На улице раздался вой приближающейся полицейской сирены. От Ольги не ускользнуло победное выражение на лице мужа. Впрочем, тут же оно сменилось озабоченным:
— Наверное, соседи слышали выстрел и вызвали полицию. Я все улажу.
— Сам улажу, — вздохнул оборотень, тяжело поднимаясь с постели.
Что-то такое проскользнуло в его голосе, что заставило Ольгу пристально посмотреть ему в лицо, которое ничего не выражало. Ни одной эмоции, ни тени недовольства. И все-таки молодой женщине казалось, что от Толманского не укралось победное выражения на лице супруга.
Неожиданно Виктор улыбнулся и приблизился к ней, склоняясь к губам Ольги. Он действовал нарочито медленно и демонстративно нежно, целую ее.
Он целовал! Он целовал ее на глазах супруга. Ольга в первый момент попыталась оттолкнуть мужчину от себя, но Виктор не позволил. А в следующее мгновение ей уже стало ни до чего, ей было плевать смотрит Кирилл или нет, она просто окунулась в омут чувств, ее с головой накрыло дикое желание. Она отвечала, разделяя его страсть, дергая его за волосы, притягивая ближе в себе. Если бы Толманский не оторвался, тяжело дыша, от нее сам, она бы, наверное, отдалась ему прямо тут, на глазах у мужа. Ольге стало дико стыдно, когда она осознала произошедшее. Да что за чертовщина с ней происходит?
В дверной замок на воротах кто-то настойчиво звонил.
— Слишком уж достоверно вышло, — морщась, шепнул Кирилл ей на ухо, когда Толманский скрылся за дверью. — Ты все сделала, как я просил?
— Да, — ответила на автомате. — Что ты задумал?
— Все будет хорошо, — супруг поцеловал ее в щеку и поспешил за Толманским. Он не посчитал целесообразным посвятить ее в свою планы, но молодая женщина не заметила этого.
Ольга выждала минуту и две, пытаясь хотя бы относительно привести свои чувства в порядок, и последовала вслед за мужчинами.
А во дворе дома уже разворачивалась премилая картина. Толманский лежал на земле, лицом вниз. Чужие руки шарили по его телу, а оборотень не сопротивлялся. Супруг и какой-то полицейский дружески обнимались. Ольга замерла, завороженно наблюдая эту сцену. Неприятный холодок прошелся по ее телу, хотя на улице было очень тепло. Молодая женщина отказывалась понимать, почему альфа позволяет так с собой поступать. Ведь оборотень с легкостью мог раскидать троих полицейских, а его власть и деньги помогли в последствии замять любое сомнительное дело.
Толманского подняли на ноги и подтолкнули к воротам. Там виднелся припаркованный полицейский УАЗик. Оборотень замешкался, его неаккуратно ткнули в спину. Казалось, он этого даже не заметил. Он развернулся и пристально посмотрел на свою женщину. Нехорошо блеснули глаза оборотня. Ольга замерла.
— Я ведь хотел по-доброму, — проговорил он и отвернулся, позволив себя увести. Ольга поняла, что это было сказано для нее и пошатнулась. Если бы не подоспевший Кирилл, который моментально подлетел и поддержал, она бы упала на мощенную дорожку.
— Ольга, ты помнишь Леху? — спросил Кирилл чуть позже, когда она достаточно пришла в себя.
Девушка лежала на диване, попивая ароматный чай с мятой. Свекровь, вышедшая на шум, почти сразу была отправлена супругом обратно, к сыну. За это молодая женщина особенно была признательна мужу. Одни крики в стиле:
— Батюшки святы! Дети, что же вы натворили? Господи, что же теперь с нами будет? Что со мной будет? Кирюша, ты подумал обо мне? Я ведь старая, пожилая женщина!
Ольга переносила сейчас крайне тяжело. А еще Нина Владимировна театрально заламывала руки, хваталась за сердце и собиралась умирать. А ведь женщине еще даже не исполнилось пятидесяти, а выглядела она и то моложе. По сути моложавая женщина, которой стоило бы выйти замуж. Кстати, кавалерами свекровь никогда не была обделена, но только грустно вздыхала, что бабушкам замуж выходить не комильфо.
— Помню, — произнесла Ольга, возвращаясь к прерванной в связи с появлением Нины Владимировны беседе.
Она действительно неплохо помнила Алексея Болоцкого, для друзей Болото. Он был давним приятелем Кирилла, правда, весьма редко бывал у них, потому что Нина Владимировна недолюбливала «людей в форме», считая их чуть ли не приспешниками Сатаны. А супруг редко в последние годы брал на совместные посиделки с друзьями. Болото был начальником местного отделения полиции в их небольшом поселке. Они дружили с мужем с детства. Алексей был слишком честным и правильным, чтобы сделать карьеру в правоохранительных органах. А потому прозябал в местном отделении полиции, где под его руководством было всего 2 или 3 сотрудника. И то, начальником он стал исключительно с протекции Виктора Ивановича, погибшего отца Кирилла, хотя не знал об этом.
— Здравствуй, звезда пленительного счастья! — пошутил Болото, целуя Ольгу в левую ручку. — Я только не понял, разве ваш гость не должен быть сейчас на свадьбе века? — похоже, Алексей узнал Толманского. Неудивительно. Действительно, о его бракосочетании не писал разве что ленивый. Даже защитники памятников высказывались о недопустимости проведения подобных мероприятий.
