Благодаря Клоппу штутгартская школа диковинной футбольной науки – лаборатория провинциальных ученых, проповедовавших тактику ренегатов, получила признание как лучшая в Германии. Теперь в ее эффективность поверили и лидеры «отрасли». Требл, выигранный «Баварией» при Юппе Хайнкесе в 2013 году, частью которого стала и первая победа немецкой команды в розыгрыше Лиги чемпионов с 2001 года, во многом была возможной благодаря тому, что мюнхенский клуб взял на вооружение тактику Gegenpressing. «Они – как китайцы, все скопировали у нас», – небезосновательно сетовал Клопп. Два сезона без трофеев вынудили баварцев более внимательно изучать свои тактические недоработки. Приход Пепа Гвардиолы на пост главного тренера в 2013-м поднял ставки еще выше. «Они позаимствовали у игры «Дортмунда» больше элементов, чем сам «Дортмунд», – в восхищении говорил Рангник. Статистический анализ сезона 2013/14 показал, что Gegenpressing в исполнении «Баварии» был в подлинном смысле из ряда вон. Ни одна другая команда в европейских топ-лигах не атаковала мяч так далеко от собственных ворот (средняя дистанция 46,7 метра) и так быстро (в 7 передач соперника в среднем).
Во всей остальной лиге систематический прессинг, впервые адаптированный бандой авангардных мыслителей из кружка Гросса, теперь приобрел статус «Leitkultur» (главенствующей культуры). Он стал новой традицией. По данным компании Opta, занимающейся анализом спортивной статистики, команды Бундеслиги получают меньше времени на работу с мячом после потери его в сравнении с клубами Англии, Франции, Италии и Испании. Также в сравнении с этими лигами в немецкой переход мяча от одной команды к другой происходит чаще, ударов наносится больше.
Рангник говорит: «За последние десять лет футбол стал совершенно иным видом спорта. Изменения произошли колоссальные. Два базовых элемента – играть с мячом и играть без него – остались прежними, но переход из одного состояния в другое теперь полностью отличается от того, что было раньше. Самая высокая вероятность забить гол – в течение первых десяти секунд после отбора мяча. Самая высокая вероятность отнять мяч – в течение первых восьми секунд после его потери. Подумайте об этих цифрах и о том, что за ними скрывается. Все остальное вытекает уже из этого».
Движение модернистов Гросса принесло немецкому футболу много пользы, но самая большая его заслуга состоит в том, что им удалось показать немецкому футболу, что он отстает в развитии, и тем самым заставить его трезво оценивать себя. Принятие и понимание важности концепции времени на футбольном поле, в свою очередь, автоматически ускорило темп игры.
Клинсманн, а после него и Лёв публично называли «время на мяче» отрицательным фактором, по которому можно оценивать низкое качество игры сборной Германии в сравнении с другими представителями мировой элиты. «Наша игра стала куда быстрее, – сказал Лёв после Чемпионата мира-2010. – В 2005-м проходило 2,8 секунды в среднем после обработки мяча перед последующим пасом. Игра была заточена на фланги, мы были медленными. На Евро-2008 мы снизили этот показатель до 1,8 секунды, а на ЧМ-2010 он достиг цифры в 1,1 секунды. В матчах против Англии [4:1] и Аргентины [4:0] мы тратили на это меньше секунды. Только сборная Испании опережала нас по этому показателю в среднем».
«Игроки бегают больше и гораздо больше бегают на высоких скоростях, – говорит Рангник с легким оттенком гордости. – Если у игроков нет желания или физической подготовки, чтобы добиться этого, успеха команде не видать. Вы просто сломаетесь, система рухнет на вас и задавит всем весом». Каждый игрок, говорит он, должен решить, хочет ли он запрыгивать на этот скоростной поезд или нет, и чем раньше они научатся играть так, тем лучше. «Немецкая сборная на Чемпионате мира была составлена из детей, воспитывавшихся в системе академий, – отмечает он. – Они были самой подготовленной в физическом плане командой в Бразилии, они бегали ощутимо больше всех остальных. Турнир показал, что мы не просто догнали лучших в мире, но опередили их – по крайней мере некоторых».
Влияние Рангника на игру теперь сильнее, чем когда-либо. Будучи спортивным директором семьи футбольных клубов Red Bull, он руководит турбоверсией «Хоффенхайма», располагающей пятью профессиональными командами в Германии, Австрии, Бразилии, Гане и США. «РБ Лейпциг», немецкое отделение франшизы, вскоре заработает повышение в первую Бундеслигу. Рангник, быть может, и не выигрывал чемпионских титулов, но зато победил в споре. Команды высшего немецкого дивизиона кишмя кишат последователями учения его и Гросса, который до сих пор остается его доверенным советником спустя все эти годы. Они все ставят его футбол.
