ился автоответчик. Боденштайн вспомнил, как Риттендорф ему объяснял, что они сразу перезванивают, так как автоответчик заставляет срабатывать звуковой сигнализатор у дежурного ветеринара. Он продиктовал свой номер мобильного телефона на автоответчик и отключил телефон.
— Мы еще не спрашивали Риттендорфа, что он делал в субботу вечером, — нарушила молчание Пия.
— Для этого не было повода.
— А может, наоборот, — сказала Пия. — Мне в голову пришла мысль, что Хельфрих и Риттендорф вполне имели основания убить Изабель. На ее совести была смерть одного из их друзей, того самого, который повесился в своем гараже. И потом еще… Михаэль Керстнер.
— Казнь из мести за друзей? — Боденштайн с сомнением посмотрел на свою коллегу.
— Что-то в этом роде. Вспомните о том гербе студенческого сообщества.
Боденштайн задумчиво наморщил лоб. Эта мысль уже не казалась ему слишком абсурдной.
— Но, как хорошие друзья, они должны были все-таки знать, что Керстнеру важно выяснить, где находится его дочь, — возразил он.
— Возможно, они не хотели убивать Изабель, а только собирались выбить из нее признание. Что-то пошло не так, и она погибла.
— Ветеринары и фармацевты знают, как действует пентобарбитал.
— А если они хотели ее только одурманить?
— Нам надо проверить алиби обоих. — Боденштайн посмотрел на часы. Было половина девятого. После недолгих раздумий он решил поехать в ветеринарную клинику.
Руппертсхайн как будто вымер. Уже почти стемнело. Когда они припарковали автомобиль на пустой парковочной площадке, Пия заметила, что ворота во двор не были закрыты полностью, но внешнее освещение не включено. В жилом доме тоже не было света. Ее взгляд упал на административную часть здания. Ей показалось, что она увидела мелькающий то здесь, то там луч света от карманного фонарика. Она обратила на это внимание шефа. Внезапно у обоих возникло ощущение, что здесь что-то не так.
— Пошли внутрь, — тихо произнес Боденштайн и достал из плечевой кобуры «кольт» 38-го калибра.
Пия кивнула и во второй раз за день взяла в руки оружие. Боденштайн прислушался в темноте, напрягая все органы чувств, но, кроме собственного дыхания, дыхания помощницы и отдаленного фырканья лошади, не было слышно ни единого звука. Где-то залаяла собака, затем вступила другая, потом обе замолчали. На улице за клиникой проехал автомобиль, шум мотора стих вдали. Пия открыла ворота. Их скрип показался громким, как пулеметный огонь. Они крались в тени стены через двор, в центре которого стоял припаркованный внедорожник доктора Керстнера. Боденштайн, идущий впереди, сразу застыл на месте. Дверь, ведущая в административную часть здания, захлопнулась, и к стене дома приближались поспешные шаги. Боденштайн и Пия напрягли каждый мускул, сняли с предохранителя револьверы и приготовились увидеть какую-нибудь мрачную фигуру. Человек, завернувший за угол, пронзительно вскрикнул и испуганно отступил назад, когда вдруг заметил перед собой двух человек с оружием.
— Что вы делаете здесь в темноте? — спросил Боденштайн, отчасти вздохнув с облегчением и одновременно разозлившись, когда увидел помощницу ветеринара Сильвию Вагнер.
— О господи! — Веснушчатая схватилась за шею и прислонилась к стене. — Как вы меня напугали, черт подери!
— Мы думали, в офис проникли грабители, — объяснил Боденштайн и убрал револьвер в кобуру.
— А что вы здесь вообще ходите? — стала допытываться молодая женщина. Она, казалось, уже оправилась от испуга.
— Мы искали доктора Керстнера, — ответила Пия. — Мы были у него дома, но там его нет. Тогда мы оставили сообщение на автоответчике, но нам до сих пор никто не перезвонил.
— И не мог позвонить, — возразила Сильвия. — Нет электричества. Я хотела покормить лошадей, так как у меня сегодня дежурство, но когда я сюда пришла, то обнаружила, что электричества нет. Ничего не работает: нет света, не работают компьютеры, не работает автоответчик.
— В четверть седьмого автоответчик еще работал, — сказала Пия. — Вы знаете, где находится распределительный бокс с предохранителями?
— Да, — кивнула Сильвия, — рядом с операционной. Поскольку там нам потребуется ток высокого напряжения, новый бокс был установлен там.
Она пересекла двор, вынула связку ключей и уже хотела открыть дверь, когда заметила, что та уже открыта.
— Странно, — пробормотала она и вынула из кармана куртки фонарик.
— Разрешите. — Боденштайн взял у нее из рук фонарь. — Я пойду первым.
Тревожное чувство, которое только что его покинуло, вернулось. Оливер осветил просторное помещение, и то, что он увидел в свете фонарика, заставило его вздрогнуть.
— Что это? — прошептала фрау Вагнер.
— Вызовите «Скорую помощь», — скомандовал Боденштайн. — Немедленно!
Он пересек помещение и опустился на колени рядом с лежащим на полу человеком. Пия схватила фонарь и посветила своему шефу, пытавшемуся нащупать пульс на сонной артерии лежащего мужчины.
— О господи! — закричала Сильвия, увидев, что это Керстнер. Он лежал у стены в луже крови, в неестественно скрюченной позе и без сознания.
