ить Каге отнять хотя бы кроху своих прав. Центростремительные процессы сталкиваются в бою с центробежными, и во главе последних стоят великие кланы. Такие, как Узумаки.
Великие кланы, обладающие большим количеством бойцов, ценным геномом, методиками воспитания детей и прочими немалыми ресурсами, вполне обоснованно являются главной ударной силой гакуре. Они приносят много пользы деревне и по праву обладают большим влиянием на её политику, как внешнюю, так и внутреннюю. Вместе с тем, далеко не всегда интересы отдельной части совпадают с интересами целого, и если обычный клан с небольшим количеством шиноби центральная власть легко принудит к повиновению, то в случае великого клана сделать это будет сложно. Уничтожить нельзя, подкупить нечем, рассчитывать на добрую волю можно не всегда. Не нарушая присяги, полностью оставаясь в рамках союзного договора, умелый глава может вывернуть наизнанку почти любой полученный приказ. Так что же остается? Постепенное ослабление.
Быка не получится съесть целиком — но можно откусывать от туши кусочек за кусочком. Если мы взглянем на Коноху, то увидим, что с каждым годом влияния и власти у великих кланов становится всё меньше. Сенджу ослабли, Хьюга заперты в жестких рамках и страдают от внутренних конфликтов, Учиха более ограничены в свободе выбора действий, чем десять лет назад. Не следует винить Сарутоби-доно — его преемник, кем бы он ни был, будет вынужден проводить ту же политику. Потому что альтернативой является современный Туман с его грызнёй группировок, марионеточным правителем и надвигающейся гражданской войной.
Вряд ли Сенджу Хаширама-сама и Учиха Мадара-сама, создавая Лист, рассчитывали на подобный исход. А вот Сенджу Тобирама-сама, вполне возможно, его просчитал, ибо некоторые его решения указывают на осознанный обмен власти на безопасность. Принятые с подачи Нидаймё хокаге законы осознанно предоставляют большое количество льгот малым кланам и потомственным шиноби. Вполне возможно, что будущее Конохагакуре он видел чем-то похожим на современную Суну с её огромным количеством мелких кланов, только без пустынных междоусобиц и вечных интриг старейшин за лакомый кусок. Не самый худший выбор. Да, кланы потеряют многое — зато они гарантируют будущее своих детей.
Придя в Лист, Узумаки ичизоку получили безопасность (насколько это возможно в нашем жестоком мире), возможность развивать своё бесценное искусство, спокойно торговать и воспитывать следующее поколение. Платой за то послужила свобода — теперь клан не сможет в одиночку определять свой путь, ему придётся учитывать интересы всей гакуре и зачастую ставить их выше своих. Хорошо это или плохо? Справедлив ли обмен?
Я считаю, что справедлив, но многие решат иначе. Узумаки привыкли жить самостоятельно, привыкли действовать, не оглядываясь на чужое мнение, привыкли быть великим кланом. Что же делать, если вскоре великих кланов, в привычном смысле этого слова, не останется вовсе? У кого-то будет больше привилегий, у кого-то — меньше, однако все будут равны перед высшей властью.
Остаться великим кланом, находясь в составе гакуре, нельзя. А вне деревни? Я долго думала над этим и пришла к выводу, что шанс есть. Конечно, не в прежнем виде, бессмысленно пытаться основать малую какурезато и лихорадочно подгребать под себя мелкие кланы. Не поможет, примеров вокруг достаточно. Нужно нечто новое, нечто, что позволит измениться, оставаясь внутри неизменным. Приспособиться, сохранить старую традицию в поменявшемся окружении.
Прошу понять меня и простить…
Переданное через Орочимару-сана письмо (в полном варианте потребовавшее довольно длинного свитка, исписанного убористым почерком) не то чтобы вызвало скандал или обсуждалось широкой публикой. Нет, разумеется. Тем не менее, оно стало известно довольно большому количеству людей, в первую очередь верхушкам кланов, то есть до конечного адресата дошло. Я же специально отослала его именно таким образом, полгода старейшин уламывала на именно этот способ официального размежевания между двумя ветвями Узумаки.
Думаю, в определенном смысле моя писанина малость повлияла на политику шиноби. Учиха, к примеру, раньше не разрешали своим «дальним» ветвям, то есть вассалам с той же фамилией, устраивать предприятия в других странах или создавать там филиалы. Теперь — позволили. Хитрованы Нара внезапно перевели часть активов под управление нейтральных торговых домов, о чем сообщила наша разведка. Хьюга зачастили в Страну Чая, к жившим там дальним родственникам, причем представители правящей ветви, причем гостили долго. Короче говоря, кланы диверсифицировали деятельность, рассудив, что если вдруг Хокаге с присными перегнут палку, то нужно быть к такому готовым.
