В брюхе солома, зато шапка... С заломом! А что? И про меня в том числе. Кто я такой, без роду тут без племени? Однако ж... Рука механически поправляет фуражку. Решено - иду к Азефу. Куда кривая выведет - кто его знает, но куда-нибудь да выведет. Осталось только решить, что делать с моими агентами...
Подозвав жестом парней, я делаю строгое лицо:
- Мне надо по делам в этот дом, господа. Одному. Прошу ожидать здесь!
- Но господин флигель-адъютант, у нас приказ... - в глазах Бочонка читается упрёк.
- Полчаса! - отрезаю я безапелляционно. Действительно, а вдруг у меня свидание? Мало ли, что там у меня за дела? В конце концов, я взрослый человек, или нет?
- Назовите хоть квартиру, господин флигель-адъютант? Случись что с вами, с нас ведь спрос?..
Сдать явку самого Азефа? Ещё чего! Хотя, с другой стороны... Мне что, детей с Азефом крестить? Скажу номер квартиры, и чего? Опять же - страховка не помешает!
- Семнадцать. - Коротко отвечаю я.
И, твёрдым шагом перейдя мостовую, уверенно открываю дверь парадного. Отметив про себя, что количество окон при последнем подсчёте сравнялось-таки. Теперь и справа, и слева получается тридцать пять, как и мне лет. Хороший знак? Сейчас и проверим.
Довольно просторный холл, всё чистенько. Ожидая попасть в подобие современного семейного общежития, я удивлённо осматриваюсь по сторонам: хоть место это позиционируется как жильё не для богатых и расположено почти на окраине, однако ж... Стены украшены лепниной с претензией на художественную, над головой высокий арочный потолок... Стена справа полностью увешана почтовыми ящиками с номерами, почти совсем как в моём времени. Под каждым размещена именная табличка владельца, и я быстро нахожу квартиру, под номером...
Обнаружив, в общем, что искал, я стою и фигею. В буквальном смысле этого слова. Потому что читать я ещё не разучился, а на меня чёрным по белому смотрит короткая надпись: Е. Азеф. Под нумером семнадцать. Что называется, для корреспонденции.
Ожидая от искомого жильца чего-то таинственного и законспирированного, вроде 'Мистер Хэ' или 'Иванов И.И.' на худой конец, я действительно глубоко удивлён. Потому что вот так просто, да фамилия самого известного провокатора Российской Империи, да в парадном доходного дома? У всех на виду? Дела. И только через пару секунд ступора до меня доходит, наконец, что для своих современников он действительно - обыкновенный Евно Азеф. Ничем пока не примечательный чувак с обыкновенным... Ну, почти обыкновенным именем. И фамилия эта обретёт зловещие черты значительно позже, став нарицательным для потомков. Впрочем, удивляться нет времени - полчаса, данные моим агентам для ожидания уже тикают, и потому необходимо торопиться.
Куда тут? На второй этаж, очевидно? Ну, ок. Преодолев лестничный пролёт через две ступеньки, я сворачиваю в полутёмный коридор. В доме царит почти мёртвая тишина, только мои шаги отдаются гулким эхом. Да где-то вдалеке, кажется, выше, слышен одинокий детский плач.
'Тринадцать', 'четырнадцать'... К эху шагов добавляются гулкие удары сердца. Почти непроизвольно правая рука тянется к кобуре, поворачивая застёжку. 'Пятнадцать', 'шестнадцать'... Кобура расстёгнута, а ноги... Ноги ну никак не хотят идти дальше.
'Вернуться? Ну его, этого провокатора! А чего, собственно, я так испужался? Сам ведь хотел? Пол Питера обошёл ради этой встречи!..'
Подойдя к квартире с цифрой 'семнадцать' я замираю буквально на мгновение. Чтобы в следующее, наплевав на свои страхи и подняв круглую скобу, приделанную к голове чугунного льва, начать опускать её на чугунный же кругляк. Такие вот штуки заменяют электрические звонки в прошлом... Лишь в последний момент услыхав за дверью мужские голоса.
Скоба замирает в каких-то миллиметрах от должного последовать звука 'бам-м-м-м-м!'. Как замираю и я. А провокатор-то не один?..
- Пешком пойдёте? - спрашивает утробный голос.
- ...На извозчике, Евгений Филиппович... - доносится в ответ, и я вздрагиваю. Второй голос, кажется, мне знакомым?
- Пройдитесь, погода великолепная! Успеем ещё насидеться, не находите?
Взрыв хохота за дверью и металлический скрежет замка заставляют меня оглянуться в поисках убежища. И... И дореволюционные строители - молодцы! Не только потому, что создавали красивую архитектуру, так не похожую на современную. Но и потому ещё, что строили внутри неё множество всяких колонн, изгибов коридоров и разнообразных закутков. В один из которых, буквально в последнюю секунду и ныряю я, слившись со стеной.
Слышен скрип открываемой двери и вновь наступает тишина.
- Что-то не так? - знакомый голос вновь режет ухо. Где я мог его слышать? Причём, в ближайшее время? Сегодня... Вчера?!..
- Чутьё у меня, Михаил Владимирович... - слышу я. - Ой, чутьё... В последние дни сон - хуже некуда...
Михаил Владимирович, я не ослышался?!.. Князь Оболенский?!.. Голос - и точно, его! Вчерашний подлец-дуэлянт, адъютант великого князя Александра Михайловича, того самого Сандро, что допрашивал меня во Владике?! Выходит собственной персоной из квартиры провокатора Азефа?!..
- Полно, Евгений Филиппович, это всё погода... Ненавижу этот серый город! Ну-с, как говорится, до скорого?
- До скорого!
