Ассирийцы в мирное время предавались неге. Они давно забыли, как работать. Их интересовала только роскошь, причём желания росли по нарастающей. Они потребляли и потребляли то, что давали им рабы. Воины–ассирийцы переставали воевать, оставаясь в армии только в качестве командиров–офицеров, тоже ища роскоши и неги. По поведению мужчину было трудно отличить от женщины, да и по внешнему виду тоже. При этом численность коренных ассирийцев, и так сокращённая военными потерями, снижалась катастрофически. Брак ассирийки с рабом–вольноотпущенником стал нормой. К концу правления Ашшурбанипала ассирийцами были только царский двор, чиновничество и офицеры армии. Все остальные слои общества были рабами, вольноотпущенниками чужеземными наёмниками. Ассирийский язык употреблялся только во дворце: на улицах Ниневии и других городов говорили на всех языках Азии и западной Африки, только не на ассирийском.
Рабы, чужеземцы и вольноотпущенники в это время де–юре оставались подчинёнными ассирийцев. Однако де–факто получили в свои руки средства производства, землю, оружие. Переняли у своих господ навыки передового управления страной, экономикой, армией. И когда умер Ашшурбанипал — единственный цементирующий элемент изнеженного общества — страна покатилась в пропасть. На Ассирию тут же накинулись враги. Их внутри страны поддержало иноземное большинство, а изнеженные, женоподобные ассирийцы даже не сумели дать отпор. Их было слишком мало, и они разучились работать и воевать. Ассирия погибла. Сильный поддался соблазну избыточного потребления, праздности, отказался от своей природной функции, ослабел и погиб. Слабый перенял опыт, окреп, обрёл силу, волю к борьбе и победил. Естественный отбор действует и в масштабах народов. Но стало ли от этого легче ассирийцам?
Второй пример — Древний Рим. Его история очень похожа на ассирийскую, но гораздо лучше задокументирована и потому исследована нашими современниками. Всем известно победоносное шествие римских легионов по античной Европе, Азии и Африке, но мало кто пытается разобраться в причинах, которые привели к упадку империи. Указывают на слишком большую территорию, которую трудно защищать, на варварские орды, которые смяли Рим, на кризис экономики, основанной на рабовладении, и на другие причины. Это всё справедливо. Но почему эти проблемы, возникавшие в империи и раньше, вдруг привели к фатальному исходу? Например, территориальная причина выглядит сомнительной, поскольку численность населения (римлян) тоже возрастает. За счёт этого механизма русские люди покоряли огромные территории европейского севера, Сибири и удерживали их, а англичане и испанцы основали гигантские империи на нескольких материках. Варварские орды тоже не выдерживают критики как самостоятельная причина падения империи — страна выдерживала вражеские нашествия и раньше. Например, разрушительный поход галлов в 380 г. до н. э. и поход Ганнибала 211 г. до н. э. Во время галльского нашествия Рим не владел и десятой доли тех богатств, не имел и пятой части той армии, которые имел во время нападения Атиллы или Одоакра. Однако после галлов страна отряхнулась и продолжила расти и богатеть, а после похода Атиллы агонизировала, лежала в руинах и дожидалась войск Одоакра, которые окончательно прикончили её. Причины очевидны.
1. Численность римского населения снижалась — депопуляция. Она возникает только тогда, когда рождаемость ниже смертности. Причём дело именно в снижении рождаемости, а не в повышении смертности. Военные потери римлян были ниже потерь варваров из–за отменной тактики, стратегии и выучки. Медицина в империи однозначно превосходила таковую в германских лесах. Однако численность римлян уменьшалась, а численность варваров росла. Именно это, а не длинные границы и обширные территории (которые можно было бы заселить при нормальной демографической ситуации) обусловило неспособность римской армии сдерживать напор врагов. Почему же снижалась рождаемость? Выясним чуть позже;
2. Утрата римлянином военного ремесла, а обывателем — твёрдости духа. Это абсолютно очевидно: в III–IV вв до н. э. римляне относительно малыми силами справились с «девятым валом» нашествия галлов и закалённой в боях армией Карфагена. Но уже спустя 600 лет терпели одно поражение за другим, обладая десятками легионов и практически неисчерпаемыми ресурсами для мобилизации. Несомненно, средний римлянин и средний солдат времён Сципиона Африканского были гораздо более умелыми, стойкими воинами, чем такой же средний римлянин и легионер в период правления Ромула Августула, последнего императора Западной римской империи. И это при том, что тактика боя, индивидуальные боевые навыки в римской армии всё время совершенствовались и оттачивались в боях. Если выучка солдата улучшалась, то почему он стал размазнёй по сравнению даже с ополченцем, отражавшим поход галлов в 380 г. до н. э.? Очевидно, дело в боевом духе, стойкости, умении переносить тяготы и лишения воинской службы (то есть природных мужских качествах), а также мотивированности воевать вообще (то есть заинтересованности в победе своей страны). Среднестатистический римлянин времён Ромула Августула не хотел и не был способен воевать, тогда как его современник–германец мог и хотел воевать. Кстати, это (наряду с депопуляцией) есть причина того, что Риму времён заката приходилось массово привлекать в собственную армию иноземцев.
