Ещё у одного Учиха оказалась сломана рука, третий щеголял наспех сооружённой повязкой на голове. Ожоги, порезы, отравления, истощение… По уму, следовало бы отправить их всех в больницу, но в условиях идущего боя такие раны считаются легкими и шиноби после лечения подлежат возвращению в строй. Стимуляторы им давать не стала, коноховцы уже заглотили немало всякой химии. Чакры было мало и будет мало ещё долго, но у парня с раненой головой существовал риск лишиться глаза, пришлось ставить ему временную стабилизирующую печать. С его разрешения, разумеется.
Кое-как подлечившись, мы отправились к побережью. Узнав, что я — сенсор, Нобору-сама непонятно крякнул и слегка поменял порядок движения, пойдя рядом со мной. Шли недолго, минут пять, битва проходила буквально в шагах от нас и если бы шиноби не избегали приближаться к месту гибели Четыреххвостого, отдохнуть не получилось бы. На первую группу сражающихся мы наткнулись скоро, двое наших с трудом отбивались против пятерых туманников. Помогли, подлечили на скорую руку, вместе пошли дальше.
Четверо Учих, у каждого шаринган пробудился до третьей стадии… Песчинка, вокруг которой кристаллизовался раствор. Мне всего-то требовалось указывать пальцем в нужную сторону, остальное они делали сами, причем очень быстро. Никаких техник, голая скорость и невероятная ловкость. К тому моменту, когда мы вышли к месту основной схватки, группа состояла из десяти человек, и еще трех мы оставили под охраной в импровизированном убежище.
Сейчас, под конец дня, чакры у всех оставалось мал да маленько, шиноби экономили каждую каплю и на первый план вышло холодное оружие. Редко-редко какой Хосигаки или Хозуки использовали техники, больше предпочитая орудовать мечами. Узумаки тоже ослабели, зато у многих оставались заначки в виде запечатанных в свитках дзюцу, которые активно пускались в ход. Я свои свитки отдала — в стихийно образовавшемся отряде мне отводилась роль глаз и ходячей аптечки. Надеюсь, подарок используют с толком.
А ведь мы побеждали.
Силы противника, огрызаясь, стягивались к берегу. Да, отступали они организованно, ни о каком бегстве речи не шло, периодически с моря прилетали дальнобойные техники или вспыхивала ядовитая чакра Сайкена, организованные группы туманников делали вылазки, подлавливая увлекшихся преследованием… И всё-таки мы побеждали!
Санби не ощущался совсем. Неужели тоже уничтожили?
Наш отряд присоединился к третьему полку первой дивизии. Я, конечно, предпочла бы вернуться к своим, только где их искать? Порядки совершенно перемешались, где Симидзу-сан и Кента-сенсей, гадать бессмысленно. Оставалось идти вперед, уничтожая вражеских шиноби, лечить своих и надеяться на лучшее.
В какой-то момент мне пришлось остановиться. Ранение у одного из наших оказалось слишком сложным, запечатывающие живых свитки закончились, поэтому пришлось лечить наиболее сложные случаи прямо на месте. Пока возилась с одним — притащили другого. Скоро на месте остановки возник импровизированный госпиталь, ко мне присоединилось два полевых ирьенина, откуда-то притащили запас лекарств и палатки. Запас медицинских печатей давно подошел к концу, чакры не было совсем, доза стимуляторов превысила критическую, помощь большинству раненых ограничивалась перевязкой и болеутоляющим.
Победа прошла мимо меня. Когда Узукаге объявил, что штурм отбит, я как раз заканчивала штопать кишки одному неудачнику и отвлечься не могла.
Постепенно раненых становилось меньше, пока не осталось совсем. Кого-то отправили в тыл, кто-то ушел сам, на своих ногах, троих с закрытыми лицами унесли к жрецам Покровителя. Силенок у меня, в общем, не оставалось совершенно, но надо было ещё найти Кенту-сенсея, доложиться своему капитану. Со стоном распрямилась и, наплевав на разложенные вещи, поковыляла в сторону штаба своего полка. Ну, то есть места, ещё утром бывшего неплохо укрепленным бункером, что там сейчас творится, не знаю.
Оказалось, штаба нет вовсе, а возле его руин стоит пара палаток. Не знала, что туманники продвинулись настолько глубоко, их даже пояс ловушек не остановил. Капитана не было видно, зато нашелся Симидзу-сан, потрепанный, но живой.
— Рад видеть вас, Кушина-химе, — оторвался он при моем появлении от бумаг. — Докладывайте.
— Потеряв вас из вида, столкнулась с шиноби Тумана. Уничтожила. В паре с неизвестным Узумаки уничтожила шиноби Ивы и двух шиноби Кири. Вступила в контакт с группой Учих, сражавшихся с Йонби, помогла им. В дальнейшем действовала в составе группы. Организовала полевой госпиталь. Вернулась в расположение полка. Доклад окончен.
— Хорошо, Кушина-химе, — он устало потер лицо. — Капитан и лейтенант погибли, их обязанности временно исполняю я. Жду от вас развернутого доклада через двое суток.
— Слушаюсь.
— Свободны. Отдохните хорошенько.
— Разрешите узнать — где Кента-сенсей?
— Вы не знаете? — мужчина опустил глаза, и у меня в животе внезапно поселился холод. — Узумаки Кента погиб смертью храбрых, доблестно защищая свой клан. Мои соболезнования, Кушина-сама.