Совет старейшин Узумаки ичизоку объявил меня «заблуждающейся дщерью», призвал к миру, любви, совместному процветанию и выразил надежду когда-нибудь увидеться вновь. Словом, как и планировалось. Таким образом я и возглавляемая мной ветвь получила официальный статус, позволявший надеяться на помощь рядовых шиноби Листа и частично прикрывавший от шиноби других великих деревень. Совет, в свою очередь, теперь мог оказывать мне поддержку, прикрываясь фиговым листком перехода в другую ветвь. Спросят, к примеру, у главы клана, где Ямашира-кун, а тот в ответ руками разведет:
— Вышел в отставку, ушел искать Кушину-химе.
— Как ушёл? Вы что, его отпустили?
— Нет у меня права его задерживать, перед кланом он чист. Так что — да, взял, и ушёл.
Ручеек новичков притекал скудно, зато непрерывно. Поначалу ехали близкие родственники тех, кто уже освоился в Тагути, в частности, наконец-то удалось перевезти семьи моих учеников и Аоко-сан. После войны, забегая вперед скажу, начали появляться сторонники независимости. Далеко не все смогли прижиться в Конохе, вот самых буйных и сплавили мне, внезапно ставшей знаменем консерваторов и оказавшейся хранительницей старых традиций.
Крутилась, как могла.
Логика войны
Всё-таки не зря из всех учеников Сарутоби-сама самым талантливым считается Орочимару. Цунаде-сама действительно великий медик, Джирайя хоть и клоун, но тоже не обделен достоинствами, в частности интуиция у него просто невероятная. Тем не менее, специалистом по невозможному можно назвать только Белого Змея. Никто другой группу Узумаки, причем двое в ней принадлежат к правящей ветви и потому обладают огромным очагом чакры, настолько близко к вражеской гакуре бы не провел. Подозреваю, в одиночку змеюка и внутрь Кумогакуре без особых проблем заберется, наплевав на военное положение, усиленные патрули и поднятые барьеры.
Селение Скрытого Облака представляет собой пещерный город, выдолбленный в окружающих приличных размеров долину скалах, которые, в свою очередь, являются частью разделяющего Страну Молний хребта. Неподалеку расположен один из основных перевалов, соединяющих относительно теплую южную и холодную, зато богатую на ископаемые северную части Каминари-но-Куни. Собственно, во многом благодаря удачному расположению клан Би в своё время и возвысился — усевшись на перекрестке торговых путей, они никогда не испытывали недостатка в ресурсах и постепенно передавили сначала ближних конкурентов, затем всех остальных. Так и подгребли под себя целую страну тихой сапой. Говоря откровенно, именно Кумогакуре следовало бы считать первой из великих деревень шиноби, если бы их правители раньше озаботились созданием структур типа общего госпиталя, Академии, школы для бесклановых и тому подобных. Но так как Тобирама успел первым, то ему и слава, а облачникам пришлось нагонять.
— Полагаю, дальше идти нет смысла, — Орочимару скинул на землю тяжелый рюкзак. — Патрули нулевого и первого кругов они не ослабляют даже во время войны. Место, как вы просили, Кушина-химе — открытая площадка, до центра гакуре около сорока миль, посторонние сюда заглядывают редко… Ничего лучшего здесь нет.
— Нам подходит, — вывела я в воздухе и кивнула подчиненным, отдавая приказ обустраиваться. Мы вряд ли пробудем здесь дольше двадцати минут, но сородичи принялись шустро устанавливать маскировочные барьеры, а оба сенсора безропотно уселись в центре переносных сканирующих печатей и принялись отслеживать обстановку.
Из распечатанного свитка мои клоны извлекли кучу разномастных деталей, пронумерованных и укрепленных печатями, и сноровисто принялись собирать доселе невиданную миром шиноби конструкцию. Никому другому эту часть операции я не доверила.
— Шимура-доно без радости воспринял ваше нежелание присоединиться к великому древу, стать одним из листьев на его ветвях, — тихо заметил Змей, пристроившись рядом. Губы его при разговоре не шевелились. — С пониманием, да, но без радости. Тем не менее, вы всегда можете рассчитывать на его помощь в обмен на выполнение кое-каких мелких просьб.
— Прекрасная новость, — ничуть не покривила я душой. — Передайте Шимуре-доно мои наилучшие пожелания.
— Думаю, куда больше радости у него вызовет известие об удаче вашего замысла, — тихо засмеялся Орочимару. — У него личные счеты к Облаку.
— Нидаймё Хокаге?
— Да, его сенсей. Шимура-доно до сих пор благоговеет перед Тобирама-сама, как, впрочем, и остальные ученики Ледяного Сенджу.
— Кстати, по поводу учеников, — момент показался мне подходящим. — Помните троицу, которую ваш извращенный друг обучал между миссиями в Дожде?
— Странно, что вы о них упомянули, — задумчиво посмотрел на меня Змей. — Мы не особо распространялись о том периоде своей жизни.
— Никогда не знаешь, где выплывет та или иная информация, — мило улыбнулась я. — Не так давно я посетила Страну Рек по торговым делам и имела сомнительное удовольствие беседовать с Яхико-саном. Скажите, Орочимару-сан, только скажите откровенно: вы уверены, что всю эту троицу к вашей команде не подвели?
— У вас есть основания сомневаться? — напрягся мужчина. В ответ я чуть склонила голову. — Какие?