Шаги князя удаляются, гулко звуча в пустом коридоре. И это очень хорошо. Потому что иначе можно было бы расслышать удары, издаваемые моим сердцем.
Наконец, дверь закрывается и слышно, как возятся с замком. Сейчас, или никогда! Если постучаться прямо сейчас - Азеф наверняка решит, что князь вернулся, что-то забыв! Не будет никаких 'кто там?' и прочих паролей, если они имеются. Ну же?!
'Бам-м-м - бам-м-м-м...' - опускаю я чугунную скобу несколько раз.
Несколько секунд тишины кажутся мне вечностью.
- Что-то забыли? - дверь широко распахивается. И прежде чем отдуловатого вида человек успевает понять, что перед ним вовсе не князь и как-то среагировать, на него уже чёрным зрачком глядит револьверное дуло. Прямо в переносицу. Прочь любые условности, разговор будет предельно прост.
- Можно? - делая шаг вперёд интересуюсь я. Не давая опомниться вмиг ставшему белым, как мел, отступающему человеку, захлопываю ногой дверь и наощупь поворачиваю замок. - Я пройду?
И когда тот натыкается на трюмо, и идти ему дальше некуда... А металл ствола упирается прямиком между глаз, я начинаю говорить. Я никогда не держал в своих руках чужую человеческую жизнь вот так буквально. Спорное это наслаждение, надо сказать... Но произнося всё то, о чём думал по дороге сюда, в этот дом, глядя в бегающие глазки мрази, которую и человеком-то назвать сложно... Я ловлю себя на мысли, что палец на курке совсем не дрожит. И если Евно даст мне такую возможность пусть одним движением, хоть малым намёком на возможное сопротивление, то я... Я выстрелю без каких-либо угрызений совести. Более того, я даже желаю, чтобы он дёрнулся, мысленно молю его об этом! Давай же, дай мне один шанс, ну?! Дёрнись? Но Евно этого шанса мне не даёт, нет... Слишком умён он и хочет жить! Прижавшись затылком к зеркалу, он внимательно слушает мою сбивчивую речь, скосив глазки к сальной, с крупными порами переносице. Говорят, Бог метит шельму, и рассматривая вблизи одно из не самых удачных его творений я осознаю, что пословица не лишена смысла: некрасивое, близкое к уродливому, жирное лицо, торчащие над толстыми губами редкие волоски усиков... Даже рыхлая фигура с выпирающим животом и неряшливая одежда - всё кричит, вопит о том, что передо мной пресмыкающееся, обладающее одним лишь условным рефлексом - жаждой наживы! И как такому вот экспонату могли верить по-настоящему идейные, готовые жизнь отдать за убеждения, люди? Неужели не чуяли, не замечали? Всё ведь написано на нём, как на полотне, стоит только присмотреться внимательней!
... - Я знаю о тебе всё, подонок... - завершаю я. - А твоё личное дело... Папка с твоим личным делом будет отлично смотреться на товарищеском суде боевой организации эсеров. Хотя, какой ты им товарищ, гнида?.. - указательный палец всё сильней вжимается в металл курка. Ещё секунда, и я...
- Чего вы хотите? - его губы, наконец, разжимаются.
- Ты расскажешь мне всё, что знаешь, слышишь?! И если я поймаю тебя хоть на малейшем, уловил? Хоть на малом несоответствии... - я с силой прижимаю дуло к его лбу. - Мне тебя не жаль, Евно Азеф, помни об этом!
- Спр... Спрашивайте!
- Фамилия вышедшего отсюда пять минут назад?!
- Об... Оболенский! - от страха он начинает заикаться.
- Хорошо! Какое отношение Оболенский имеет к боевой организации эсеров? Ну?!.. - я хватаю того за ворот. - Говори!..
- Н-н-н... Никакого! Он... - Азеф спотыкается на полуслове.
- Что 'он'? - с силой встряхиваю я стремящееся обвиснуть тело. Ещё обморока мне не хватало, клиент только-только созрел! - Что 'он', или я стреляю? Раз... Два-а-а-а...
- Д-деньги. Он снабжает деньгами...
- Он лично?!..
- Г-говорит, что да, но... Д-думаю, не он сам... Ув-верен!..
- Кто платит?! Ну?!!!..
- Тот, чей он адъютант... - едва слышно выдыхает полумёртвый от ужаса провокатор.
Воистину чудны дела твои, Господи! Вспомнив бородатого человека, который был ошибочно принят мной во Владике за императора Николая и его взгляд с ленивой поволокой, я внутренне содрогаюсь. Нет, всё понятно - Романовы, монархия... Глупость, несущая за собой народную кровь, личные интересы, переходящие в кровопролитные войны... Но чтобы вот так, в наглую пилить сук, на котором сидишь, финансируя террор, ради амбиций и влияния?!.. Впрочем, о чём это я? Сейчас, к примеру, передо мной дрожит и кажется, уже обоссался со страху - отличный представитель такой породы людей. Разве, рангом пониже да внешне менее презентабелен. Но суть одна - таких сволочей хватает везде. И чем выше смотреть, тем влиятельнее сволочь... Этот - предаёт своих товарищей, революционеров. Тот - семью и страну.
Я с ненавистью отшвыриваю трясущегося подонка от себя. Потеряв равновесие, тот беспомощно валится в угол, увлекая за собой вешалку. Из-под груды наваленной на паркете одежды начинают раздаваться душераздирающие всхлипы и рыдания, но издающего их мне ничуть не жаль. Дело остаётся за малым - усадить мразь за стол и вручить перо с бумагой. Да тщательно, как можно более подробней и детально заставить его всё написать. Про Оболенского с Александром Романовым, про охранку и эсеров... Про прошлые и будущие 'акции', как у них именуются, кажется, теракты... Заставить н