альная женщина, не так ли? Однако и тут не всё так просто. Женщины этого периода могли быть трёх категорий: девушки (ни разу не бывали за мужем), замужние женщины, а также вдовы, солдатки и разведёнки. Секс с девственницей женатому мужчине мог аукнуться очень здорово: отец или братья могли сделать с ним то же самое, что и с насильником. Секс с замужней — аналогично. Обманутый муж мог, как минимум, избить соперника, а мог и убить. Тайно. К тому же, памятуя о наказании за внебрачный секс и измену, не каждая девственница и замужняя дама подпустит к себе мужчину. Разве что только самые развратные или психически больные нимфоманки. Остаются солдатки, вдовы и разведёнки. Да, эта категория женщин практиковала связи с женатыми мужчинами. Однако их было не так много — гораздо меньше мужчин, так что чисто статистически получается, что далеко не каждому достанется одинокая дамочка. К тому же, как я говорил выше, церковь и мораль очень здорово осуждали мужскую измену. Кобелирующая личность очень легко могла нарваться на проблемы с духовенством и общественностью, а в условиях общинности это создавало огромные трудности в жизни. Далеко не каждый мужчина согласится связываться с таким ради минутного удовольствия. К тому же дети на стороне могли стать причиной серьёзных имущественных потерь, если женщина обратится к властям и потребует от биологического отца денег на содержание детей. Так что радикальным патриархалам, мечтающим о реализации своей полигамности, следует помнить обо всём этом и понимать, что цеплять дамочек в эпоху патриархальной семьи гораздо проблематичнее, чем сейчас, в век промискуитета и контрацептивов. Патриархальная семья — территория моногамии.
А вообще говоря, и мужчины, и женщины практиковали адюльтеры, не очень–то страшась наказания. Это не было повсеместным явлением, но какой–то очень небольшой процент высокопримативных особей изменял своим супругам. Тайно, украдкой — но всё было примерно поровну. Обманутые мужья воспитывали чужих детей, обманутые жёны закрывали глаза на левые походы мужа. Особенно это было распространено в аристократической среде и семьях монархов. В мире пресыщенности и ожиревших мозгов свои развлечения. Не стоит считать их нормой для всего народа — для него супружеские измены были скорее исключением, нежели правилом.
2. Право на рукоприкладство. Как обычно, феминистки абсолютно во всём усматривают не что иное, как дискриминацию именно женщин. Наверно, даже в смертности человека они видят насилие природы над женщинами, «забывая» о том, что и мужчины тоже умирают в 100% случаев. Эта аналогия напрямую касается так называемого «права мужчины на рукоприкладство». Феминистки «забывают», что в те времена широко применялись телесные наказания — причём не только по отношению к женщинам. Учителя секли розгами нерадивых учеников, отцы и матери вкладывали ума через задние ворота своим детям, барин мог высечь мужика или бабу за провинность, самого барина могли бить кнутом за преступление. Даже представители царской семьи не избегали такой участи: при допросах царевича Алексея Петровича применялись телесные пытки. Так что говорить о каком–то сугубо мужском праве на насилие глупо. Глава семьи имел право применять телесные наказания, которые, как мы видим, одобрялись законом на всех уровнях, вплоть до царской семьи. Причём применять не просто так, когда вздумается, а в качестве наказания за провинность. Например, в Древнем Риме существовали нормы, ограничивающие право главы семьи на наказание, если возникало подозрение, что оно применяется не в воспитательных целях. Эти нормы действовали на практике, власть пресекала злоупотребления правом глав семьи на наказания. Так, прежде чем наказывать жену, муж был обязан выслушать её родителей, а если он так не поступал, то вмешивался цензор, который имел право применять или отменять наказания. Так что радикальным патриархалам следует понимать, что избивать жену за мельчайшую оплошность и держать её в паническом страхе не получится. Не стоит думать, что общество состоит из идиотов и садистов и санкционирует немотивированную агрессию.
Никакому отцу и мужу не нравится смотреть на страдания любимых детей и жены. Полагаю, были садисты, которые получали удовольствие от насилия над домочадцами. Типа Салтычихи (о которой феминистки тоже «забывают»). Но каждому ясно, что доля маньяков в обществе ничтожно мала. Так что телесные наказания вполне укладывались в перечень наказаний, разрешённых законом. И, надо сказать, применялись, вопреки мифам, очень нечасто.
Кстати, телесные наказания появились задолго до возникновения патриархальной семьи. И применялись, разумеется, далеко не только к женщинам. Как раз к женщинам в меньшей степени. Во время расцвета патриархальной семьи у женщин была куча поблажек перед законом по сравнению с мужчинами. Эти поблажки тихонько перекочевали в наш век «равноправия».
Что же касается не наказания за провинность, а домашнего насилия, то оно, как и сейчас, было обоюдным. Были семьи, где сильная, крупная дама поколачивала субтильного мужа, а тот просто–напросто боялся жаловаться властям, опасаясь насмешек. Совсем как сейчас. Я уж не говорю о психологическом насилии, в котором женщинам нет равных. Но и это было далеко не в каждой семье. В качестве иллюстрации приведу пример. Я знаю свой род на пять поколений назад (до первой половины XIX в), и ни в одном из этих поколений домашнего насилия не было.
