ониймейстер местный ведает, какого самодержца ещё... В руке моей плотно сжат смартфон производства Китайской Народной Республики, с нарисованной белым, ничего не говорящей русскому уху аббревиатурой из трёх букв. На, смотри! Я в принципе не доверяю сейфам, а громадному железному шкафу в своей квартире - тем более. И чем всегда таскать с собой здоровенные ключи, предпочитаю иметь при себе гаджет - места он занимает в разы меньше. Как и свой загранпаспорт, но сейчас телефон будет куда как убедительней... Заряжаю его дикого вида громоздкой зарядкой каждый вечер - аккумулятору почти хана... Но - на день в спящем режиме почти хватает.
Быстро проведя большим пальцем незамысловатую кривую по экрану, я перевожу аппарат в рабочий режим. Николай продолжает молчать, напряжённо наблюдая за моими действиями.
Гнев внезапно исчезает - сказалась, видимо, короткая заминка. Исчезает, уступая место странному безразличию и пофигистичной апатии: 'А катись оно всё в жёлтые тюльпаны... Теперь мне скрывать от тебя нечего!..'
- Две секунды, Ваше Величество... - вновь перейдя на 'вы', устало произношу я, парой нажатий переходя в папку с фотографиями.
Что бы тебе показать, чтоб так вот сразу пробить, мгновенно?! Ага, сейчас... Есть у меня пара снимков, с которыми не поспоришь... Одно мгновение... Раз, два... Ну, смотри, раз до такого дошло. Наслаждайся!!! Три.
- Что это? - впервые за всю мизансцену разлепляет сухие губы Николай Второй. - Что у вас в руках?
- Смарт... Долго объяснять, посмотрите на изображение!
- Какая-то... Картина?
- Это не картина, Ваше Императорское Величество. Это Красная площадь Москвы образца две тысячи двенадцатого года, на цветной фотографии. Бывали ведь и не раз, конечно?..
Я увеличиваю изображение, поднося экран ближе к его лицу.
- ...Вот стою я, узнаёте? В футб... В рубашке синего цвета. И стою я, Ваше Императорское Величество, на фоне Спасской башни Кремля с красной звездой на макушке, и одной крайне интересной постройки.
- И... И что же это за постройка? Приблизьте, как вы делали, прошу вас... Там ведь что-то написано?
- Написано. - я ещё увеличиваю изображение. - Так видно?
Щурясь, Николай нагибается, почти прижавшись носом к экрану и читает по слогам:
... - Ле-нин. Ленин?!..
- Ленин, Ваше Императорское Величество... - мрачно киваю я. - Ленин. А постройка эта - мавзолей из мрамора, где тот товарищ покоится вечным сном.
Эпохи, судьбы... Драмы: глобальные и не очень. Войны, первый полёт человека в космос, высадка на Луне... Государственное устройство, отмена с возвращением частной собственности и даже вторжение советских войск в Афганистан под руководством бровастого коллеги моего слушателя - в этот раз я рассказываю всё очень подробно, стараясь ничего не пропустить. Показываю фотографии из семейного альбома, свою 'Короллу', любимое псо - где же ты теперь, родное? Увлёкшись сам, я неожиданно забываю, кому и зачем всё это говорю, и, сбиваясь и тараторя страстно доказываю задумчивому человеку напротив, что немецкая овчарка - лучшая из всех существующих пород, а не какая-то там корявая борзая, хоть ты тресни!
'...Её даже учить ничему не требуется, Ваше Величество!!! Всё заложено внутри - только открывать надо умело! Да мой Красс уже в десять месяцев знаете, что вытворял? Сумку из магазина нёс 'рядом', вместо намордника... Настолько умный пёс, что...' - я осекаюсь на полуслове. Умная собака Красс, даже слишком. Была. И вспомнив его сейчас я понимаю, что очень по нему тоскую, но... Но хоть Николай и улыбается вежливо, не перебивая, говорить с ним о собаках в эту минуту - кощунственно и жестоко.
Закатившийся в угол колокольчик давно водружён на ажурную подставку, и нам приносят чай с какой-то выпечкой по звонку хозяина кабинета. Пока лакей с каменным лицом неслышно расставляет приборы, мы напряжённо молчим, думая каждый о своём. Едва закрывается дверь, тишину нарушает Николай:
- Сколько?..
Уточнений не требуется - я отлично понимаю, о чём он.
- От десяти дней до... - я мрачно пожимаю плечами. - Дольше всех жив Павел Иванович Мищенко - около полугода. Я рассказал ему в Маньчжурии, во время рейда, затем ваш дядя. Господа Витте, Алексеев, Линевич... Матавкин, Данчич, два последних человека - офицеры 'Суворова', около двух недель. Рожественский - приблизительно два месяца... Я не вижу, хоть постоянно и думаю об этом, Ваше Величество, никакой взаимосвязи между временем, прошедшим с момента рассказа и смертью, хоть и пытаюсь, поверьте, её отследить. Господину Данчичу, например, я не говорил о будущем вообще ничего, он просто подобрал с пола случайно обронённую мной денежную купюру... Купюру оттуда. Матавкину и Рожественскому - только о Цусимском сражении... Каким оно должно было быть на самом деле.
- И каким же? - в глазах Императора появляется интерес.
В нескольких словах, глядя на всё более округляющиеся глаза Николая, я объясняю, насколько глубоко тот заблуждался, самостоятельно рассчитывая на трёхцветный флаг в Токио.
