Лучше бы не развивали, наверное.
Сенджу в деревне появляются часто. Союз между нашими кланами заключен так давно, что никто уже и не помнит, когда Узукаге и глава Сенджу впервые распили церемониальную чару. Мы часто роднились — их кеккей генкай, мокутон, очень нестабилен, а наша кровь способствует сохранению наследия — настолько, что иногда Сенджу называют младшей ветвью Узумаки, и совершенно неправильно. Это самостоятельный великий клан, пусть и малочисленный благодаря непрерывным войнам и идиотизму старейшин. Генетикой они увлеклись, придурки…
В тот день Юмико-сама вернулась домой необычайно рано. Она когда-то была довольно многообещающим чунином, пока на одном из заданий не получила серьезные травмы, неизлечимые лучшими медиками. Сейчас занимается изготовлением печатей на продажу и работает в администрации, общается с купцами (в силу характера — не слишком успешно). Обычно она приходит домой часов в восемь, когда служанка Кана-обаа-сан уже накормит нас ужином, и около часа проводит в додзё, сидя в медитации. Поэтому нас с Мику несколько удивило, когда вдруг её мать внезапно забрала нас с занятий, привела домой и, крепко сжав губы, с напряженным лицом начала обряжать в дорогие праздничные кимоно.
— Ока-сама, мы куда-то идем? — первой не выдержала Мику.
— Мито-сама желает вас видеть, — без выражения ответила опекунша.
— Мито-сама?! Жена Хаширамы Сенджу?! — воскликнула подружка, за что тут же получила подзатыльник.
— Да, она. И правильно говорить — вдова Сенджу Хаширамы-сама.
— А зачем ей мы? — влезла с вопросом я.
— Она хочет познакомиться со всеми новыми родственниками, поэтому пригласила всех детей на маленький прием.
— Да, точно, она же правнучка Ашины-сама, — воскликнула Мику, — значит мне она… э… Пятиюродная сестра?
— Потом посмотришь родственное древо. Не дергайся.
То есть зовут не только нас, а все младшее поколение. Не совсем понятно, правда, зачем такому важному лицу устраивать детский праздник, но причина наверняка есть. В конце концов, может ведь женщина просто захотеть познакомиться с родней? Только странно, к чему такая спешка.
— Их срочно вызвали в Коноху, поэтому завтра посольство уезжает, — ответила Юмико-сама на вопрос. — Сегодня последний день, когда Мито-сама может на вас посмотреть.
Что характерно, судя по сухости тона, перспектива знакомства с влиятельной родственницей опекуншу не радовала. Юмико-сан негласно исповедовала принцип «поближе к кухне — подальше от начальства», по-видимому, было у неё что-то своё в прошлом. Вот и сейчас кимоно на нас дорогие, из тонкой ткани, но неяркие, и получаемые указания сводятся к одной повторяемой в разных вариациях фразе «не высовываться». Да я и сама не хочу.
Торжество проводилось не абы где, а в зале Хризантем дворца Феникса. Лично я до того во дворце Феникса, обиталище Узукаге и его ближайших родственников, была всего трижды — сразу после рождения, когда меня представляли главе рода, и после смертей родителей на торжественных церемониях похорон. Из соображений безопасности сюда пускают очень ограниченный круг людей. Так что детишки активно крутили головенками, перемигивались, шептались, указывали пальцами на интересные вещи и успешно игнорировали замечания сопровождающих. Узумаки, что ж вы хотите, у нас у всех шило в попе и проблемы с концентрацией.
Посмотреть было на что! Едва ли не каждый дюйм стен оказался покрыт выжженными печатями, печати же проглядывали в вышитых узорах занавесок и флагов, печати свивались в узоры девизов и гимнов, защитные круги перед входом грозно давили скрытой мощью. Фактически, дворец — это зримое воплощение сути клана. Какими бы сильными рукопашниками или стихийниками не были Узумаки, именно печатям мы обязаны своим возвышением и величием. История клана тянется из времен до Рикудо, из легендарной имперской эпохи, от которой сейчас остались только смутные перевранные легенды да осколки технологий, основанных на непонятных принципах. Сейчас уже почти не осталось никого, сравнимого с нами возрастом и накопленными за прошедшее время знаниями.
Поэтому нас и боятся.
Просто так войти во дворец нельзя. Сначала мы прошли через внешний защитный круг, пропускавший только тех, в ком течет кровь Узумаки, потом с помощью арки-сканера нас проверили часовые на предмет неучтенных печатей, следующим этапом стало короткое общение с менталистами и напоследок мы с Мику и Юмико-сама попали в руки ирьенинов. Все было очень вежливо и быстро, система явно отработана за столетия. Конечно, кто-то назовет такие меры предосторожности параноидальными, учитывая тот факт, что чужаки на сегодняшнем приеме не присутствуют, однако никто и не подумал возмутиться. Элита клана должна быть защищена от всего и всегда, точка.