3. Мужские привилегии. Это излюбленная тема негодования феминисток. Им всюду чудятся привилегии, но без повинностей, права без обязанностей. И тут они кричат о привилегиях, связанных с ролью главы семьи, начальника коллектива, но при этом «забывают» об обязанностях и ответственности, связанных с этой ролью. Какие они забывчивые, эти феминистки! Вот уж, действительно, девичья память!
Между тем ещё в Древнем Риме времён республики был сформулирован единственно возможный принцип соотношения прав и обязанностей, привилегий и повинностей: «Ubi emolu- mentum, ibi portas», «Где выгода, там и бремя». Впрочем, это и так понятно всем, кроме политических спекулянтов. Философский принцип неразрывного единства добра и зла, хорошего и плохого, приобретений и потерь известен очень, очень давно. Абсолютно каждый человек доходит до него интуитивно.
Точно так же дело обстоит и с привилегиями мужчины — главы патриархальной семьи. Точнее говоря, не с привилегиями, а с правами, связанными со статусом руководителя коллектива. Они уравновешивались дополнительными обязанностями, которых не было ни у женщины, ни у детей. Подробно об этих обязанностях мы поговорим чуть позже, когда будем разбирать роли и функции мужчины и женщины в патриархальной семье. Впрочем, об ответственности главы за всю семью, за весь вверенный ему коллектив мы уже говорили в разделе «Период варварства» главы «Мужчина и цивилизация».
Вот несколько примеров, когда мужчина отдувался за всю семью. За долги и недоимки наказывали мужчину, главу семейства, а не женщину, которая якобы была грушей для битья. Общественное порицание за проступки домочадцев также ложилось на мужчину. Его же осуждали, если домашние ленивые или жена неумеха, транжира или гулящая. Вина мужчины в том, что не сумел организовать труд, не смог проконтролировать супругу. Кстати, общественное осуждение ни о чём не говорит современному обывателю, привыкшему жить в атомизированном обществе, где соседи по лестничной площадке часто не знают друг друга. Однако в ту эпоху, когда существовала патриархальная семья, в обществе преобладала общинность. Соседи, односельчане были единым коллективом. Часто они совокупно принимали решения, судьбоносные для поселения в целом или для отдельных личностей. Репутация среди земляков была главной характеристикой человека, а общественное порицание и особенно остракизм становились зачастую более тяжёлой карой, нежели штраф или телесные наказания. Хотя, осознать это может и современный читатель. Достаточно смоделировать ситуацию. Представь, что все на твоей работе считают тебя дерьмом и ничтожеством, ни во что не ставят и мнение твоё никого не волнует. На тебя сыплется град насмешек, тебе поручают только те задания, которые требуют самой чёрной, непрестижной работы, и от которой отказываются все остальные. И главное — уволиться с этой работы нельзя. Каково?
А может ли женщина стать главой патриархальной семьи? Конечно, если мужчина не способен выполнять свои семейные обязанности. Если вдруг главой семьи становилась женщина, то и права, и обязанности вожака она принимала на себя. Это происходило в двух случаях. Во–первых, при гибели или тяжёлой болезни (недееспособности) мужчины. Во–вторых, если мужчина был настолько никчёмен, что не был в состоянии ни зарабатывать, ни руководить семьёй, ни полноценно воспитывать детей. Де–юре он оставался главой семьи, а де–факто добровольно залезал под каблук деятельной, предприимчивой женщины (если жена сама была не бестолочь). И общество уважало её так же, как если бы она была мужчиной. Окружающие судили по делам.
4. Миф о мужчине–лодыре, паразитирующем на бедной женщине–труженице. Визги феминисток о кухонном рабстве всем давно известны. Бедная женщина в поте лица готовит еду, стирает, моет полы, кормит кур и доит корову, а гадкий мужлан в это время… Нет, не лежит на печи, как утверждают феминистки. Потому что на нём — другой фронт работы. Во–первых, это заработок денег. Вся патриархальная семья ест то, что приготовит женщина, но готовит она ровно из того, на что заработает мужчина. Из этих же денег семья платит все подати, покупает одежду и предметы утвари. Во–вторых, на мужчине все столярные, плотницкие работы, начиная с изготовления скамьи и заканчивая постройкой самого дома. На нём же все работы с лодкой, если таковая есть. На нём же весь тяжёлый физический труд по хозяйству: резать скот, чистить навоз, расчищать поле; пахота, косьба, перевозка сена и плодов, заготовка дров — тоже на мужчине. Если в рационе семьи много дичи и рыбы, то охота и рыбная ловля также на мужчине. Как и уход за лошадью и инвентарём, изготовление инструментов. По совместительству на мужчине функция охранника и переговорщика по поводу всех внешних проблем, начиная от недоимок и заканчивая тёрками с сельским старостой. Конечно, феминисткам кажется, что всё это ерунда по сравнению с трудом тарелку помыть. Ведь тарелку они мыли, и им не понравилось. А дрова они никогда не заготавливали и поле не пахали, потому ассоциируют это с приятной оздоровительной прогулкой по лесу и по лугу.