Народу в столовой почти не было. Обедать было рано, Арсений спустился, чтобы купить пачку печенья или пакетик сухариков. Была у него такая дурная привычка – что-нибудь грызть, когда работает. То есть это Лера считала привычку дурной.
– У нас окрошка сегодня! – крикнула ему девушка-раздатчица из-за стойки.
– Здорово! – улыбнулся Арсений.
Окрошки захотелось сию минуту, немедленно. Заодно взял отбивную, ее тоже захотелось немедленно.
За соседним столиком четверо молодых людей – две девушки и два парня тихо переговаривались, хихикали. На него молодые люди внимания не обратили.
Желание узнать, есть ли у Кокорина наработки Ивана Яковлевича, не отпускало ни на минуту. Арсений знал, что узнает. Придумает, как это сделать. В свои силы он всегда верил.
– Привет!
Арсений поднял глаза от тарелки. Кокорин, стоя рядом, весело ему улыбался.
В руках у директора был поднос, на подносе суповая чашка. Обычно обед директору секретари приносили в кабинет.
– Как окрошечка?
– Отличная, – кивнул Арсений.
Кокорин поставил поднос на стол, снял пиджак, повесил на стул, а сам сел на другой стул, напротив Арсения.
В суповой чашке директора тоже была окрошка.
Есть расхотелось. Арсений с трудом заставил себя снова взяться за ложку.
– Как успехи? – весело смотрел на него Егор.
– Отлично.
– Рад за тебя.
Арсений доел окрошку, принялся за мясо.
Иван Яковлевич давно считал его полноценным ученым. Обсуждал не только уже оформившиеся идеи, но и задумки. Он и в больницу позвал Арсения, чтобы поговорить о последней своей работе.
«Приезжай, если сможешь».
Арсений смог, конечно. Он не сразу поверил, что молоденькая сестричка, которой они с Лерой при случае совали деньги в карман, ему говорит. Пустая кровать Лериного деда казалась невозможной. Сестричка совала ему в руки ноутбук, и он послушно прижал его к себе. Рядом на тумбочке лежало зарядное устройство, он взял его другой рукой и тоже прижал к животу.
– Как Лера?
– Нормально.
Молодые люди за соседним столом поднялись, понесли подносы с грязной посудой к стойке.
Негромко зазвонил сотовый. Егор сунул руку в карман пиджака, вынул аппарат, вышел из столовой, тихо говоря в трубку.
Пиджак висел рядом.
Арсений быстро огляделся. Спиной к нему сидела какая-то женщина с небрежным пучком на голове. В другом конце зала хмурый мужик смотрел в тарелку. Девушка-раздатчица болтала с кассиршей.
Арсений сунул руку в карман чужого пиджака. Сердце застучало громко, как будто рядом забивали сваю.
Рука нащупала плоский кусок пластмассы. Зажигалка.
Больше в кармане ничего не было.
Арсений вытащил пластмассовый прямоугольник, разжал руку. Не зажигалка, флешка.
Обычная флешка, красная с черным. Несколько точно таких же валялись у него в столе, секретарша принесла ему их с месяц назад.
Показался Егор, большими шагами направился к их столу. Арсений быстро сунул флешку назад в карман чужого пиджака.
Струсил, надо было сунуть в свой карман.
Странно, аппетит появился вновь, и мясо он доел с удовольствием.
– Успехов! – весело пожелал ему Кокорин, когда Арсений ставил на поднос грязную посуду.
– Спасибо, – зачем-то ответил он. Впрочем, получилось неплохо, ответил Арсений тоже весело, Егор от удивления даже напрягся.
Больше Арсений на начальника не смотрел. Поставил грязную посуду в стойку, поднялся в лабораторию.
Ему больше не приходилось уговаривать себя, что он во всем разберется. Теперь он был в этом уверен.
Времени до вечера было еще много, и он принялся подробно описывать все свои последние работы. Нужды в этом не было, отчетов по этим работам никто от него не требовал, но все, что выполнялось в рабочее время на предприятии, ему не принадлежало. Это являлось интеллектуальной собственностью предприятия и должно остаться на предприятии.
Он не вор. Ему чужого не надо.
Но и своего он не отдаст.
Катя капризничала, плакала, цеплялась за Раду.
– В чем дело? – спрашивала Рада. Старалась говорить спокойно, а получалось, что шипела. – В чем дело, Катя?
Коля молча пожимал плечами – понятия не имею, что на сестру нашло.
Родители приводили детей, сочувствовали Раде.
Прибежали две Катины подружки. Девушка-воспитательница взяла Катю за руку. Сад был обычный, районный, но Рада была им вполне довольна, сад находился в центре, родители детей были людьми интеллигентными и небедными, а воспитатели ласковыми. Раде повезло с садом.
Воспитательница увела всхлипывающую Катю, умчался к своим друзьям Коля.
Из сада Рада вышла обессиленная, как будто не спала несколько ночей. Свернула в переулки, медленно пошла к дому. Зазвонил телефон в сумке, Рада испуганно замерла, ругая себя за накативший страх.
Звонила девушка, последние полтора года убиравшая квартиру. Девушка-украинка уезжала в гости к родителям жениха, и на прошлой неделе Рада сама пылесосила свою немаленькую квартиру. Можно было вызвать кого-нибудь из фирмы, но Раде не хотелось видеть новых людей.