Суммируем. Деградация и окончательная кончина государства сопровождались двумя яркими и однозначными процессами: падением рождаемости римлян ниже уровня смертности (депопуляцией) и потерей мужчинами–римлянами природных мужских качеств. Обе эти причины падения империи мы видели и при рассмотрении Ассирии. И увидим ещё, когда будем рассматривать нашу современную постхристианскую цивилизацию. Однако в истории Ассирии о многих процессах мы могли только догадываться (например, о роли женщин в гибели страны). Но история Рима хорошо описана его современниками, поэтому гадать нет смысла. Лучше разберём, почему такое произошло.
Основным и практически единственным видом семьи в Древнем Риме времён царства и республики была патриархальная семья — cum manu. В её основу были положены те принципы, которые мы уже обсудили в главах «Период варварства» и «Патриархальная семья». Мужчина руководил семьёй, был добытчиком, выполнял мужскую работу, а также воевал: наступательные или оборонительные войны были делом обычным. Женщина рожала детей, ухаживала за ними, руководила домашним хозяйством, была первым советчиком мужа. Образ женщины–матери был очень уважаемым в Риме, и многодетная мать пользовалась почётом как со стороны мужа, так и со стороны общества. Особенно если дети прославляли семью ратными подвигами или политическими успехами. И мужчина, и женщина были заинтересованы в крепкой, многодетной, финансово и морально благополучной семье, поэтому Действовали в её интересах. Эгоистично–инстинктивное поведение активно осуждалось или даже наказывалось.
В конце III века до н. э. появилась ещё одна форма брака. Она прямо противоположна патриархальной семье как по юридическим моментам, так и по сути. Это брак sine manu («без власти мужа»). Он представлял собой обычный юридический договор о сожительстве двух сторон, свободных от взаимных обязательств. Он долгое время считался «неправильным», в отличие от патриархальной семьи. Брак характеризовался свободой развода без причины (просто по желанию одной их сторон), раздельным имуществом в браке, возможностью супругов подавать судебные иски друг против друга, а также многими другими вещами, невозможными в патриархальной семье. Никто никому ничего не был должен. Хотя номинально брак sine manu назывался семьёй, на самом деле это было сожительство двух чужих людей, действующих не в общесемейных интересах, а в своих собственных. Мужчина и женщина перестали взаимодополнять и потенцировать действия друг друга, сосредоточившись на самих себе. Долгое время — несколько веков — такой брак не был популярен по понятным причинам. О себе он в полной мере заявит тогда, когда империя будет на краю пропасти и станет одной из причин гибели страны. Пока же патриархальная семья давала стране богатство, славных воинов, дальновидных политиков, справедливых судей и народ, заинтересованный в процветании Рима и готовый защищать свою семью, свою страну.
Римский менталитет периода республики включал в себя, помимо общечеловеческих храбрости, стойкости и верности долгу, также аскетичность в быту и одежде, бережливость и благопристойность. Это входило в virtus romana, своеобразный кодекс чести римлянина. И это были не пустые слова. В 275 году до н. э. консул Публий Корнелий Руф был исключён из сената за то, что пользовался в доме серебряной посудой. В доме консула и полководца Марка Порция Катона стены не были даже оштукатурены. Во время Второй пунической войны (215 г. до н. э.) трибун Оппий добился принятия закона, ограничивающего женскую страсть к драгоценным украшениям. Он запрещал женщинам иметь больше 15 грамм золотых украшений, носить дорогие одежды и ездить в парных экипажах. Этого требовала напряжённая война с главным и сильнейшим на тот момент соперником — Карфагеном, армией Ганнибала. Сами мужчины во имя победы тоже отказывались от роскоши (вернее, ею не обладали). И вот отсюда начинается самое интересное.
Прошло двадцать лет. Однажды под влиянием своих недовольных жён несколько политиков робко предложили отменить закон. Консерваторы, коих было большинство, воспротивились. В стремлении к роскоши они видели опасность для общества и страны. Говоря современным языком, они опасались, что Рим превратится из сильной страны в изнеженное общество потребления, к тому же подчинённое женским прихотям. Но не тут–то было! Случилось нечто, чего не случалось в Риме ещё никогда. Женщины всего государства вышли на улицы, неистовствуя и требуя отмены закона. Они очень, очень сильно жаждали дорогих украшений, роскошной одежды, максимального комфорта. «Ни авторитет, ни скромность, ни приказы мужей не могли удержать замужних женщин дома. Они наводнили улицы Рима и подступы к форуму. Каждый день толпы женщин росли, потому что женщины приезжали в Город даже из провинций»,