- Что именно? - я делаю удивлённое лицо.
- Не делайте вид, что не понимаете, господин Смирнов! Все эти ваши беседы с Его Величеством, готовящиеся и предполагаемые реформы, нововведения...
Аккуратно свернув газету в четверть, он откладывает её в сторону.
- Мы с вами никогда не беседовали откровенно, господин Смирнов, но сейчас, думаю, время настало. Давайте начистоту: я знаю, кто вы и откуда. Но для вас сиё, как понимаю, тоже не секрет, вы господин достаточно догадливый.
Его пальцы начинают выбивать какой-то марш по столу, а сам он задумчиво смотрит на меня.
- Хотите знать, почему вы до сих пор живы, господин Смирнов? Погибнуть вы должны были ещё на дуэли с господином Оболенским, но там вас спасла внимательность его превосходительства, Павла Ивановича Мищенко.
Если бы у меня могла отвалиться челюсть, она бы отвалилась в эту самую секунду. Откуда он... Стоп! Получается, и здесь не обошлось без охранки?! Но...
Видя моё замешательство, Спиридович удовлетворённо кивает.
- Я всего лишь государев человек, господин Смирнов, и посудите сами: допустить вас тогда к Его Величеству, имея за вашей спиной столько смертей... Было бы неразумно. Александр Васильевич Герасимов, светлая ему память, придерживался того же мнения. Но - вам, как я уже сказал, крупно повезло. И повезло не только в том, что Павел Иванович разгадал уловку с пистолетами. Примерно в то же время мы, наконец, выяснили, что гибель людей вокруг вас, на первый взгляд кажущаяся хаотичной, имеет весьма чёткую закономерность.
Мир вокруг сузился до купе вагона, перестав существовать. Я ошалело повторяю про себя его слова: 'имеет закономерность...' Что он хочет сказать?! Неужели он раньше меня узнал, что убивает смартфон?! Не знание?!..
Спиридович между тем, стерев с лица улыбку, откидывается на спинку кресла, сложив руки на груди.
- Действительно, господин Смирнов, неужели вы считаете нас полными идиотами? Впервые вы обратили на себя внимание ещё во Владивостоке, практически сразу, как только ступили на берег. Аккуратно наведя о вас справки у команды 'Суворова', мы заинтересовались вами ещё больше. Вещи ваши находились в сейфе Зиновия Петровича Рожественского, который любезно предоставил нашим агентам право внимательно с ними ознакомиться. Последовавшие вскоре смерти именно тех троих сотрудников, что имели с ними дело и полное здравие остальных и прояснили всю токсичность именно вещей, господин Смирнов. А не чего либо иного. Последняя смерть моего коллеги случилась как раз во время вашего прибытия в Петербург, господин Смирнов. И именно потому было решено оставить вас в живых, допустив к Его Величеству. Учитывая, что все принадлежащие вам предметы находились во Владивостоке.
Встав с места, Спиридович подходит к окну и, отодвинув штору, некоторое время смотрит на перрон. Наконец, обернувшись, продолжает:
- Признаться, Александр Васильевич, светлая ему память, сильно недооценил вас. И его домашний арест после вашего разговора с Государем явился для господина Герасимова настоящим ударом. Что и предопределило его последующую гибель. Как и мою сегодняшнюю, господин Смирнов, должность.
Слова Спиридовича долетали до меня, словно сквозь туман. Жить, совершать поступки, кажущиеся тебе правильными и честными, а в итоге оказаться чьей-то пешкой в большой, совсем неведомой тебе игре? Выходит, охранка вела меня с самого начала? Какие же ты ещё поведаешь мне секреты, Александр Иванович? Что ещё я сделал и свершил здесь потому, что этого хотелось вам?!.. Кстати... Он ведь сказал про смерть Герасимова 'гибель', не 'самоубийство'?..
- Далее вас зачем-то понесло к Евно Азефу, господин Смирнов. У которого не хватило духу сделать финальный выстрел, подлец банально струсил и убежал, испугавшись. Хотя после визита к нему вы не должны были вернуться в Царское Село, уж простите меня за откровенность. Спасло вас чудо по имени Евгений Сергеевич Боткин и расторопность наших агентов. Они просто были не в курсе происходящего и явились на звук выстрелов... - он разводит руками. - Бардак у нас случается, как и везде! Цетерис парибус, господин Смирнов, при прочих равных условиях! - откинувшись на спинку дивана, шеф охранки с довольным видом наблюдает за мной.
Меня даже не столь поражает услышанное, сколько то ледяное спокойствие, с которым Спиридович доносит эту информацию до моих ушей, ещё и выпендриваясь при этом латынью. 'Мы должны были вас убить, в общем-то, но вмешались непредвиденные обстоятельства, и... Извините, несогласованность вышла!.. Бывает!..'.
- Почему же вы не взяли меня с самого начала, во Владивостоке? - наконец, выдавливаю я из себя.
Спиридович разводит руками:
- Во-первых, у вас имелись могущественные покровители. Мы не всесильны, господин Смирнов, и когда на одной стороне находятся фавориты Его Величества... Покойные господа Рожественский и Линевич обладали весьма весомыми позициями, то... Вас просто не отдали бы. Во-вторых, насколько я понимаю, ваше присутствие сыграло больше на пользу, и мы просто отпустили вас в свободное плавание. На некоторое, господин Смирнов, время. Отпустили, пока его высокопревосходительство, покойный граф Витте не доставил вас в Москву... Кстати, его гибель, подозреваю, чистой воды совпадение. Ведь Сергей Юльевич, насколько я знаю, не имел возможности трогать этот ваш... Смартфон?