Ей никого не хотелось видеть.
– Радочка, приходить сегодня?
– Приходи, – решила Рада и запоздало поинтересовалась: – Как съездила?
– Ой, отлично! У Костика мама такая хорошая…
Рада слушала и кивала. Еще недавно она порадовалась бы за свою уборщицу, а сейчас женский голос, казалось, проникал в мозг, вызывая тупую головную боль.
– Приезжай прямо сейчас, – наконец удалось сказать Раде.
У уборщицы были ключи, и находиться дома для Рады не было никакой необходимости, но она заторопилась, прибавила шагу. Стало страшно, что уборщица найдет что-то, чего видеть ей совсем не стоит.
Девушка ничего не могла найти, Рада тщательно обыскала свою квартиру. Просто у Рады стресс и нервы ни к черту.
Счастливая уборщица приехала минут через сорок. Опять рассказывала, как хорошо ее приняли потенциальные родственники, Рада кивала, улыбалась.
Наконец девушка занялась уборкой, в ванной зашумела вода.
Рада подошла к окну. Сегодня черемуха не пахла, от этого сделалось еще тоскливее.
Двое полицейских в форме показались из-за кустов, решительно направились к подъезду. Затошнило. Рада прислонилась лбом к прохладному пластику окна.
Полицейские остановились около вышедшего им навстречу дворника, заговорили. Через минуту развернулись, исчезли за углом дома.
Тошнота не проходила, к ней добавился стук в висках.
Рада отошла от окна, прилегла на диван. Зашумел пылесос, прибавляя головной боли.
Рада поднялась, достала из сумки телефон, подержала в руках.
– Ты сегодня еще не на работе? – стараясь говорить весело, спросила Леру.
– Дома. Начальник работу прислал, а делать неохота.
– Может, погуляем? Погода хорошая.
– Давай, – обрадовалась подруга. – Начну нормально работать, опять месяцами видеться не будем.
Рада быстро переоделась, внимательно оглядела себя в зеркале. Она не красавица, но и некрасивой ее не назовешь. Лицо не совсем правильное, но в последнее время это стало казаться ее особой нестандартной красотой. Мужчины смотрят на нее с интересом, Рада не может этого не замечать.
Вчера в ресторане мужик за столиком напротив не сводил с нее глаз. Это даже подружки заметили.
Рада потянулась к туши для ресниц и отдернула руку. Ресницы у нее и без того черные, длинные.
Из некрасивого гадкого утенка вырос вполне приличный лебедь.
Черный лебедь, окутанный мрачным ореолом.
Красить губы Рада тоже не стала. Крикнула:
– Я ушла! – и спустилась к машине.
Сначала они с Лерой съели по мороженому, которое Рада купила по дороге. Потом подруга предложила пойти в парк. Рада не возражала.
Раньше они часто гуляли в старом парке, а в последние годы времени на это у обеих не было.
Лера свернула влево, в ту часть парка, которая казалась лесом. Неделю назад трава под деревьями только пробивалась, а сейчас лежала зеленым ковром. Странно, что Рада помнила пробивающуюся траву. Ей казалось, она не видит ничего и никого, кроме идущего впереди Егора.
– Милена интересовалась убийством в парке, – как можно равнодушнее сказала Рада. – Знаешь что-нибудь новенькое?
– Нет, – подруга покачала головой. – Как Милена Ивановна?
– Нормально. У нее много подписчиков.
– Знаю. Я смотрю ее ролики. Мне нравится.
– Мне тоже.
Навстречу прошла девушка. Она была в наушниках и пританцовывала в такт музыке.
– Мне не нравилась Аксинья, – заговорила Лера. – Убитую звали Аксинья.
Рада остановилась, прислушалась.
– Соловей.
Соловей щелкал, затихал, принимался щелкать и свистеть снова. А может быть, это был другой соловей, потому что птичье пение сопровождало их долго.
– Я ее терпеть не могла, а теперь мне кажется, что я перед ней виновата. Несмотря на то, что…
– Несмотря на что?
– Так…
Рада промолчала. И неожиданно почувствовала, что ненависть, которую она испытывала к убитой, никуда не исчезла. Ненависть осталась с Радой. И страх остался.
– Давай свернем, – предложила Лера и повернула направо. – Аксинью убили прямо там, впереди. Ее нашел соседский мальчик. Мальчишки и полицию вызвали. – Лера улыбнулась. – Парни переживают, что убийцу не увидели.
Рада приехала, чтобы узнать хоть что-то новое про убийство, а слушать это не было никаких сил.
– И неизвестно, расследуют убийство или нет.
– Расследуют, наверное, – удивилась Рада. Постаралась удивиться.
Лера пожала плечами.
– На работу полиция приходила только один раз. Я специально Сеню спрашивала. Правда, потом один полицейский Сене с моей подачи звонил, но Сеня с Аксиньей непосредственно не работал, ничего о ней не знает.
– Арсений может не знать, с кем полицейские разговаривают.
– Может, – согласилась Лера. – Но по дому полиция тоже прошлась только один раз. Это я точно знаю, все последние дни из квартиры почти не выходила.
– Кофе попьем? – предложила Рада, свернув к скрытым за кустами столикам.