- ...Таким образом, Ваше Величество, во Владивосток должны были прорваться два миноносца и один лёгкий крейсер - 'Алмаз'.
- Не может...
- Может, Ваше Величество. Просто: поверьте. Могу легко доказать, в общем - тут, на смартфоне у меня имеется целая книга, написанная матросом с 'Орла'. Этот броненосец потом долго ещё ходил под японским флагом, называясь 'Ивами'...
- Книга? Там?! - кивает он на телефон.
Хосподя!!!
- Текст книги - вот такой, примерно. - показываю я, тыкая наугад в первый попавшийся файл. И, в общем, зря это делаю, потому как на экране немедленно возникает череда движущихся поз Кама Сутры, в гифках. Непонятно где, когда и откуда скачанной. Ай-яй-яй, вот спалился-то?!
- Это книга о том сражении с японцами? - в его голосе слышится ирония.
- Можно сказать и так, Ваше Величество... - быстро выключаю я предательский смартфон. - Просто представьте, что вот этот лысый мужик - японская эскадра, и всё сразу встанет на свои места.
Минуту мы сидим молча. Я - внутренне матерясь на аппарат, Николай - в угрюмой задумчивости. Наконец, он подымает голову и следующим вопросом едва не ставит меня в полный тупик:
- И что же мне теперь делать? Посоветуйте?
На секунду мне становится безумно жаль его - он ведь неплохой, в общем. Большая семья, пятеро детей, жена любимая... Оказался просто не на своём месте, а так - всё ничего. Но - жалость приходит лишь на секунду: предупреждали его - сам не послушал. Посоветовать, говоришь? Хорошо, договорились.
Отодвинув чашку с чаем, к которому я так и не притронулся, я складываю руки на груди:
- Что делать, Ваше Величество? Вот вам моё мнение, если интересно: немедленно назначить регента и принять конституцию, ограничив монархию. За образец можете взять Британский парламентаризм, у них там в демократии вековые традиции - не то ваши полумеры с полувыборами до добра точно не доведут, я вам это наглядно, надеюсь, объяснил?
Вопреки ожиданиям, Николай даже не дёргается, продолжая упорно смотреть в одну точку. И тогда я его добиваю окончательно:
- В качестве регента, на время осуществления парламентской реформы, рекомендую, очень рекомендую, Ваше Величество, устранить вашу семью от управления государством и рассмотреть кандидатуру Петра Ивановича Столыпина, недавно назначенного главой кабинета министров. Это в случае, если вы... - я не договариваю, замолчав на полуслове. Нам обоим всё понятно.
Молчит, продолжая глядеть в пространство.
- Пока вы... - я вновь одёргиваю себя. - Пока вы монарх и верховный главнокомандующий, срочно отдайте приказ Артиллерийскому комитету в обязательном порядке одобрить чертежи автоматической винтовки, созданной господином Фёдоровым по моим эскизам. Поверьте мне, то оружие - лучшее из стрелкового, когда-либо созданного человеком даже на начало двадцать первого века!
Едва заметный кивок в ответ.
- Ну, а аппарат этот... - я извлекаю из кармана смартфон и кладу перед ним на стол. - Я с радостью передам в Академию Наук. Пусть светлые умы - физики, химики, математики изучают технологии далёкого будущего. Уверен, при грамотном научном анализе этой штуки, Россия через какое-то время сможет сделать гигантский технологический рывок, который другим государствам и не снился!
Пока я произношу последние слова, торжественно глядя на телефон, с меня вдруг слетает весь пафос. Потому что я с неудовольствием вспоминаю о Кама Сутре. Как и ещё о нескольких, скажем так, весьма личных фотографиях с Анькой. Кажется, где-то ещё и видео домашнее было?!.. Ах я, растяпа такая!!!
Быстро схватив гаджет обратно, я немедленно поправляюсь, краснея:
- Я отдам его завтра!
Впрочем, Николаю, кажется, всё равно - о чём-то глубоко задумавшись, он продолжает медитировать, едва заметно шевеля губами. Эй, всё в порядке с тобой?
Встрепенувшись, наконец, царь окидывает меня странным взглядом.
- Значит, минимум дней десять у меня ещё имеется, говорите? Так ведь, господин Смирнов?
- Так, Ваше Величество...
- Всё, что вы сказали и показали, я услышал и увидел. А теперь, прошу прощения, позвольте мне некоторое время побыть одному... - он устало подымает обе руки, начав массировать пальцами виски. Словно в приступе сильнейшей головной боли.
Мне вдруг становится безумно стыдно за себя. 'Дурак! Я ведь его убил, практически! А он ещё целых три часа меня слушал, даже улыбаясь иногда... Смартфон, Академия наук - господи, какой же я ещё идиот всё-таки! Недотёпа и кретин!'
Схватив со стула фуражку и вытянувшись, я щёлкаю каблуками и быстро направляюсь к выходу. И уже у самой двери меня окликает его голос:
- Господин Смирнов?
- Да, Ваше Величество? - останавливаюсь я.
Пауза в несколько секунд.
- Не совсем пока понимаю, зачем вас всё время пытаются убить... - задумчиво произносит Николай. - Можете идти, вы свободны.
Человеческие драмы, будущие войны, технический прогресс и весь научный потенциал целого человечества меркнут... Нет, не так: все эти понятия отдыхают, если речь идёт о женщине. Если же в дело вступает женщина любимая, то они просто вяло курят в сторонке, ни на что не рассчитывая.