– Кафешку открыли! – удивилась Лера. – А я и не знала.
Рада похолодела. Она тоже не должна была знать про недавно открытое кафе.
Заказали кофе, снова съели по мороженому.
– Вчера встречалась с девочками из консерватории, – рассказывала Рада. – Хорошо устроиться трудно, девчонки в музыкальной школе работают.
– Ты бы устроилась, – возразила Лера. – Ты очень талантливая.
– Была, – невесело засмеялась Рада.
Зазвонил телефон. Рада потянулась к лежавшей на соседнем стуле сумке, ответила на вызов с незнакомого номера.
– Рада, у Кати температура…
Воспитательница говорила быстро, а смысл сказанного Рада поняла не сразу.
Она еще утром обязана была заметить, что дочь больна. А она думала о своих проблемах, и ей было наплевать на собственного ребенка.
Лера вызвала такси, посадила Раду в машину. Раде хотелось, чтобы подруга поехала вместе с ней, но просить Леру об этом она не стала.
Арсений спустился вниз, когда здание уже должно было опустеть. Оно и опустело. В коридоре никого не было, в лифте тоже.
Охранник у входа читал потрепанную бумажную книгу. На мониторе компьютера перед ним виднелись пустые коридоры предприятия.
– Мне бы ключи от… – Арсений назвал номер комнаты.
Ключи наверняка были у Ирины, но она сегодня на работе не появилась, а просить ключи у кого-то другого не хотелось. Коллеги знали, что ему нечего делать в комнате Аксиньи Таращенко. Это могло вызвать ненужное любопытство.
Впрочем, никто из подчиненных не имел права интересоваться, зачем их начальник хочет попасть в любое помещение.
Арсений не был уверен, что охранник знает, какую должность он занимает. Охранники были пришлые, фирма имела договор с охранным предприятием.
– Сейчас, Арсений Палыч, – охранник, мужик примерно его возраста, отложил книгу, поднялся, открыл стойку с висящими на ней ключами от офисов.
Наверное, знать начальство входило в его служебные обязанности.
Курить в здании можно было только на лестницах, но там всегда толпился народ, и Арсений нередко спускался вниз, курил, стоя на крыльце. Иногда разговаривал с охранниками и знал, что мужики в основном приезжие, из глубинки. Арсений мужикам сочувствовал. Работа у них была не пыльная, но очень уж тупая. Он бы от такой работы через месяц впал в полную депрессию.
Охранник протянул ключи, Арсений поблагодарил.
Время было потрачено зря, ничего интересного ни в компьютере Таращенко, ни в ее столе он не обнаружил. Впрочем, он не слишком на это рассчитывал.
Стол наверняка обыскала полиция и в компьютер тоже заглянула.
Ящики стола были почти пусты, только в верхнем валялась заколка для волос, оригинальная, под старину. Арсений сунул заколку в карман и задвинул ящик.
В служебной почте было всего несколько писем. Ирина посылала кое-какие материалы, чтобы Таращенко, как выражались в фирме, их «причесала». Причесывала тексты Аксинья Таращенко плохо, Ирина выражала недовольство, заставляла переделывать.
Какой ерундой приходится заниматься. Получать бы деньги за настоящую работу, за результаты. Набрать бы им с Ириной стоящих помощников…
Арсений попробовал найти личную почту Таращенко. Это удалось с третьей попытки, но результатов тоже не принесло. Аксинья покупала одежду в интернет-магазинах, а недавно приобрела билет в зал Чайковского.
Арсений никогда бы не заподозрил Ксану в любви к классической музыке. Он знал только одного человека, посещающего подобные заведения, – подругу жены Раду Кокорину.
У Аксиньи наверняка были странички в соцсетях, но доступ к соцсетям в фирме был перекрыт.
Арсений выключил чужой компьютер, запер комнату, вернулся к себе. В нарушение всех правил закурил, открыв настежь окно кабинета. Внизу, на служебной стоянке, стояла только одна машина – его собственная.
Давно надо было ехать домой, но он еще задержался. Довольно быстро сумел добраться до архива с записями с камер видеонаблюдения и теперь знал, что Кокорин появился в день убийства Таращенко только перед обедом. Он успевал совершить убийство и спокойно доехать до работы.
Впрочем, Егор всегда приходил, когда хотел.
На совещания опаздывал почти постоянно. Ему нравилось, когда его ждут. Лера назвала бы эту милую привычку бескультурьем, но у Егора были свои представления о жизни.
Между прочим, правильные представления. Егор был вполне успешным человеком, в отличие от Леры и Арсения.
Арсений усмехнулся. Странно, что у него мелькнула мысль связать убийство и Егора. Старый друг из тех, кто сам рук не пачкает. Да и ни к чему ему убивать девчонку, даже если она помогла подобраться к работам Ивана Яковлевича.
Арсений спустился вниз, вернул ключи, перекинулся с охранником парой слов и поехал домой.
У дома Радиной тетки Егор действительно оказался случайно. Встречался с чуваком из министерства, а выбранный ресторан располагался на соседней с домом Милены улице. Ресторан предложил партнер. Егор согласился, ему было все равно, где друг друга прощупывать.
