Рады дома не оказалось, и он отчего-то не то чтобы обрадовался, но почувствовал облегчение. Хотя мог бы и забеспокоиться, слишком часто жена стала исчезать. В последний раз, когда он приехал за Радой на ее очередной девичник, жена показалась ему такой загадочной и красивой, что впору было начать ревновать.
С детьми находились тесть и теща. Теща засуетилась, быстро организовала мужчинам ужин и снова ушла к детям. Егор достал бутылку коньяка, показал тестю – будете? Тесть кивнул, он налил коньяк в бокалы.
– Как ваши дела? – Егор поднял бокал.
– Отлично, – усмехнулся тесть. Одним глотком опрокинул в себя коньяк и пристально посмотрел на Егора. – А твои?
Егор отпил обжигающую жидкость, подержал во рту, проглотил.
– Нормально. Работаю. Пытаюсь организовать тендер.
Тесть понимающе кивнул, взялся за нож, отрезал кусок мяса.
– Убийцу твоей… барышни нашли?
– Не знаю.
– Почему не знаешь? – тесть замер с ножом и вилкой в руках.
– Спросить не у кого.
Ему было тошно говорить о Ксане.
– Егор…
– Я ее не убивал! Меня это не касается! – Зря он так, говорить нужно поспокойнее. Егор виновато улыбнулся.
Тесть тяжело вздохнул и снова принялся за мясо.
Хлопнула дверь, из прихожей послышался голос Рады. Жена появилась в столовой через пару минут. Сегодня она не выглядела загадочной и сказочно красивой. Она была усталой. Егору показалось, что ей, как и ему, хочется остаться одной, без родителей и даже без него.
В карман пиджака он полез, когда Рада уже легла. Заколку нужно было срочно куда-нибудь перепрятать. Он подержал ее в кулаке и снова опустил в карман.
23 мая, среда
Снова изучать аккаунт Аксиньи принялись еще вечером, а утром продолжили.
Сведения о Святославе Мазурове Ксана собирала тщательно. Московской его деятельностью она не интересовалась, а скриншотов заметок в выходящей в их родном городе газете подобрала много. Писал Мазуров о коррупции, об отвратительном качестве дорожных работ, намекая на то, что выделенные на работы денежки до исполнителей не доходят. Еще писал о том, что ветхое жилье не ремонтируется, и жителей из опасных для проживания домов не переселяют. Писал о том, о чем все читатели и без него знали.
А однажды написал о том, что одиноким старикам стоит быть осмотрительными при заключении договоров с фирмами, обещающими отличный уход в обмен на недвижимость. Конкретных фактов о том, что заключившие в их городе договоры старички слишком быстро отправляются на тот свет, в заметке не было. Ссылался Мазуров на примеры из других регионов.
Через месяц после выхода заметки о стариках Мазурова избили. Сильно избили, он месяц лежал в больнице. Об этом происшествии сообщений было много, и в газетах, и в интернете. Версии строились самые разные, а сам Мазуров от расспросов уходил. А после этого перебрался в Москву.
Напрасно они вчера сразу принялись звонить журналисту. Сегодня они задали бы Мазурову много дополнительных вопросов.
Даша достала телефон, принялась тыкать в сенсорный экран.
– Мазурову?
– Угу.
Абонент не ответил, подруга положила телефон на колени.
– Мешаю я тебе…
– Не мешаешь.
Лера пыталась работать, но думала об убитой Аксинье и журналисте Мазурове.
Заиграл ее сотовый, Ванечка озабоченно спросил:
– Можешь приехать? Работенка одна намечается, поговорить нужно.
– Могу, – быстро ответила Лера.
Еще бы она не могла, если зарплата ей исправно капает.
– На работу вызывают? – поняла Даша.
– Да. Ты без меня Мазурову не звони, – предостерегла Лера.
– Почему?
– Потому что я не хочу, чтобы тебя… Не звони без меня, Даш. Как-то мне… тревожно, – попросила Лера.
Даша посмотрела на нее с робкой, жалкой благодарностью. Хотела что-то сказать, но промолчала, взяла в руку телефон, достала из кармана джинсов ключи от квартиры и ушла к себе.
Работа намечалась отличная. Повозиться придется, но, если сделать все аккуратно и грамотно, потом программное обеспечение вполне может пойти в серию. Тогда денежки станут капать регулярно при минимальных трудовых усилиях.
– Берем? – уставился на нее Ванечка.
Решение он уже принял, но ему хотелось услышать от нее подтверждение.
Счастье, что у нее такой отличный начальник.
– Берем, – кивнула Лера и осторожно поинтересовалась: – Можно я дома пока поработаю?
– Да какая мне разница! – отмахнулся Ванечка. – Работай где хочешь.
Мысленно он уже выстраивал структуру будущего программного обеспечения, и Лера ему мешала.
Сирень уже отцвела, а Лера только сейчас это заметила. Азиат-дворник косил под кустами успевшую подрасти траву, и в воздухе пахло свежестью.
Лера свернула к подъезду, распахнула дверь, подождала, когда подойдет соседка с детской коляской. Соседка была чуть постарше Миши, Лера помнила ее еще девочкой.
– Здравствуйте, – шепотом поздоровалась девушка. Нагулявшийся малыш лет полутора спал, зажав в руке пластмассового мышонка.