Первой, кого мы увидели внутри помещения, оказалась сидящая — хотя правильнее сказать восседающая, настолько величаво она держалась — на специальном троноподобном возвышении женщина. Отстраненно оценив её, признала — это тот случай, когда возраст красоте не помеха. У неё были черные глаза и традиционные для Узумаки красные волосы, завязанные с боков в пучки, очень гладкая, холеная кожа шеи и рук, за исключением набитых мозолистых костяшек на внешней стороне ладони. Взгляд невольно задерживался на фиолетовом ромбе посредине лба Мито-самы, своеобразном символе высокого мастерства и отметке принадлежности к элите сразу двух великих кланов. Для создания Печати Силы Сотни требуется равномерное вливание чакры на протяжении нескольких лет, без перерыва, даже во сне. На это способен только человек, обладающий огромными запасами чакры, хорошим знанием одновременно фуиндзюцу и медицины, да еще и ведущий относительно спокойный образ жизни. Единицы, короче.
Одетая в белоснежное кимоно, Мито-сама оттягивала на себя внимание, так что сидящий рядом с ней Акира-сама оказывался как бы в тени. Тем более, что его серая одежда скрадывала очертания и делала нынешнего главу Узушиогакуре менее заметным. Затруднюсь сказать, кто из этой парочки менее опасен, они стоят друг друга. Акира-сама правит кланом скоро как двадцать лет, под его руководством мы успешно прошли через Великую Войну Деревень, ряд конфликтов с Облаком и Туманом и подавили внутренний бунт, в то время как его троюродная сестра является одной из крупнейших рыб в том бассейне с акулами, каким стала с момента своего основания Коноха. Взрослые ведь часто обсуждают свои дела, не обращая внимания на крутящихся рядом детей, так что о наших «союзниках» я знаю многое.
Постольку, поскольку мы с Мику, во-первых, дети, во-вторых, родственницы, в-третьих, прием как бы неофициальный, становиться на колени не надо. Мы с подружкой глубоко склонились, почти под девяносто градусов, чинно сложив ручки на ножках, и дружно пожелали:
— Долгих лет жизни и процветания, Мито-сама, Узукаге-сама!
— Здравствуйте, дорогие! — милостиво улыбнулась женщина. — Подойдите поближе, дайте вас разглядеть получше!
Мы сделали несколько шагов вперед, причем Мику шагала быстрей и потому выдвинулась примерно на полкорпуса. Мне почему-то не хотелось приближаться к госпоже Мито. Слабо развитая сенсорика реагировала на сильных шиноби, но здесь чувствовалось нечто иное, в отличие от других соклановцев чакра женщины казалась жгучей, опасной. Это и есть плененный биджу? Возможно. Как бы то ни было, Мику стояла первой, за её плечом скромненько притулилась я, и сзади, на приличном расстоянии, осталась Юмико-сама. Фактически перед знатной гостьей и нашим абсолютным монархом мы с подружкой остались без поддержки взрослых, вот так.
— Как тебя зовут?
— Я — Мику, Мито-сама, а это Кушина-чан! — надолго спокойствия Мику не хватило, и она едва не подпрыгивала на месте.
— И сколько тебе лет, Мику-тян?
— Семь лет, Мито-сама!
— О, ты уже большая, Мику-тян, — дама наклонилась и погладила Мику по голове. — Наверное, скоро в школу пойдешь?
— Да, в следующем году! — кивнула подружка, и тут же сдала меня с детской непосредственностью. — А Куши-чан туда уже два года ходит. Она очень умная!
Я мысленно чертыхнулась, про себя прокляв ее любовь к справедливости. Конечно, на меня тут же обратили внимание:
— О, значит, ты и есть маленькая надежда нашего клана? Ну что же ты боишься, Куши-тян! Покажись, я хочу рассмотреть тебя получше, — поманила Мито-сама. — Ты уже можешь сделать хенге?
Курс обучения в школе считается законченным после сдачи экзаменов, на которых в числе прочего нужно продемонстрировать две простые техники — хенге и каварими. Чего-то серьезного от выпускников требовать глупо, поэтому разрабатывавшие программу предки мудро решили сосредоточиться на том, что поможет начинающим убивцам сбежать от опасности. Меня ни тому, ни тому ещё не учили, в чём я и призналась тихим голоском.
— Ну, не волнуйся, — утешительно заметила Мито-сама. — Я уверена, у тебя всё получится. — И ласково погладила по руке.
В тот момент, когда она ко мне прикоснулась… Когда-то давно, в первом детстве, я дотронулась до оголенного провода под напряжением. Меня тогда здорово тряхнуло, в глазах плавала чернота, было трудно шевелиться и почему-то долго болели зубы. Очень неприятное состояние, хотя боли как таковой не ощущалось. Так вот, сейчас пришлось намного хуже. От пальцев Мито-самы по телу рванула обжигающая волна, огнем опалившая вены и заморозившая воздух в легких. В ушах словно загрохотали барабаны, послышался яростный рык и ненависть, чистая, концентрированная ненависть ткнулась в сердце, заставив его замереть на половине удара. Судорожно дернувшись, я отшатнулась обратно назад, рефлекторно отвернувшись и прижав пострадавшую руку к боку.
— Ну-ну, милая, не нужно волноваться, — зажурчал в ушах довольный голос женщины на троне. — Ничего страшного не произошло, просто у тебя очень интересная чакра. Очень полезная, я бы сказала. Не бойся, скоро неприятные эффекты пройдут, а пока сходи к столикам и съешь парочку данго. Ты любишь данго, Куши-чан?
— Да, Мито-сама, — с трудом разлепила я пересохшие губы.