— Видимо, герой-любовник решил сменить невесту! — грубо пошутил Кирилл, но посмотрев на расстроенную жену, замолчал. А Ольге стало так неприятно, у нее словно глаза открылись. Хоть и редко бывала она с мужем в компаниях, но день рождения или какие-то праздники они проводили с его друзьями. И ей никогда не нравились шутки супруга по отношению к ней, но она всегда молчала и старалась не обращать на них внимания. А ведь Кирилл должен думать, что Толманский ее почти изнасиловал. Как-то он слишком просто отнесся к этому.
— Не понял, — протянул, выдыхая полицейский.
— Я вот тоже не понял, но ведь Ольга нам сейчас поведает, почему наш гость, как ты выразился, отвалил мне за счастье лицезреть мою супругу в своей постели аж лям зеленью? — Кирилл смотрел на Ольгу с невысказанными претензиями. Девушке стало некомфортно и холодно. Холодно изнутри. Казалось, что холод зарождается в самой глубине сердца и по миллиметру распространяется, грозя прекратить его в айсберг, дрейфующий в Ледовитом океане.
— Ого, присвистнул Алексей. — Взял? — Кирилл кивнул.
— Я не знаю, что тебе сказать, — молодая девушка действительно не знала. Ольге был неприятен сам факт того, что Кирилл счет нужным выяснять отношения между ними в присутствии постороннего человека.
— Дурак, — резюмировал Болоцкий, разглядывая помрачневшее лицо Ольги. Не ясно было, к какому поступку Колесникова относилась подобная характеристики.
Кирилл что-то ответил, но Ольга не следила за ходом их беседы. Супруг собирался уехать, взял деньги Толманского. В первом случае это было бесчестно по отношению к Алексею, ведь этим он подставлял молодого мужчину и делал козлом отпущения. Вряд ли Толманский простит ему прекрасные моменты, когда был вынужден лежать на земле и позволять чужим рукам обыскивать себя. А второе бесчестно по отношению к ней и Виктору. Ольга мельком отметила, что уже называет мужчину по имени. Не к добру это! Поступок Кирилла был логичен на первый взгляд. Муж запутал оборотня, спасая их брак. Но он собирался оставить себе полученные деньги…
— Оля! — супруг дернул ее за руку, вырывая из мыслей. — О чем ты думаешь, родная? Явно не о том, о чем следовалобы, — Кирилл сам сделал выводу и выжидательно посмотрел на жену.
— Прости, я отвлеклась.
— Оля, соберись. Напиши вот лучше заявление.
— Какое заявление? — не поняла девушка.
— Статья 139 УК РФ, — ухмыльнулся Болоцкий.
— Что? — Ольга попыталась разобраться в происходящем еще раз, но главная мысль по-прежнему ускользала от нее. Как же она устала. И физически, и морально. Ей сейчас хотелось залезть в такую манящую постель и накрыться одеялом с головой, чтобы спрятаться от всего мира.
— Незаконное проникновение в жилище является уголовно наказуемым деянием. Оно совершается против воли человека, который находится в таком помещении, — как по заученному отчеканил Алексей.
— Я все равно не понимаю.
— Ольга, — как к неразумному ребенку обратился супруг, — Леха нам сделал огромное одолжение, изолировав на время Толманского. Но ему нужны основания, понимаешь? Вот садись и пиши заявление. Я уже написал, — Кирилл помахал перед ней лист формата А-4 исписанного знакомым корявым почерком. Теперь твоя очередь. — Ей на колени опустился планшет с прикрепленными к нему листками и простая шариковая ручка. — Давай под диктовку, родная. Заявление по середине. Я, Колесникова Ольга…
Спустя минут пятнадцать друзья обнялись в последний раз. Полежав им удачи, Болоцкий покинул коттедж Колесниковых, сказав на прощание:
— Надеюсь, вы понимаете, что времени у вас почти нет. Максимум, что я смогу сделать, это продержать его до утра.
А Ольга вздохнула с облегчением. По крайней мере, Алексей знал и понимал, на что шел, когда позволил впутать себя в историю с Толманским.
— У нас не так много времени, милая, — тем не менее Кирилл привлек ее к себе и поцеловал. А у Ольги появилась возможность сравнить. Тот последний поцелуй перед тем, как арестовали Виктора, и этот. О чем она только думала? Но не могла не думать, когда губы мужа аккуратно прихватывали ее верхнюю губу, а язык сплетался с ее. Молодая женщина больше отвечала по привычке. За пять лет брака она от и до знала, что, как и в какой последовательности будет. Куда Кирилл положит руку, как обнимет, как приласкает. Раньше ей очень нравилась такая неприхотливая стабильность, а сейчас как будто что-то сломалось изнутри, захотелось чего-то большего.
— А жаль, — выдохнул он, с трудом отрываясь от нее. — Мне надо поговорить с мамой. Объяснить ей хоть что-то, — мужчина тяжело вздохнул. — А ты пока разбуди и собери сына. У нас до вылета осталось менее пяти часов.
— До вылета? — уточнила она.
— Да, ближайший самолет был в Милан. Надо свалить из России на какое-то время.
Кирилл, не сказав больше не слова, ушел в дом. А Ольга осталась стоять во дворе, подул легкий ночной ветерок. Это было самое лучшее для ее растревоженных чувств. Девушка понимала, что лучшее, что они могли сделать в этой ситуации, на какое-то время уехать из страны. Хотя, почему на какое-то время? Похоже, им навсегда придется покинуть Россию. Тут Ольга вспомнила о деньгах Толманского. Наверное, Кирилл был прав, оставив их себе, они им очень сильно пригодятся. Судя по всему, оборотень не собирался от нее отказываться. Ольга глубоко вздохнула. Он