Прощупывали они друг друга во второй раз. Министерский работник предлагал вполне действенную схему, а Егор раздумывал. Внешне все выглядело вполне пристойно, собеседники обсуждали перспективы развития отрасли. Но и им самим, и любому другому, кто хоть немного разбирался в проблеме, было ясно, что речь идет о простом и ясном распиле бюджетных средств с хорошим откатом. На предложение нужно было соглашаться, деньги и для предприятия, и для самого Егора были не лишние, но Егор и на этот раз тянул время.
Человеком Егор был очень осторожным и понимал, что без Арсения Сосновского с отчетностью по предлагаемым работам могут возникнуть проблемы.
Это большим корпорациям хорошо. Деньги им выделяются немереные, результаты получаются никакие, и никто никаких отчетов с них не спрашивает. Журналисты иногда задают неприятные вопросы, но журналисты и президенту иногда неприятные вопросы задают, к этому все привыкли, и никто на это внимания не обращает.
– Миленочка, ты дома? – позвонил родственнице Егор, опять не дав собеседнику окончательного ответа. – Я случайно оказался в твоем районе.
Как-то так получилось, что тетку Егор сразу начал звать на «ты» и по имени. Впрочем, Милена всегда отлично выглядела, а когда Егор только входил в семью, казалась почти девушкой.
– Заходи, Егор, – не могла не предложить родственница.
Милена всерьез его беспокоила. Конечно, на фоне неприятностей тестя проблемы, связанные с Миленой, казались пустяками, но Егор понимал, что и их не стоит выпускать из виду.
Ему не нравился последний любовник родственницы. Очень не нравился.
Не нравился настолько, что он даже попросил Ксану ему помочь. То есть она сама предложила.
– Проходи.
Милена была в простом домашнем платье до колен. Раньше он не замечал, какие красивые у родственницы ноги. Впрочем, это трудно было заметить, Милена предпочитала брюки.
Темные, как у Рады, волосы сколоты в небрежный пучок. В волосах мелькала седина, но Милена ее не закрашивала.
– Я не помешал?
– Нет.
Он встречал Раду после концерта. Рада нечасто ходила на концерты, но в тот день у какой-то ее подружки оказался лишний билет, и жена составила подружке компанию. Был выходной, Егору надоело сидеть дома, и он прогулялся под тихим падающим снегом по сверкающей огнями Москве. Рада, выходя вместе с толпой из дверей концертного зала, не ожидала его увидеть, очень обрадовалась и смотрела на него с ласковым обожанием. Они проводили подружку до метро, а сами зашли в ближайший ресторан.
Милену он заметил первым, Рада сидела спиной ко входу.
– Милена, – усмехнулся тогда Егор.
Жена быстро обернулась, хотела встать или помахать рукой, но он остановил ее. Милена была не одна. Рядом с ней стоял высокий худощавый мужик, равнодушно обводящий зал глазами. Взгляд у него переставал быть равнодушным, когда он смотрел на родственницу.
Пара села так, что Егору было их видно. Рада тоже несколько раз оборачивалась, с любопытством разглядывая нового Милениного друга.
В том, что это был «друг», не было никаких сомнений.
Немолодые мужчина и женщина не замечали никого вокруг.
Он добрую сотню раз видел Милену с ее «друзьями». Милена смотрела на них с легкой иронией. Иногда Егору казалось, что она относится к ним, как к домашним собачонкам, хотя людьми ее друзья являлись весьма почтенными.
Егор и Рада потом ждали, что Милена позовет их знакомить с новым приятелем, но тетка не позвала. Она о нем даже не обмолвилась.
– Могу пожарить тебе отбивную. Хочешь?
– Спасибо, не надо. Чайку.
Милена повернулась, пошла на кухню. Со спины ей нельзя было дать больше тридцати.
Егор замялся, но не шагнул вслед за хозяйкой, быстро прошел в комнату, выдвинул ящик книжного шкафа и сунул руку под стопку бумаг. В ящике пришлось пошарить двумя руками, чтобы убедиться, что пистолета там нет.
– Егор!
– Иду.
Милена поставила ему большую чашку, налила чай. Чашка считалась его, но он ее терпеть не мог. Мелкие цветочки под золотым ободком напоминали что-то деревенское, плебейское.
– Как Катя?
Родственница достала из холодильника коробку с тортом. Большой кусок от торта был уже отрезан, на пустом месте вместе с крошками валялась цукатинка.
– В каком смысле? – не понял Егор.
Милена повернулась и с удивлением на него посмотрела.
– У Кати тяжелое воспаление легких.
– Что? – замер Егор. Во рту неожиданно пересохло. Он кашлянул и глупо спросил: – Почему Рада мне не позвонила?
17 мая, четверг
Ванечка не настаивал, чтобы она ехала на работу, и Лера опять осталась дома. Проводила Арсения, открыла ноутбук и заставила себя отключиться от всех посторонних мыслей. Зашумел остановившийся на этаже лифт. Арсений опять не закрыл внутреннюю дверь квартиры, и лифт было слышно. Лера поднялась, прошла к двери. Зазвонили в соседнюю квартиру. Лера отперла железную дверь, распахнула.
У бывшей Кс