олее богатых, менее богатых и, наконец, бедняков, начали формировать классы.
Классовое и имущественное неравенство сами по себе стали стимулом к развитию человека. Каждому хотелось перерасти рамки своего класса и перейти в другой, более высокий. С другой стороны, каждый боялся скатиться в низы общества, и это было противоядием против лени и медлительности ума. Конечно, не обходилось тут и без разных мерзких делишек: преступлений, подлости в погоне за чужим имуществом. Кто–то скатывался в бедность не из–за лени, а из–за болезни или иных превратностей судьбы (неурожаи, стихийные бедствия, война). Но мы говорим о тенденции, а она была такова, как описано выше.
Личная ответственность за семью, возможность богатеть и тем самым жить более комфортно, желание принадлежать к более привилегированному классу стали отличными индивидуальными стимулами, обеспечивающими высокую работоспособность каждого члена общества.
Кстати, наибольшего развития достигли как раз те социумы, в которых классовая структура не превратилась в иерархию изолированных каст. Если член одной касты никогда не сможет попасть в другую, то у него нет стимула к развитию. Социальный лифт не работает, и нет смысла надрываться. Всё равно останешься там же, откуда и начал свой бег. И наоборот, если переход из класса в класс затруднён, но возможен, у человека появляется мощный стимул.
В прошлом разделе мы начали разговор о рангах мужчины, и вот теперь, в эпоху варварства, черты характера, свойственные высокому рангу, стали самым ценным внутренним ресурсом. Уверенность в себе и своих силах, целеустремлённость, способность держать удар, нацеленность на ведущие позиции в обществе — всё это приводило к благополучию в семье и росту её благосостояния. Мало того, теперь каждый мужчина, который обзавёлся семьёй, автоматически становился вожаком своего маленького племени. Волей–неволей ему приходилось становиться ВР, лидером. Включать лидерские качества. Или вырабатывать таковые, если их не было. В награду за такую работу над собой мужчина получал массу бонусов. Если не удавалось — терпел лишения дома и презрение со стороны домочадцев и соплеменников.
Мужчине приходилось осуществлять стратегическое руководство семьёй, её бюджетом, имуществом. Он должен был обеспечить жене лучшие условия для деторождения и ухода за детьми — тогда его маленькое племя становилось больше, сильнее. Мужчина должен был стать примером для своих детей и правильно воспитать их. Они должны перенять от отца всё то, что потребуется им самим для семейной жизни.
Кроме того, стимул поддерживать своего мужа появлялся и у жены. Сильный и успешный муж означал лучшие условия для неё и детей. Уставший, забитый, неуверенный в себе муж делался залогом бедности, разлада в семье, горя для него, жены и детей. Поэтому в интересах женщины было создать дома надёжный, сытый и спокойный тыл. А если была возможность — поддержать мужа, помочь ему в его делах. Так же воспитывали дочерей — не конкурировать с мужчиной, не становиться ему соперником, врагом, внося разлад в семью, а разделять сферы деятельности, в конечном счёте работая на общее благо.
В итоге общество (племя, народ) было распределено на небольшие группы — семьи — находящиеся под стратегическим управлением мужчины (главы семьи). Каждый такой коллектив был заинтересован в повышении своего благосостояния, и для этого был готов постоянно развиваться. Несколько семей, имеющих один корень, часто составляли клан, который функционировал так же, как и семья.
Эпоха варварства — мир настоящей демократии. Это тебе не нынешний либерализм, из–за которого выглядывает плохо замаскированная диктатура слабых, тоталитаризм, жесточайшая цензура и прокрустово ложе уравниловки (так называемое равенство результата, которое не имеет ничего общего с настоящим равноправием). Это военная демократия, когда коллектив свободных, вооружённых и ответственных людей, вожаков своих небольших коллективов — семей — выбирают себе лидера. Кстати, нередко и женщины имели право голоса — но не любая женщина (как, кстати, и не любой мужчина), а только та, которая стала наравне с другими мужчинами главой семьи (чаще всего — вдова, которая нашла в себе силы не пуститься во все тяжкие, а принять на свои плечи груз управления домохозяйством). Таким образом, электорат формировался только из тех людей, которые:
1. Полезны для общества. Люмпены, бродяги, нахлебники, нищие отсеиваются.
2. Имеют опыт управления собственным коллективом и поэтому ориентируются в том, что сейчас называется менеджментом. Они могут оценить, справится ли тот или иной претендент с грузом управления племенем (народом), есть ли у него задатки к этому и соответствующий опыт. Молодняк, не имеющий никакого опыта в этом деле, отсеивается.
3. Вооружены и готовы защищать себя и свою семью, а часто и имеют такой опыт. Тут уже не надавишь на избирателей, не запугаешь их. Они сами тебя запугают, нанизав на копья. И не станешь бесчинствовать, заняв «место» правителя. Это тебе не бессловесные и затюканные овощи, а вооружённые, уверенные в себе мужчины, имеющие опыт боевых действий. Тут и дружина не поможет.
