- Господин Смирнов? - вкрадчивый голос за спиной заставляет меня вздрогнуть всем телом.
Позади ведь никого не было? Не генерал же догнал? Он жирный, не поспел бы!!! Кто?!
- Да? - с усилием оборачиваюсь я. Ожидая звука выстрела.
Позади стоит тот невзрачный мужичок в косоворотке, что шёл следом... Похожий на мелкого счетовода ничего не значащей конторки где-нибудь на окраине Питера, в Царском Селе таких редко встретишь. И чего тебе? Откуда, кстати, знаешь, что я Смирнов?!
- Вы кто, уважаемый? - я удивлённо отстраняюсь, делая шаг назад.
Быстро обернувшись по сторонам, мужик шепчет:
- Вы просили о диспуте! Завтра в три на углу Невского и Фонтанки, у дверей аптеки Берггольца. Вас встретят и проводят в нужное место.
И, не успеваю я открыть рта, мужика и след простыл. Быстро свернув за угол, тот исчезает, будто и не было. Во всяком случае, когда я делаю несколько шагов и сворачиваю туда же, на улице никого нет... Чертовщина какая-то!
Оставшись в одиночестве, я со скрипом перевариваю новую информацию:
'А вот всплыл и Троцкий, тебя тут только не хватало!!! В милой компании Куропаткина и Николая Второго с его дядей... Значит, завтра решил пообщаться? Гляди ты, как зацепило его, а? Но - слово держит, молоток! Только...' - я тоскливо смотрю на ворота гаража. '...Только не вовремя ты, Лев Давыдович. На меня самого тут охота, пожалуй, скоро откроется. Так что - гуляй ты лесом со своими дебатами! Не хочу я больше никого убивать, катись оно, это время - в задний привод... Хрен вам, а не диспут! Завтра я просто исчезну - нафиг! Живите тут, как хотите! Хватит с меня смертей!'
С этой мыслью я, с силой дёрнув изящную, как и сам гараж Его Величества, дверную ручку, прохожу внутрь.
Лёжа на кровати у себя в квартире, мрачно пялясь в черноту занавешенного окна, я пытаюсь осмыслить события прошедшего дня и спрогнозировать день завтрашний. Вернее, уже сегодняшний - часы соседа за стеной только что пробили полночь, оповестив об этой радостной новости весь дом. Честно, не знаю, что там установлен за агрегат у этого старичка, но не удивлюсь, если тот умудрился протащить в квартиру копию Кремлёвских курантов. Или какого-нибудь Биг-Бена - гул ежечасно стоит такой, что постоянно задумываешься о наступлении апокалипсиса... Причём, если в час ночи единожды громыхнуло и вроде бы свободен - спи дальше, то по мере приближения рассвета коварные часы соседа, что естественно, прибавляют количество ударов в арифметической прогрессии. Я в принципе никогда не был жаворонком, однако после нескольких ночёвок в своей квартире начал бодро вскакивать в шесть! Не в силах справиться с психологической пыткой ожидания семи ударов.
Скинув с себя одеяло, предоставив разгорячённое тело прохладе осенней ночи и дежурно матернув соседа-эгоиста, я закрываю глаза.
С автомобилем всё решилось крайне удачно, я бы даже сказал, на удивление: не успели глаза мои со-свету привыкнуть к полумраку гаража, как я обнаружил возле себя вытянувшегося поручика. Дежурного, очевидно, по автопарку. Адреналин в моей крови зашкаливал (терять всё равно уже нечего), в голове творился полный раздрай и, не мудрствуя лукаво, я не придумал ничего лучше, чем нагло заявить тому:
- Эм-м-м... Смирнов, флигель-адъютант Его Величества. Завтра нужна машина... По приказу Его Императорского Величества! - торопливо добавил я, озираясь взглядом хищника на добычу. Обведя глазами всё помещение, я обнаружил там все пять четырёхколёсных экипажей. То, что надо!
'Нет, ну красавцы, хоть и древние как мамонтово 'оно'... Лимузин, понятно, для шефа, а я... Я вон тот хочу, с бочкообразным передком!' - взгляд мой упал на самый крайний 'Мерс'. 'Куропаткину в самый раз будет - а что? Откидной верх, бибикалка золочёная сбоку примострячена, ещё какая-то хрень над ней... Сверху висит. Решено - забиваю эту тачку! Если дадут, конечно... Что там дежурный по гаражу, эге-гей?..'
К моему изумлению, поручик, согласно кивнув, немедленно сделал радушный жест рукой. Как принято на Руси указывать на хлеб-соль, кушайте, мол:
- Дежурный по императорскому гаражу поручик Карташов! Какую именно приказали Его Величество?
- Вон тот синий 'Мерсдес'! С откидным верхом!
- Сорок лошадиных сил, - с видом умника кивнул поручик. - Развивает скорость до сорока миль! Четыре цилиндра и...
Поручик трындел ещё какие-то характеристики - ему явно было скучно торчать одному в гараже, но я не слушал. Ненавижу таких вот вечных 'обсуждателей' автопрома в своём времени: 'У этой моща такая, а у этой - такая...' Машина должна надёжно ездить. Точка. И говорить тут больше не о чем! Есть темы поважней.
Бегло оглядев блестящий даже в сумраке синий кузов, я назвал говорливому поручику адрес со временем и был таков. Расписавшись, правда, в журнале за завтрашнюю машину... Удивительно оказалось всё просто - вот что значит, имя монарха! Впрочем, приди я через сто лет с удостоверением советника президента в какую-нибудь нашу авиакомпанию... И затребуй вертолёт, к примеру - без шуток, на полном серьёзе... Дали бы в мгновение ока, уверен! Ничего не изменилось за столетие, моё время - всё та же царская Россия.