Нет. Нет!
Он ещё что-то говорил, но я уже не слушала. Палатка шаталась, я, цепляясь за стенки, развернулась и, словно пьяная переставляя ноги, выбралась на свежий воздух. Он ошибается. Симидзу-сан ошибается, это какая-то ошибка. Кента не мог погибнуть, он же сильный, сильнее всех! Да, они напутали, приняли за него кого-то другого.
Мертвых сносили на огороженной белой веревкой поляне, под натянутым тентом. Старый жрец в длинной хламиде обходил одно тело за другим — вставал в ногах, тихо хлопал в ладони, читал молитву. Покойники лежали в несколько рядов, с открытыми лицами и повязкой на глазах, несколько тел были тщательно прикрыты холстом. Пахло горелым мясом, кровью, блевотиной.
Медленно, разрываясь между желанием поскорее убедиться в своей правоте и боязнью ошибиться, начала ходить между мертвецами. Их немного всего, около двадцати. Треть изначального состава полка. Капитан. Лейтенант Инари. Дайто-сан. Рэй-сан. Макото-сан…
Кента-сенсей лежал последним в первом ряду. Лицо у него не пострадало, ошибиться невозможно, хотя прикрытое тело казалось странно коротким. Я рухнула возле него на колени, прижалась лицом, уцепилась дрожащими руками.
Завыть бы, да сил нет.
Последствия
Мне потребовались сутки беспробудного сна, чтобы начать соображать. Горе не исчезло, оно отступило, затаилось на задворках души, окрашивая мир в разные оттенки черного цвета. Тем не менее, я начала шевелиться и даже проявлять кое-какой интерес к жизни.
Хотелось мстить.
Виновата в моем пробуждении оказалась Юмико-сама. В первую ночь, после того, как сослуживцы принесли бессознательную меня домой, она не делала ничего, давала отоспаться. Днем кормила, поила, молча сидела рядом. Потом, видя, что я только глубже погружаюсь в меланхолию, поступила жестко — надавала пощечин, обозвав слезливой слабачкой. Метод подействовал, я вспомнила, что Туман близко.
Оказалось, что потрепали нас знатно, но сломать не сломали. Мой полк и ещё четыре понесли самые серьезные потери, до половины списочного состава, в остальных ситуация лучше. Очень много раненых, однако при наличии времени большинство из них встанут в строй, а время у нас, похоже, есть. Кири пока не решилось снова пойти на штурм.
В ночь после битвы, дождавшись полной темноты, Туман попробовал вторую и на сегодняшний день последнюю попытку взломать оборону острова. Довольно крупный отряд из двух сотен джонинов под прикрытием ложной атаки попытался уничтожить опорный узел Великого барьера. Их засекли на подходе. Неизвестно, какое именно киндзюцу применили старейшины, однако все диверсанты сдохли.
На тот участок моря рыбы теперь не заплывают. Там даже водоросли не растут.
Больше попыток уничтожить Узушио не было, хотя вражеские корабли на горизонте маячат. Вероятно, Мизукаге с помощниками думают, что делать дальше. Они не могут не понимать, что вскрыли всего три линии обороны, ведь дальше побережья и порта их не пустили. Да, в самой деревне — хотя по сути это полноценный город — разрушений много, ну и что? Стратегические объекты целехоньки, пострадали только дома бедняков. Сам остров изрыт подземными ходами, убежищами, активированными ловушками и прочими изысками разума лучших печатников мира, чистить его придется долго.
Можно сломить Узушиогакуре? В принципе, почему нет? Туман разменял пешек на опыт, выиграв качество. Они уже знают, как бороться с Великим барьером, собственными трупами разминировали первую и самую крупную наземную полосу ловушек, здорово потрепали защитников. Да, они потеряли массу бойцов, от трех до шести тысяч по разным оценкам. Однако, что это были за шиноби? По большей части генины и чунины, брошенные на убой и перебитые в окружении. Самые опытные шли вторым эшелоном и успели отступить по команде, из элиты только Йонби погиб и одного из Мечников навеки успокоили, да ещё слухи ходят, что Треххвостому что-то со сдерживающей печатью сделали неприятное. Вроде как придется ему другого джинчуурики искать.
Кстати, отряд Ивы целиком погиб. Когда они увидели, что Четыреххвостого больше нет, словно сумасшедшие бросились в бой и полегли все. Похоже, в родную деревню без биджу им лучше было не возвращаться.
Так вот, взять Водоворот Кири по-прежнему может. Вопрос в цене. У Тумана под боком конкурент на региональное господство в лице Облака, на соседнем континенте набирает силу альянс мелких деревень и кланов, скоро Коноха в гости пожалует с недружественным визитом. В таких условиях, когда серьёзные проблемы на носу, лучших бойцов надо бы приберечь.
Есть ещё один момент, который стоит учитывать. Власть Мизукаге не абсолютна, во всех скрытых деревнях предусмотрена процедура вывода в отставку не справившегося правителя. А ведь в Кири три великих клана, не один. Кагуя и Хосигаки с радостью воспользуются шансом крикнуть «Акела промахнулся», и неоправданно высокие потери вполне могут дать им повод. Вот и сидит, думает Мизукаге-сама, что хуже — отступить, обессмыслив уже понесенные жертвы, или продолжить сражение, поставив под угрозу будущее, и личное, и всей деревни.