– Здравствуйте, – улыбнулась Лера. – Нагулялись?
– Нагулялись. – Молодая мамочка нахмурилась, грустно посмотрела на Леру. – Слышали, у нас соседку убили?
– Слышала, – кивнула Лера и взялась за низ коляски, помогая поднять ее по ступеням. – Она рядом со мной жила. Сейчас сестра ее приехала.
– Я неделю в парк ходить боялась, – призналась соседка, останавливаясь у лифта.
– Представляю.
– Я убитую не знала почти. – Подошел лифт, соседка вкатила коляску, Лера вошла следом. – Даже на детской площадке не сразу узнала.
– На какой детской площадке? – машинально спросила Лера.
– В парке. В парке отличные площадки и воздух хороший. Туда со всех наших домов детей приводят.
– Но у Ксаны не было ребенка, – удивилась Лера. – Она была на площадке одна?
– Не помню. – Молодая соседка наморщила лоб. – Кажется, она с кем-то разговаривала. На площадке много лавочек, многие просто так там сидят, без детей.
Лифт остановился. Лера улыбнулась соседке на прощанье и позвонила в Дашину дверь. Ей никто не открыл, но она не забеспокоилась.
Она забеспокоилась позже, когда Даша не появилась и вечером, а ее телефон не отвечал.
То, чем он занимался, было ребячеством, но ничего лучшего Арсений придумать не мог. Утром тайком от Леры сунул в карман ключи от дачи, а в обед, предупредив Ирину, что задержится или вовсе больше не появится, поехал за город.
Дача принадлежала Лериному деду. Несколько лет назад на месте старой развалюхи построили новый дом, в котором предполагалось собирать семью, но дом толком так и не был обжит. Лерины родители отдыхать предпочитали на заграничных курортах, Арсений с Лерой тоже, а сам Иван Яковлевич после смерти жены на даче ни разу не появился.
Лера рассказывала, что дед и раньше загородную жизнь не очень любил. Лериной бабушке всегда с трудом удавалось уговорить деда переехать на дачу. На даче дед скучал и рвался в город, бабушка уезжала вместе с ним, потом всю зиму ворчала, что не смогла летом нормально отдохнуть, а дед виновато опускал глаза.
Это Арсений помнил, сам наблюдал.
Земля за городом уже давно просохла. Соседская калитка была распахнута настежь, с участка слышались детские голоса.
Машину он оставил прямо на дороге. Отпер калитку, быстро прошел к дому. Через низкий забор хорошо просматривался соседский участок, там трое детей возились около качелей. Взрослых, к счастью, видно не было, и ни с кем объясняться не пришлось.
Около порога валялись брошенные тещей тапочки. Одна тапочка лежала боком, Арсений наклонился, поправил. Поднялся по лестнице на второй этаж, потом на третий. Он был полуэтажом, крыша здесь плавно опускалась к небольшим окнам. Теща мечтала устроить здесь гостиную, пить чай, наблюдая через наклонные окна за звездным небом, но вместо гостиной помещение превратилось в кладовку, куда все относили ненужные вещи.
Ящик со старыми Лериными игрушками стоял в углу. Ящик был самодельный, его в незапамятные времена сколотил еще Лерин прадед. Когда строили новый дом, вполне приличная мебель из старого дома была безжалостно отправлена на помойку, а ящик не выбросили. Кажется, его первым втащили, когда новый дом наконец был построен.
Арсений откинул крышку, отодвинул лежащего сверху потертого плюшевого мишку. Пошарил рукой, но пистолета не нашел. Мишку пришлось вынуть, а с ним и нескольких кукол. Пистолет лежал на самом дне. Арсений подержал его в руке и сунул в задний карман джинсов.
Сегодня он впервые за долгое время пришел на работу в джинсах. Когда они с Егором только начинали работать вместе, он не признавал другой одежды, пока однажды Егор, укоризненно на него посмотрев, не засмеялся.
– Слушай, ты же не работяга, не слесарь, – морщился Егор. – Ты заместитель директора. Купи костюм.
– Я работяга, – не согласился тогда Арсений. Тогда он еще мог выносить Егора. – Я сам провожу опыты, ты же знаешь.
– Купи костюм. Не появляйся больше в таком виде. – Егор махнул ему рукой и помчался дальше по коридору.
Друг тогда еще не привык к мысли, что он директор огромного известного предприятия, и от радости все время куда-то мчался.
На следующий день Арсений пришел на работу в костюме.
Он снимал пиджак, натягивал рабочий халат, скручивал провода, паял. Вечером опять надевал пиджак и проходил в нем мимо охранников.
Зря он тогда подчинился. И потом зря подчинялся.
Он сам сделал все, чтобы Егор мог им помыкать.
Арсений потрогал спину распахнутой ветровки. Она надежно прикрывала пистолет.
Когда он шел от дома к калитке, соседский участок оказался пустым. Дети куда-то убежали.
В машине он пистолет из кармана вынул, обернул целлофановой сумкой и положил на соседнее сиденье.
Пистолет был игрушечный, но от настоящего его отличить было трудно. Он привез игрушку племяннику из заграничной командировки. Племяннику тогда было три года. Арсений бродил по огромному чужому супермаркету, рассматривал точно такие же игрушки, которые лежали в российских магазинах.