Потянувшись до хруста в суставах и набросив одеяло обратно - ночью тут очень сыро и холодно, я начинаю было погружаться в сладкую полудрёму, как вдруг:
'Бам-м-м-м-м-м-м... М-м-м-м... М-м-м... М-м... М!..'
Тело привычно дёргается, стремясь принять сидячее положение. Остатки едва занявшегося сна напрочь улетучиваются, растворяясь в темноте комнаты. Час ночи... Это соревнование 'кто кого' с соседскими часами начинает уже порядком надоедать: не успел крепко уснуть за шестьдесят минут, пытайся сделать это следующие шестьдесят... Или - пиши пропало! А как тут уснёшь, если лежишь и только и гадаешь, сколько осталось?!..
Дождавшись, пока эхо от удара окончательно растворится в притихшем доме, я нащупываю на столе портсигар и вытягиваю папиросу. Прошлёпав босыми ногами к окну и чиркнув спичкой, горько затягиваюсь, глядя на одинокий газовый фонарь вдали.
'А ведь сегодня у меня последняя ночь тут... В уютном, сытом мирке Царского Села. С немалым жалованием флигель-адъютанта - сто пятьдесят рублей в месяц, здесь это целое состояние! Это как менеджер среднего звена Газпрома в двадцать первом веке, во всяком случае, где-то близко. Плюс казённые харчи, казённое обмундирование... Да и вообще - за время пребывания в прошлом я привык не считать денег, потому что кто-то меня всё время бережно опекал. И даже умудрился накопить немалую сумму - около тысячи ассигнациями... Хотя по мне, если честно, проще кочегаром в теплоцентрали, чем в местных интригах... Знаешь, за что получаешь зарплату, по крайней мере и никто за тобой не носится с наганом...'
Глубоко затянувшись, я выпускаю облако дыма в верхний левый угол окна, где в паутине должен сидеть ещё один житель моей квартиры, небольшой паучок. Я его не трогаю, он меня тоже, но пусть мирится с привычками хозяина, раз уж поселился.
'Что принесёт новый день? Куропаткин уже в Царском Селе, прибыл. С Еленой Алексеевной мы перекинулись парой слов накоротке - я предупредил, что в девять подъеду к торцевому входу во дворец, пусть будут готовы... Огребся бы, конечно, от Николая за самоуправство с автомобилем, останься я здесь... Однако, на фоне остальных моих прегрешений это - несущественная мелочь. Во дворце всю вторую половину дня царят тишина и спокойствие, после нашего с царём разговора меня никто не трогал и не вызывал. Что, наверное, естественно, но... Но перед бурей ведь тоже - всегда штиль?..'.
Щелчком я отправляю окурок на улицу. Прочертив в ночи след подобно метеору, тот рассыпается на искры. Неприлично, неэтично, возмутительно, но... Но тут все так делают, и я уже привык!
'Итак, завтра... Завтра я с Куропаткиным и Еленой Алексеевной еду на автомобиле в Гатчину, привожу их обратно, и...'
И тут, ясно представив себе Елену Алексеевну, даже услышав звук её голоса в тишине я окончательно понимаю, что никуда-то я отсюда не уеду! Потому что с ней - нельзя, а без неё - нельзя ещё больше. Просто, не смогу. Так как люблю.
Остаток ночи проходит ужасно: извертевшись вконец, я не знаю, где приютиться на огромной двуспальной кровати. Проваливаясь в полудрёму и выпадая обратно, в реальность, я вижу во сне то сюрреализм в образе огромных пауков, затаившихся в Александровском дворце - липкой белой паутиной переплетены огромные залы, все стены и коридоры... А когда я, в панике, бросаюсь к спасительному выходу, то немедленно запутываюсь в клейкой массе, чувствуя, как шершавые лапы неумолимо подтягивают меня обратно...
То вдруг оказываюсь посреди огромного поля с пожухлой, выцветшей травой. Под ногами видна теряющаяся в тумане старая дорожная колея, а рядом, в нескольких шагах стоит группа людей в военных мундирах. Их немного, но лиц не разглядеть - всё скрывает дымка...
Несмело подойдя к ближайшему, я робко касаюсь его плеча:
- Сударь, подскажите, где мы?..
Он поворачивает мертвенно-бледное лицо, и внезапно я узнаю в нём лейтенанта Данчича.
- Борис Арсеньевич?!.. - удивлённо восклицаю я. - Но вы же тогда погибли на 'Суворове'! Я сам видел, мы вместе стояли на мостике... Как вы здесь?..
Ничего не отвечает лейтенант 'Суворова', грустно глядя на меня. Лишь подняв руку, молча указывает на остальных.
- А вы... - трогаю я за рукав шинели следующую фигуру. Человек оборачивается, и становится видна седая адмиральская борода. - Зиновий Петрович?! Я же читал, вы скончались...
Молчит и он, сурово взирая на своего странного гостя, подобранного когда-то в морских волнах его эскадрой.
Внимательно всматриваясь в лица, я иду мимо застывших людей: вот наместник Алексеев вопреки привычке приосаниваться, стоит ссутулившись, как простой человек- странно, на нём надет адмиральский мундир, я встречал его только в генеральском? Линевич совсем рядом, словно только что двое этих офицеров вели беседу...
Не хватает двоих - графа Витте и ещё одного, на сей раз, очень близкого мне человека, я точно знаю, что он должен здесь быть! Он-то не станет молчать, друзья этого не умеют! А я ведь так сильно по нему соскучился! Где же он?!..