часто юноши, впервые влюбленные, рассказывают друзьям о своей пассии – небрежно, посмеиваясь, однако настороженно следя за ответной реакцией приятелей.
– Тайка выслушала мои россказни с таким вот же серьезным выражением, какое сейчас в вас, – улыбнулся он, как будто обрадованный тем, что Инга не подняла его на смех. И снисходительно добавил: – Любите вы, женщины, всякие рассказы о таинственном и загадочном. Тайка мне сразу какую-то тетку-ворожейку посоветовала да баллон воды какой-то пообещала, чтобы я ею дом оросил.
– На вашем месте я не стала бы смеяться. Может, в этом и правда что-то есть… – осторожно заметила Инга.
На это мужчина ответил почти радостно:
– Ну вот, я же говорю, что вы, женщины, очень падки на истории с мистическим привкусом! Впрочем, недавно я читал в газете, что в одном областном городе бизнесмен заказал своего партнера по бизнесу местному колдуну. И, как написали, успешно…
– В Москве такое сплошь и рядом встречается, – проворчала Инга и снова осторожно глотнула коньяку. – Зря вы смеетесь.
– Да я уж и не смеюсь.
Он взял со стола зеркальце и повертел его со всех сторон.
– Треснуло… Жаль. Кристи очень это зеркальце любила, оно ей от матери досталось, а той – от бабки. Я очень ее любил, Кристину…
– Извините за нетактичный вопрос, Алексей, отчего она умерла?
– Да кто его знает… – пожал плечами мужчина и осторожно положил зеркальце на стол. – Врачи не смогли толком определить, что это за болезнь такая была. Рак не рак… Кристина не болезненной была, здоровой. Но так быстро сгорела… Может, мы поздно обратились к врачам? Ее болезнь слишком быстро набирала обороты, как, знаете, лавина, которая нарастает и все сметает на своем пути. Она очень красивая у меня была…
Алексей замолчал, вытащил дрожащими пальцами новую сигарету и, закурив, неожиданно предложил:
– Хотите, я покажу ее фотографию?
Когда Инга кивнула, он достал из ящика стола небольшой снимок в рамке и протянул его девушке.
– Это Кристи. Красивая, правда?
Кристина и правда была очень красивой. Но поразило Ингу не это, а то, что девушка на фотографии и приснившаяся этой ночью молодая женщина, мечущаяся на костре, оказались одним лицом.
– Что с вами? Вам нехорошо? – встревожился Алексей, заметив, что Инга внезапно побледнела и прикрыла глаза.
– Нет, нет, ничего… Всё в порядке.
Она осторожно вернула фотографию и одним махом допила остатки коньяка в своем стакане.