- Но как же тогда быть с Его Величеством? Ведь я показывал ему свой телефон, и он мог...
- Его Величество был заранее предупреждён мной, потому и не прикоснулся к вашему аппарату. Кстати, если это действительно телефон, господин Смирнов, и в будущем с помощью таких вот приборов можно будет связываться на расстоянии, без проводов, то... Очень удобная, надо сказать, вещь! Жаль, не могу взять, ознакомиться поближе! - смеётся он во все свои тридцать два зуба.
Пространство купе вздрагивает, и за окном раздаётся протяжный паровозный гудок. Спиридович, сладко потянувшись, подымается с дивана и выглядывает в окно.
- Кажется, трогаем... Проговорил я тут с вами, господин Смирнов, и пропустил министра со свитой... Впрочем, дорога долгая, дело поправимое! - пощёлкивая пальцами, тот делает несколько шагов, начав насвистывать какую-то мелодию. Возможно, мне кажется, но как бы это не 'Боже царя храни'.
Я смотрю на этого довольного жизнью, уверенного человека, и внутри просыпается чувство отвращения. 'Как же теперь не похож ты на того обаятельного парня, когда тебя только назначили... Улыбался, крепко жал руку!.. В глаза заглядывал... А оно вон всё как обернулось, оказывается! Подстроенная исключительно для моей смерти дуэль, Азеф, который должен был меня... Меня...'
Внезапно меня озаряет страшная догадка:
'Стоп! Но тогда выходит, что и к революционером я попал не случайно?! Как выгодно было убрать всех одним махом!!! Спровоцировав орудие убийства гибелью, к примеру, к примеру... Его невесты?..'
- Значит, и покушение на... - я не выдерживаю. - Это тоже - вы?!..
- Ну что вы, господин Смирнов... - где-то глубоко-глубоко в его глазах, как мне кажется, затаилась усмешка. - Мы государевы слуги! Скорее, это наша недоработка - а что делать?.. - разводит он руками. - В России едва ли не каждую неделю гибнет то губернатор, то крупный чиновник... Такое время, господин Смирнов, такое время!
Перед глазами возникает то роковое утро: олень я, прочитавший Есенина, генерал Куропаткин, подмигивающий мне в последние секунды своей жизни, возмущенная провокационной поэзией Елена Алексеевна... И тот парень со свёртком под мышкой, стоящий в стороне и словно чего-то ждущий. Ждущий... Ждущий момента, когда они окажутся в машине, а я - нет!!!..
Глаза заволакивает серой пеленой, в висках начинает стучать... Ах ты, падла... Плохо соображая, что делаю, я медленно подымаюсь с дивана, сжав кулаки...
Сквозь шум набирающего ход поезда раздаётся негромкий щелчок.
- Тише, тише, господин Смирнов! Без нервов! - в меня пристально смотрит чёрное дуло мгновенно извлечённого из кармана 'Браунинга'. - Ещё раз дёрнетесь, проведёте всю дорогу до Порт-Артура в наручниках! Это в лучшем случае, если не схлопочете пулю! Игры с вами закончились, если вы ещё не догадались, начинается серьёзная жизнь! Вам понятно, надеюсь? Ну же?!..
Проходит секунда, другая...
- Вам ясно?!
Я молча киваю.
- Сядьте же, где сидели!
Я сажусь.
- Отлично... - не убирая пистолета, тоже садится он садится напротив. - Признаться, лично у меня давно зудят руки по вам, и если бы не... - он не договаривает. - Поэтому, запомните, господин Смирнов: будете делать в поездке исключительно то, что говорю вам я и без каких-либо шуток. Проведёте путешествие без нервных срывов и истерик, получите возможность безбедной жизни и дальнейшего продвижения в чинах. В Царском Селе вас ожидает красавица-невеста, служба у вас будет не пыльной, так что... Живите и радуйтесь, всё зависит исключительно от вас! А теперь, господин Смирнов, прошу прощения, я обязан засвидетельствовать почтение господину министру... Да, едва не забыл... Поедете вы, для исключения, скажем так, некоторых нюансов, в отдельном, персональном купе. Поверьте, это для вашего же блага! Теперь слушайте меня внимательно: ваши предметы из будущего находятся там? - пальцем он указывает на стоящий в углу мой багаж.
Я молча киваю.
- Все?
- Да.
- Верю. В той, отдельной коробке, - он кивает на плод трудов меня с царскосельским электриком, шайтан-машину, - То, что вы именуете зарядным устройством?
- Так и есть... - я даже не удивляюсь его осведомлённости.
- Хорошо. Теперь встаньте, медленно подойдите к вещам, откройте ваш чемодан, извлеките предметы и спокойно, господин Смирнов, без лишних движений переложите их вот сюда. - достав из-под ног небольшую, обитую кожей сумку, он ставит её передо мной на стол. После чего, поднявшись, отходит к противоположной стене.
Несколько шагов на ватных ногах, и вот я уже согнулся над своим чемоданом, щёлкнув замками. Смартфон, находящийся поверх всего остального, привычно ложится в руку... Я замираю на мгновение. Что, если запустить им сейчас изо всех сил в этого гада? Так, чтобы гарантированно заехать в его морду?! Я ведь попаду, можно даже не сомневаться, расстояние плёвое! Интересно, в каких муках проведёт Спиридович свои последние дни? Зная, что смерть неизбежна?..