4. Имеют развитое чувство ответственности. Им, лидерам своих маленьких коллективов (семей), есть что терять. Поэтому они не станут выбирать абы кого. Не будут голосовать за претендента из–за его бархатистого баритона или густых кудрей. Им нужен в вожаки не поп–звезда или секс–символ, а человек с навыками управления, честный и деятельный.
Управление народом, состоящим из серьёзных, уверенных в себе, свободных и вооружённых людей накладывает на лидера огромную ответственность. Проворуешься — почувствуешь себя на копьях. Начнёшь чваниться и давить свободный люд — отправишься искать свою отрубленную голову в кусты. Даже налоги без очень весомой причины не повысишь — соберут тинг, вече и выкинут тебя с трона, как щенка.
Период варварства стал эпохой множества революционных открытий, изобретений, которыми мы пользуемся до сих пор. Многие наблюдения стали базисом для современных наук. Человек заселил всю территорию Земли (за небольшим исключением). Непрерывно безымянные новаторы улучшали уже известное, изобретали новое. Хранили секреты в надежде возвыситься над конкурентами. Потом эти секреты становились общественным достоянием, и народ поднимался на новую ступень развития. А тысячи безымянных новаторов придумывали всё новое и новое.
Легенды тех времён доносят до нас истории пассионариев, которые шли на отчаянные шаги, дабы достичь своей мечты — иногда сумасшедшей. Титан, укравший огонь у богов и обрёкший себя на мучения. Правитель гаутов, который ради немеркнущей славы бросил вызов чудовищу (и не одному). Человек, построивший гигантский корабль для всей семьи и животных и переживший в нём потоп. Полубог, который в главном враге нашёл друга, а когда тот погиб, ради его воскрешения прошёл множество испытаний. Мужчина, который спустился за своей женщиной в преисподнюю. Мастер, сделавший крылья себе и сыну.
Женщины по–прежнему имели много прав. Это заметно уже по сонмам богов тех времён. Там наряду с богами–мужчинами были и богини, причём их функция была зачастую не менее важной, чем функции мужчин. В начале периода варварства женщины наряду с мужчинами имели право голоса. Со временем, когда глава семьи окончательно принял на себя личную ответственность за судьбу семьи, он стал и единственным выразителем её мнения. Коль скоро мужчина целиком и полностью отвечает за благополучие семьи, стало быть, он и принимает окончательные решения. В том числе вне семьи.
Женщины того периода вовсе не были бесправным придатком мужчины, боксёрской грушей, как то желают видеть феминистки. Женщины имели право собственности, они могли наследовать своим родственникам и потом управлять этим имуществом. Они даже участвовали в походах. Например, женщины некоторых германских племён выходили на поле боя, становились позади рядов своих мужчин и громкими возгласами одобрения поддерживали тех во время битвы (а противника, наоборот, унижали). Почти как болельщики на поле боя. Впрочем, на случай, если противники пробьют строй мужчин, у женщин были при себе большие ножи, с которым можно броситься на врага (истощённого, как раз под стать женской силе), а можно перерезать себе горло, если поражение неизбежно. Вне боя женщины занимались походным бытом и ухаживали за ранеными.
Конечно, никто не рассматривал женщин как полноценных бойцов, но для варвара не было ничего удивительного в том, что души погибших воинов забирают девы–воительницы.
Впрочем, парная семья была уделом не всех мужчин. Вожди, жрецы, колдуны, наиболее знатные воины могли иметь нескольких жён и наложниц. Фактически, каждой женщине предоставлялся выбор: стать женой мужчины своего круга или претендовать на одного из правящей верхушки племени. При должных характеристиках (материальное состояние, красота, здоровье, черты характера, пригодные для семьи) она имела возможность стать женой правителя или приближённого к нему человека. Впрочем, не единственной. Если же характеристик, нужных для брака с представителем знати, у женщины не было, то она могла стать наложницей этого человека — как бы женой, но с поражением в правах. Это плата за причастность к его богатству и знатности. У многих народов многоженство так и осталось вплоть до периода цивилизации включительно. У других исчезло, полностью уступив место моногамному браку.
Чем же всё это время занимались женщины? На них были возложены три предельно важные и сложные функции:
1. Рождение детей и уход за ними. Нынешние мамочки, с бабушкой и дедушкой еле–еле вырастившие одного затисканного, избалованного и несамостоятельного ребёнка, даже не представляют себе той ноши, которая ложилась на плечи женщине тех времён. Дети рождались почти ежегодно. Правда, многие из них умирали, но и тех, что оставалось, было очень много. Было абсолютно нормальным явлением иметь к тридцатилетнему возрасту семерых детей, причём старший к этому времени уже сам выходил в женихи. Нередко бывало и больше детей — за десяток (выживших). Теперь представим, что всех их нужно выносить, выкормить, чаще всего обшить, за всеми нужен уход, они болеют, капризничают. Их нужно обстирать и вымыть. Конечно, часть забот за малышами мать делегировала более взрослым детям. Скажем, восьмилетнему ребёнку мог вменяться в обязанность присмотр за трёхлетним.