— Фрау Ягода? — позвала она и прислушалась, пытаясь определить, откуда доносилась музыка. Пия узнала «Scorpions», песню из альбома «Worldwide Live», звучавшую с громкостью децибел двести. Ее сердце бешено колотилось и ладони вспотели, когда она осторожно передвигалась вдоль коридора. Судя по всему, здесь шел ожесточенный бой.
Повсюду валялась одежда, напольная ваза опрокинулась и разбилась на множество мелких осколков. От пронзительного крика, последовавшего за глухими ударами, у Пии волосы встали дыбом. Правильно ли она поступает, расхаживая по дому в одиночестве? Сколько мужчин приехали на «Шкоде» с польскими номерами? Что ей делать, если ей вдруг будут противостоять четверо или пятеро вооруженных людей? Но у нее не было времени, чтобы вызвать полицейский наряд. Женщина, кажется, находилась в опасности. Пия сделала глубокий вдох, сняла оружие с предохранителя и стала двигаться вдоль стены. Наконец она решительно вошла в большую комнату.
Зрелище, которое предстало ее глазам, ошеломило; к такому она не была готова и лишилась дара речи. Марианна Ягода действительно оказалась в затруднительном положении — правда, в ином плане, нежели Пия себе представляла. Она и ее любовник так были заняты друг другом, что даже не заметили невольную зрительницу.
Разрываясь между потребностью громко рассмеяться от охватившего ее чувства облегчения и желанием немедленно покинуть дом, Пия сумела-таки незаметно уйти. Совершенно очевидно, Ганс Петер Ягода был не единственным, кто не хранил верность в этом браке. Пия прислонилась к стене возле входной двери и думала, как ей поступить. Она убрала пистолет назад в плечевую кобуру и деликатно досчитала до ста, прежде чем нажать кнопку звонка. Прошло примерно минут пять, музыка в доме смолкла и послышались звуки приближающихся шагов. В дверном проеме появилась Марианна, недовольная тем, что ей помешали, возбужденная и запыхавшаяся. В ней трудно было заподозрить женщину, муж которой находится под стражей по подозрению в убийстве.
— Слушаю вас. — Она посмотрела на Пию пронзительным взглядом, прежде чем узнала ее. — А, полиция.
— Добрый день, фрау Ягода, — ответила Пия. — Надеюсь, я не помешала. Я была в ваших краях и решила заехать, поскольку у меня есть к вам еще пара вопросов.
— Проходите. — Марианна сделала шаг в сторону.
Мужчина, который еще пять минут назад доводил ее до блаженного визга, сидел на полу и собирал осколки цветочной вазы. Пия с удивлением узнала в нем крепкого конюха из комплекса «Гут Вальдхоф».
— Мне кажется, я вас уже видела в конюшне в Келькхайме, — обратилась она к мужчине.
Тот быстро взглянул на нее, но промолчал.
— Кароль не говорит по-немецки, — сказала Марианна Ягода. — Я попросила его сделать кое-какие работы в саду. Проходите в кухню, я сейчас приду.
Пия безоговорочно приняла эту ложь и вошла в кухню, но остановилась у двери и прислушалась.
— …Еще не готов, — вполголоса произнесла жена Ягоды. — Это не займет много времени.
— Мне нужно вернуться в конюшню, — ответил якобы не говорящий по-немецки конюх. — Кампманн будет недоволен, что я долго отсутствую.
— Что тебе Кампманн? Подожди меня наверху, я сейчас приду.
Пия не разобрала ответ поляка, но в его голосе не прозвучало особого восторга.
— Предупреждаю тебя, — пренебрежительно засмеялась Марианна. — Ты думаешь, я тебе так хорошо плачу, потому что ты великолепно убираешь боксы?
Через некоторое время она пришла в кухню, открыла холодильник и спросила Пию:
— Вы тоже хотите что-нибудь выпить?
— Нет, спасибо, — вежливо отказалась Кирххоф.
Марианна пожала плечами, достала бутылку воды из холодильника и стакан из шкафа. Пила она большими жадными глотками.
— А где ваш сын? — поинтересовалась Пия.
— В интернате на Бодензее. Он приезжает домой только на выходные. — Марианна откинула длинные темные волосы на спину и села за кухонный стол. — Чем я могу вам помочь?
— Я хотела узнать у вас, что вы делали в тот вечер, когда погибла Изабель Керстнер.
— Я находилась здесь. У нас было много гостей. Почему вы об этом спрашиваете?
— Простая формальность, — улыбнулась Пия. — Могло случиться так, что у вас здесь собралось чисто мужское общество и вы не захотели к нему присоединиться.
— Тогда действительно была чисто мужская компания, — подтвердила Марианна Ягода. — Деловые партнеры моего мужа. Но так как я принимала гостей, мое присутствие было необходимо.
— Ваш муж сказал нам, что в тот вечер он ждал Изабель Керстнер, которая тоже была приглашена, но она не пришла.
— Да, это так, — подтвердила Марианна. — Он был очень недоволен тем, что она не приехала. Она ведь занималась обслуживанием клиентов и получала за это зарплату.
Пия полистала свою записную книжку.
— Вы знаете, что именно делала Изабель за деньги, которые она получала?
Марианна Ягода бросила на нее недоверчивый взгляд:
— Что вы имеете в виду?