Рогер Шмидт, тренер леверкузенского «Байера», постигал свое ремесло, работая с обоими специалистами в «РБ Зальцбург». Тайфун Коркут, работавший с «Ганновером 96» до апреля 2014-го, трудился тренером молодежной команды в «Хоффенхайме», когда Рангник и Гросс руководили клубом. Томас Тухель, бывший наставник «Майнца», которого очень многие считают лучшим молодым тренером Германии своего поколения и который принял «Дортмунд» после ухода Клоппа, был игроком «Ульма» в годы работы там Рангника, а позднее был тренером молодежи в «Штутгарте», когда Рангник был там главным тренером, а Гросс заведовал департаментом развития. «Я заражен его идеями и черпаю вдохновение в его работе», – говорил Тухель. У Маркуса Гисдоля, нынешнего тренера «Хоффенхайма», и Гросса связи еще более тесные. Гисдоль, будучи молодым игроком, выступал за SC Geislingen, когда Гросс учил игроков этого клуба зональной опеке и прессингу еще в 80-е. «В перерывах матчей он делал игрокам первой команды коктейли из энергетических напитков», – вспоминает Гросс. Клинсманн, как водится, тоже играл за Geislingen до наступления подросткового возраста, пусть и за пару лет до того, как Гросс пошел в свой героический поход в футболе.
Клубы Бундеслиги теперь все чаще предпочитают назначать тренерами тех, кто имеет опыт работы тренерами академий, потому что они способны лучше оценить и соотнести себя с молодыми игроками, которые выпускаются системой, подмечает Рангник. Эпоха, когда бывший профессиональный игрок получал работу тренера, подошла к концу. «Появление академий привело к тому, что для квалифицированных тренеров открылось больше вакансий, и благодаря этому мы сейчас можем видеть, что на высшем уровне стало работать больше талантливых людей. Я читал, что у нас здесь в десять раз больше квалифицированных тренеров, чем в Англии. Это может обеспечить разницу между нашими клубами. Следующим логическим шагом, на мой взгляд, должно стать лицензирование спортивных директоров. У людей на этой должности самая большая власть в клубе, но, для того чтобы занять ее, не требуется никакой особой квалификации. Это неправильно. Я уверен, что Немецкий футбольный союз в скором времени начнет предлагать соответствующие курсы. Прецедент с тренерами показал, что в деле появляется больше способных кандидатов, когда существуют четкие критерии работы и рабочего процесса».
Но было ли причиной того, что так много инноваций в немецкий футбол принесли выходцы из Швабии, швабы и уроженцы соседнего Бадена, простое географическое совпадение и развитие там тренерской сети? Если верить стереотипу, это племя трудолюбивых, добросовестных и грамотных по части финансов людей, которые никогда не теряют из вида глобальную картину мира. Их пронзительный, журчащий акцент традиционно занимает последние места в списке наиболее популярных диалектов, согласно национальным опросам. «Мы умеем все – кроме того [чтобы говорить] на правильном немецком», – насмешливо признавало руководство федеральной земли Баден-Вюртемберг в рекламной кампании региона.
Отец Лёва был печником, Клинсманна – пекарем, Клоппа – седельным мастером, помешанным на спорте, который постоянно бросал своему сыну вызовы, подстегивая его побеждать себя в футболе, теннисе и лыжных гонках. Впрочем, Кристиан Штрайх, тренер «Фрайбурга» (и сын мясника), опровергал теорию о том, что ремесленническое происхождение многих этих вольнодумцев с юго-запада Германии предопределило их успех в футбольном менеджменте и открытие ими новых путей в нем. Многие люди в этом регионе занимаются кустарными ремеслами, так что было вполне ожидаемо, что футбол набирал себе игроков и тренеров из этого демографического пласта, считал Штрайх.
Деньги тоже могли сыграть свою роль. Юго-запад – богатый регион, но раньше у таких клубов, как «Штутгарт» и «Фрайбург», было относительно мало финансовых ресурсов в распоряжении. «Деньги должны вытеснять упорная работа, креативные идеи и развитие талантов, – говорил Гросс. – И выгоду от этого получали не только клубы и игроки. Тренеры тоже получили возможность развивать свои карьеры».
Вполне логично, что жажду скорости впервые по-настоящему почувствовали люди из Штутгарта, родного дома автомобильных брендов Mercedes и Porsche. Но, возможно, причина лежит еще глубже. Я спрашиваю и у Клинсманна, и у Рангника о том, есть ли в их футболе какой-то специфический швабский фактор, и они оба кивают в согласии после короткой паузы, а потом называют одно и то же слово, которое описывает черту характера, сочетающую усердие, профессиональное любопытство и упрямый характер. Швабы, это «Tüftler», говорят они: одержимые делом ремесленники и фанаты головоломок. «Нам нравится испытывать что-то новое, и мы не готовы принимать «нет» в качестве ответа», – говорит Рангник.
Он добавляет, что часто существует прямая взаимосвязь между тактикой и характером тренера, приводя в пример Лёва. «Можно сказать, что штутгартская школа повлияла на него во время его работы в «Штутгарте», особенно когда речь заходит о вертикальной игре и скорости в атаке. Но он не из тех сторонников веры в агрессивный прессинг, который капает на нервы своим игрокам, просто потому, что это не в его характере. Очевидно, что это не делает его более слабым тренером».
В интервью