— Практическая направленность «законов» и проверяемость их практикой. Древние люди были предельно прагматичны. Если вождь наложил табу на посещение пещеры, то не потому, что вождю не нравится её внешний вид, а потому, что вождь заметил, что любой, кто был там, скоро умирает. Догадался ли правитель, что травят людей газы, исходящие из трещин породы, или свалил всё на злых духов — неизвестно. Но благодаря своей наблюдательности он заметил опасность пещеры для племени и «законодательно» запретил её посещение. То же самое касается запрета на близкородственное скрещивание. Вождь, ничего не знающий о наследственных заболеваниях и рецессивных генах, заметил, что от близкородственных половых контактов больные дети рождаются чаще, чем от контактов между чужими людьми. Он накладывает табу, которое может объяснить чем угодно: от правды (своих наблюдений) до «духи гневаются, когда мать познаёт сына, а сестра — брата».
— Авторитетность «источника». Кто может быть авторитетнее, чем совет старейшин, вождь или колдун, говорящий с духами? А мы помним, что все эти «должности» занимали мужчины (только колдуньями иногда были женщины).
Таким образом, именно в мужской среде возникло то, что мы сейчас называем законом. Понятия закона, законности, справедливости — изначально мужские. Женщин они беспокоили мало хотя бы потому, что женщины никогда не занимались управлением большим коллективом. У них были иные задачи — быт и уход за детьми.
В предыдущей главе мы говорили о том, что мужчинам при решении дилеммы «правильно–неправильно» присущ упор на абсолютную справедливость, тогда как женщины рассматривают ту же дилемму в формате «приятно–неприятно», «выгодно–невыгодно» (что приятно и выгодно, то правильно). Теперь мы видим соответствие принципов древнего «законотворчества» мужскому образу мысли. Почему такое совпадение? Изначально ли мужчины (хотя бы их «лучшая» часть) лучше подходили на роль «законотворцев», или же роль «законотворцев» натренировала обозначенное выше свойство? И почему женщины чужды абсолютной справедливости, а этические и юридические дилеммы решают в плоскости эмоций?
Тут нужно вернуться к аналогичному вопросу насчёт лидерских и управленческих качеств. И ответ здесь такой же — да, это данные природой свойства мужчины. Иначе женщины с той же вероятностью — даже больше, ведь их положение было выше — могли бы становиться вождями, старейшинами и иными «законотворцами» и тем самым «прокачать» навык справедливости. Но этого не было. Женщины добровольно отказывались от такой роли на протяжении многих тысяч лет. Они изначально передали роль «законотворцев» мужчинам и не претендовали на неё. О редких возможных исключениях из этого правила я сказал ранее.
Итак, какова роль мужчины в этот период развития человечества?
Во–первых, это выполнение специфических функций, для которых он наилучшим образом приспособлен. Это война, охота, то есть защита своего племени и добыча пищи. Это тренирует умение действовать сообща в мужском коллективе, пространственное мышление, топографическую смекалку.
Во–вторых, это управление племенем. И мужчины, и женщины признали, что именно мужчины (конечно, не все, а лучшие) подходят для руководства коллективом.
В-третьих, в среде мужчин появилось то, что мы называем «законом», «законностью».
В-четвёртых, мужчина — изобретатель оружия, инструментов, лодки, построек, а также нескольких видов деятельности, позже оформившихся в профессии: плотницкого, столярного, строительного дела.
В-пятых, в этот период под воздействием развития разума у мужчин складывается такое важное, необыкновенно важное для создания цивилизации качество как пассионарность. Именно пассионарность породит учёных, первооткрывателей, святых, борцов за свободу.
Переходим к следующему периоду.