— Делайте же то, что я вам сказал! — грубо прикрикнул на нее Боденштайн и начал развязывать шнур, которым у доктора были связаны руки за спиной. Тут он понял, чем связали мужчину. Это был кабель, тянувшийся непосредственно к розетке тока высокого напряжения. Если бы кто-нибудь щелкнул выключателем, то через тело Керстнера прошло несколько сотен вольт и, вероятно, он был бы уже мертв.
Боденштайн распутал кабель и, лишь убедившись в том, что к питанию больше ничего не подсоединено, включил главный рубильник. Тут же вспыхнул яркий неоновый свет. Керстнер здорово пострадал и находился в бессознательном состоянии. Одновременно с каретой «Скорой помощи» приехал Риттендорф со своей женой. Потрясенные, они молча наблюдали за тем, как санитары несли потерпевшего в машину.
— Куда вы отправите мужчину? — осведомился Боденштайн у врача «Скорой».
— В Бад-Зоден. У них сегодня вечером дежурство по экстренным вызовам.
Только когда автомобиль с сиреной и проблесковым маячком отъехал, Риттендорф обрел дар речи.
— А где может быть Анна Лена? — спросил он.
— Мы ее тоже ищем, — ответил Боденштайн. В последние полчаса он забыл, зачем вообще сюда приехал.
— Около шести они оба были у нас. — Риттендорф снял очки и протер глаза. — У Михи сегодня ночное дежурство. Он заехал, чтобы взять звуковой сигнализатор. У нас сейчас только один, другой сломался. И Анна Лена была с ним.
Боденштайн внезапно вспомнил слова фрау Дёринг, сказанные ему в пятницу вечером. Если он попытается причинить мне зло, я использую против него то, что мне о нем известно… Может быть, Фридхельм Дёринг узнал, что его жена ушла к Керстнеру? Не он ли так отделал доктора? Но где тогда Анна Лена?
Дом Дёринга выглядел столь же пустым, как ранее — дом доктора, и Оливер с Пией поехали непосредственно в больницу в надежде, что им удастся поговорить с Керстнером. По дороге Боденштайн позвонил доктору Флориану Клэзингу, который тоже не знал, где находится его сестра. В последний раз он говорил с ней в субботу, тогда она была у Керстнера.
Перед дверью больницы слонялись несколько пожилых мужчин в халатах. Они курили, с любопытством поглядывая на посетителей. Дверь в отделение экстренной помощи находилась слева, позади лифтов. Комната ожидания была пуста.
Боденштайн позвонил в дверь с матовым стеклом, табличка на которой указывала, что, возможно, придется какое-то время подождать, прежде чем вам откроют. Так оно и вышло. Спустя почти пять минут появилась медсестра с начальственным выражением лица и явно не в духе.
— Слушаю! — рявкнула она.
— Уголовная полиция Хофхайма, — сказал Боденштайн. — К вам доставили некоего Михаэля Керстнера. Мы можем поговорить с его лечащим врачом?
— Минуту, — коротко ответила дама, и дверь захлопнулась.
Опять прошло несколько минут. Затем дверь открылась, и к ним вышел молодой врач в голубом халате, которого, судя по бейджу, звали Ахмед Джафари. Боденштайн представился и назвал причину своего визита.
— Как себя чувствует господин доктор Керстнер? — спросил он.
— Он получил довольно серьезные повреждения, — ответил врач, — но сейчас пришел в сознание.
— Мы можем с ним поговорить? Это срочно.
Доктор Джафари поднял брови.
— Как правило, мы не уполномочены… — начал он.
— Мы расследуем дело об убийстве, — прервал его Оливер несколько более грубым тоном, чем обычно. — На прошлой неделе была убита жена доктора Керстнера, и мы полагаем, что тот же самый убийца хотел также разделаться и с ним.
Это было не совсем правдой, но возымело свое действие. Врач, находившийся под сильным впечатлением от услышанного, широко раскрыл глаза и обещал немедленно сообщить о состоянии здоровья Керстнера.
— Я выйду покурить, — сказала Пия.
— Я пойду с вами, — ответил Оливер.
В холле они наткнулись на Клэзинга. Тот с угрюмым лицом шагал в направлении отделения экстренной помощи.
— Если эта свинья сделала что-то с моей сестрой, я его прикончу. — Клэзинг сжал руки в кулаки. — Этот тип — психопат.
— Думаете, ваш зять имеет к этому какое-то отношение?
— Конечно, — фыркнул Клэзинг. — Запугивание с помощью физического насилия — это его стихия. Вы ведь это тоже заметили, не так ли?
— Ваша сестра рассказывала мне, что она предположительно знает, где находится дочь Керстнера, — сообщил Боденштайн. — Она была убеждена в том, что ее муж приложил руку к исчезновению ребенка.
— Я думаю, такое вполне возможно, — хмуро согласился Клэзинг. — Я сказал Анне еще несколько лет назад, что она должна уйти от этого типа. Он убил свою первую жену голыми руками.
— Я знаю, — кивнул Боденштайн. — Поэтому я и беспокоюсь за вашу сестру. Она намекнула, что ей многое известно о ее муже и что у нее также есть доказательства его криминальных махинаций. Она вам никогда не говорила, о чем идет речь?