— Обслуживание клиентов. Как это следует понимать? Она подавала кофе? Встречала клиентов в аэропорту? Или…
— На что вы намекаете? — Голос Марианны звучал резко.
— Ну хорошо. — Пия бросила на женщину быстрый взгляд. — В квартире Изабель мы нашли целую стопку фильмов, которые запечатлели ее интимные отношения с разными мужчинами. Ваш муж был столь любезен, что рассказал нам, что все эти мужчины в большинстве случаев являлись бывшими деловыми партнерами «ЯгоФарм».
— В самом деле? — Недоверие на лице Марианны Ягоды сменилось любопытством, и, когда она опять заговорила, в ее голосе послышалась циничная насмешка: — Вот почему она так много зарабатывала… Я всегда задавалась вопросом, отчего она обходится моему мужу в десять тысяч евро в месяц.
— У вашего мужа тоже были отношения с Изабель, — сообщила Пия и с напряжением стала ждать реакции.
К ее удивлению, Марианна звонко рассмеялась.
— Да что вы! — Она сделала презрительный жест рукой. — Мой муж вообще не интересуется такими тощими бабенками.
— Боюсь, вы ошибаетесь. — Пия положила на стол диктофон.
— Что вы себе позволяете? — Марианна Ягода прекратила смеяться, искра гнева появилась в ее темных глазах. — Мой муж любит меня, он бы никогда…
…Меня тошнит при мысли об этой жирной курице, — донесся из диктофона голос Ягоды. — Пыхтящий бегемот! Давай же, скажи, что ты сделаешь со мной, когда я к тебе приеду, это меня заводит…
Марианна Ягода, сжав губы, смотрела на диктофон, ее лицо как будто окаменело, руки сжались в кулаки.
— Этот лживый червяк… — наконец злобно процедила она.
— Вы не знали, что ваш муж состоит в интимных отношениях с Изабель? — Пия убрала диктофон.
Марианна подняла глаза от столешницы и посмотрела на Пию.
— Черт подери! Конечно нет! — ответила она сдавленным голосом. — Его счастье, что он в следственной тюрьме.
Она, казалось, была глубоко потрясена этой довольно беспощадной правдой, и Пия почти начала испытывать к ней определенное сочувствие. Но потом она опять вспомнила о родителях Марианны, которые умерли мучительной смертью, отравившись угарным газом, и, возможно, не без причастности к этому их жадной до денег дочери.
— Когда я познакомилась с моим мужем, я не была такой толстой, как сейчас, — проговорила вдруг Ягода. — Я, правда, никогда не была стройной, но после беременности я поправилась. Сначала на десять килограммов, потом на двадцать. Моему мужу это нравилось. Он это всегда утверждал. — Она опустила взгляд. — Всегда говорил мне, что будет любить меня такой, какая я есть.
— Но он ведь с вами больше не спал? — предположила Пия. — Конюх находится сегодня здесь не для того, чтобы поработать в саду?
Марианна выпрямилась.
— Послушайте, — проговорила она почти с угрозой, — я действительно толстая, но тем не менее я женщина. Мне только тридцать семь лет. Это унизительно, и я знаю, что люди вроде вас смеются надо мной и считают противоестественным, если такая толстуха, как я, испытывает сексуальные желания. — Уголки ее рта задрожали. Казалось, Марианна вот-вот расплачется, но она быстро взяла себя в руки и резко встала. — Вас еще что-то интересует?
Пию интересовало многое, но она решила, что на этот раз беседу лучше завершить. Марианна Ягода должна спокойно еще раз переварить все, что она только что узнала.
Боденштайн, пролистав записную книжку Изабель Керстнер, начал постепенно понимать взаимосвязь, которую до сего времени ни он, ни его сотрудники не замечали.
— Добрый день, шеф. — В его кабинет вошла Пия Кирххоф. — Я только что была у Марианны Ягоды и могу вам сказать, что…
— Посмотрите сюда. — Боденштайн придвинул к ней записную книжку, и Пия склонилась над страницами.
— Что вы имеете в виду? — возбужденно спросила она.
— Вот. — Боденштайн указал на запись от двенадцатого августа. — Как мы могли это не заметить?
— «Анна. Фотографии Гарди и Фэтти», — прочитала Пия и скептически покачала головой. — Анна? Анна Лена Дёринг?
— Я думаю, что да, — кивнул Боденштайн. — «Гарди» — это Гарденбах, а «Фэтти»[13] Изабель назвала Марианну Ягоду. Это нам известно из записной книжки. Может быть, Изабель получила фотографии вовсе не от Гарденбаха, а от Анны Лены Дёринг? Давайте-ка мы сейчас к ней съездим.
В начале седьмого Боденштайн припарковал свой «БМВ» напротив дома доктора Керстнера, где они рассчитывали найти Анну Лену Дёринг. Но жилище выглядело темным и пустым. По пути Пия рассказала о своем разговоре с супругами Хельфрих и о приключении в доме Ягоды.
— Вы верите, что Ягода ничего не знала о своем муже и Изабель? — спросил Боденштайн.
— Она казалась оскорбленной и потрясенной. Во всяком случае, она ни разу не поинтересовалась своим мужем. Если вы спросите меня, то, на мой взгляд, она это знала и поэтому ему изменяла.
Боденштайн набрал номер ветеринарной клиники, в глубине души надеясь, что трубку возьмет Инка. Но там вообще никто не ответил, а потом включ