Общая характеристика периода. Человек овладевает гончарным искусством. Для постройки жилища применяет не только дерево, но также камень и кирпич–сырец. Приручает животных, которые образуют большие стада и становятся одним из основных источников пищи. Второй источник — земледелие. Человек с помощью селекции из диких пород растений получает высокопродуктивные культурные. Инструменты и оружие медные, затем бронзовые. На поздней стадии варварства человек овладевает искусством плавки железной руды, что даёт ему громадные возможности. Кроме того, развивается корабельное дело и судоходство (мореходство). У судов появляется парус, человек предпринимает морские походы на расстояния в сотни километров. Развивается меновая торговля и внешние торговые связи, появляются торговцы, которые везут товары, изготовленные одним народом, в земли другого народа, где меняют на другие товары. Появляются примитивные «деньги» (мера стоимости товара): звериные шкуры, продукты питания (зерно, финики), металлические слитки, скот. Складывается институт пошлин, налогообложения. Внешнеполитические связи становятся более широкими и разноплановыми. Главным образом дипломатия решает военные, торговые и династические вопросы. Фортификация развивается: появляются земляные и дерево–земляные укрепления. Народы практически постоянно пребывают в состоянии войны с кем–нибудь. Тактика боевых действий усложняется. Вместо простых стычек в форме «стенка на стенку» — умелое использование «родов войск»: лучников, тяжёлой и лёгкой пехоты, конницы, колесниц. Военная стратегия также усложняется. Война из одной стычки или нескольких не связанных друг с другом боёв становится чередой сражений, связанных в единую логическую цепь и преследующей определённую стратегическую цель. Этой целью может быть уничтожение враждебного народа и его поселений или полное его переселение на свои земли, присоединение чужого народа и его земель, обращение народа в зависимость и наложение дани и т. п. Появляется и развивается искусство осады и штурма городов. Население разделяется на группы в зависимости от рода деятельности. Выделяется военная аристократия как отдельная группа. Крестьянство и ремесленники разделяются (хотя в основном всё ещё повсеместно распространено натуральное хозяйство). Верования приобретают чёткую структуру, оформляется сонм богов, каждый из которых отвечает за свою область в реальном мире. Обряды упорядочиваются. В обществе формируется класс жрецов. На поздней стадии варварства оформляются основные виды искусства, складывается эпос, мифология. Человек выделяет себя из природы.
Для нас важны ещё две характеристики этого периода.
Во–первых, именно в период варварства начинается быстрый рост численности племён. Если племя периода дикости состояло из сотни–пары сотен человек, то теперь это могло быть несколько тысяч человек. Причины такого роста понятны. Вооружившись, человек перестал быть пищей хищников. Наоборот, он сам стал опасным врагом даже для самых сильных и агрессивных зверей. Каменным и деревянным оружием ближнего боя человек вооружился ещё в период дикости (и даже ранее), но теперь в арсенале человечества был лук, который позволял убивать на расстоянии. Даже относительно слабый воин мог убить сильного зверя или человека. Изобретение лука и связанные с ним более совершенные охотничьи приёмы как помогали в защите племени от зверей и врагов, так и позволяли получать гораздо больше добычи от охоты. Одновременно решались две проблемы: всё меньше людей племени гибло от зубов хищников и всё больше пищи приносила охота. Если первое уже не столь важный фактор, то второй — залог лучшего, чем прежде, питания. Смертность снижалась при той же рождаемости. Одновременно с этим происходило одомашнивание диких животных, что позволяло племени иметь пищу без перебоев. Скотоводство выводило людей из зависимости от результатов охоты или собирательства. Это также способствовало и более низкой смертности от голода, и более высокому уровню здоровья людей, а в конечном счете выливалось в резкое увеличение численности племён.
Вторая важная для нас характеристика периода — увеличение количества самих племён. Иногда от племени откалывалась группа людей. Причин этому может быть множество: это и несогласие с «политикой» вождя или совета старейшин, и желание освоить новою территорию, и стремление молодого вожака (ВР мужчины) основать свою иерархию, выйдя из иерархии племени. Если в раннем палеолите подобный раскол означал практически неминуемую гибель маленькой группы от голода и хищников, то уже к концу палеолита вероятность выживания даже относительно немногочисленного коллектива значительно возросла. Причины описаны выше. Увеличение количества племён вместе с ростом численности каждого из них привело к тому, что территории, наиболее благоприятные для обитания, быстро оказались заселены. Возникла конкуренция за ресурсы. Если в период дикости отселиться было менее болезненно, чем сражаться, то теперь отселяться было практически некуда — разве что в неудобные для жизни земли. Некоторые социумы выбрали последний вариант (северные народы, жители пустынь, высокогорных областей), но общая тенденция борьбы за ресурсы приняла характер военного, а позднее — ещё и политического и экономического противостояния.
Таким образом, факторы, влияющие на уклад жизни древнего человека, со сменой периода дикости на период варварства коренным образом изменились.
1. В период дикости главной и ежечасной задачей практически каждого члена племени был поиск пищи, организация быта, обустройство жилища. Голод (наряду с болезнями, но об этом поговорим позже) был главным врагом людей. Всё их существование крутилось вокруг быта. Лишь небольшая часть мужчин была вовсе избавлена от бытовых забот, и лишь на незначительные промежутки времени от них избавлялись остальные мужчины. Племена пребывали в области женской компетенции. Теперь же голод перестал быть постоянным спутником человека. Ему уже не надо каждый день проводить в поисках пищи. Более совершенное оружие, новые способы охоты, рассчитанные на это оружие, а также скотоводство обеспечило племя пищей с избытком. Мужчина больше не был вынужден пребывать в области женской компетенции.