— Но откуда у нее пентобарбитал? Его не так просто приобрести в аптеке.
— Это нам еще предстоит узнать. — Боденштайн пожал плечами и застонал, потому что даже это движение причинило ему боль.
— Что с вами? — озабоченно спросила Пия.
— У меня сплошные ушибы.
Оливер нажал кнопку лифта и стал размышлять, надо ли ему рассказывать своей коллеге о неловком случае в больнице Бад-Зодена. Дверь лифта сдвинулась в сторону, Боденштайн пропустил Пию и посмотрел на нее.
— Если вы поклянетесь, что об этом не узнает ни одна живая душа, то я расскажу вам об одном из самых неприятных событий в моей жизни.
Пия с удивлением посмотрела на него и подняла руку для клятвы.
— Я клянусь, — заверила она торжественно.
Лифт остановился на первом этаже. Больничный холл был пуст, только в регистратуре сидел молодой человек, который скучал, отбывая ночное дежурство.
— Пойдемте куда-нибудь перекусим, — сказал Боденштайн. — Тогда я смогу рассказать вам это во всех подробностях. Но не забудьте вашу клятву!
Суббота, 10 сентября 2005 года
За окном стояла непроглядная тьма, когда Боденштайн внезапно проснулся в жутком испуге. Его сердце бешено колотилось. Дождь глухо барабанил в косое окно мансарды в лоджии, примыкавшей к его спальне. После того как Оливер накануне чуть за полночь приехал домой, он еще поговорил по телефону с Тордис. Со злорадным смехом та рассказывала ему о неожиданном массовом выезде клиентов из «Гут Вальдхоф» накануне. Вскоре после этого позвонила Козима из аэропорта Буэнос-Айреса. Она сообщила, что ей удалось разузнать о Филиппе Дёринге, он же Фелипе Дуранго. У молодого человека были серьезные амбиции: на своей новой родине он собрался заниматься политикой и баллотировался на пост губернатора района, в котором находилось его имение. Очевидно, Филипп предполагал, что брак с красивой молодой женщиной повысит его авторитет и серьезность. После разговора с женой Боденштайн, совершенно измотанный событиями дня, провалился в глубокий сон — и вдруг резко проснулся. Электронный будильник показывал начало пятого утра. Оливер попытался понять, что его разбудило. Неожиданно его осенила мысль. Он выпрямился и попытался найти свой телефон. Потом нажал клавишу повторного набора. Прошла пара секунд, и раздался голос Тордис.
— Извините, если я вас разбудил, — тихо проговорил Боденштайн, — но мне тут кое-что пришло в голову.
— Который сейчас час? — спросила девушка заспанным голосом.
— Десять минут пятого, — ответил Боденштайн. — Но вы же сказали, что вам для сна требуется всего часа три.
— Ха-ха, — невнятно пробормотала Тордис. — Так что же случилось?
— Вы ведь видели Марианну Ягоду в четверг во второй половине дня в доме Кампманна, не так ли?
— Что? — Она казалась рассеянной. — Когда?
— Когда я в четверг был в «Гут Вальдхоф», люди выезжали оттуда со своими лошадьми, так как они узнали, что Кампманн их обманул. Позже там появилась Марианна Ягода. Может быть, вы помните, как она уезжала обратно?
Тордис, резко вырванная из глубокого сна, старалась упорядочить свои мысли.
— Я не помню точно. — Она зевнула. — Ее внедорожник стоял посредине двора — так, как она его всегда ставит.
Боденштайн осторожно поднялся, чтобы не слишком нагружать свои болезненные мышцы, и прошел в ванную.
— Вы еще здесь? — спросил он.
— Да, — голос Тордис сейчас уже звучал явно бодрее, — я размышляю. Сейчас я вспоминаю. Машина стояла на месте всю вторую половину дня, включая вечер. Поднялась невероятная суматоха. Я была там примерно до восьми, пока все не уехали со своими лошадями.
— Но фрау Ягоду вы больше не видели?
— Нет, не видела… — Тордис замялась. — Но… одну минуту! Когда я шла к своей машине, мимо меня проехал ее «Кайенн». За рулем Сидел Кароль, но я не придала этому большого значения. Он часто ездит на автомобилях Ягоды в мастерскую или на заправку.
— И куда он поехал? — Боденштайн был как будто наэлектризован.
— Он подъехал к новому манежу, где установлена беговая дорожка, — сказала Тордис. — Но потом я тоже поехала домой и понятия не имею, что происходило дальше. Почему вдруг вам понадобилось узнать все это среди ночи?
— Марианна Ягода бесследно исчезла в четверг. — Боденштайн сел на край ванны. — Она не появлялась ни дома, ни где-либо еще, ее мобильный отключен. Она, фрау Кампманн и этот Кароль объявлены в федеральный розыск, но пока все безрезультатно. Я предполагаю…
Он запнулся. Ему вспомнился нож, который фрау Кампманн с отсутствующим взглядом вертела в руках во время их разговора в кухне. У Кароля была бейсбольная бита и теперь также — его служебное оружие. Не исключено, что эти двое избавились от соучастницы, чтобы сбежать с ее деньгами.
— Что вы предполагаете? — спросила Тордис.
— Я должен поехать в «Гут Вальдхоф», — сказал он.
— Сейчас? В такое время?
— Да. — Боденштайн отправился в спальню, чтобы одеться.
— Я тоже туда приеду, — решительно выпалила Тордис.
— Я буду в конюшне через двадцать минут.
Был час глубокой темноты, которая предваряет предрассветные сумерки. Дождь прекратился, пахло влажной землей и мокрым асфальтом. Большие ворота, к которым пару дней назад приковали Фридхельма Дёринга, были широко раскрыты. Так как Кампманн отсутствовал, никто, кажется, и не собирался их закрывать. Патрульный автомобиль уже находился на месте, и Тордис вышла из своей машины, когда увидела подъехавший «БМВ» Боденштайна. Двое полицейских пересекли двор и поприветствовали главного комиссара, бросив любопытный взгляд на Тордис.
— Здесь все спокойно, — доложил один из стражей порядка.
— Куда Кароль отвез автомобиль? — спросил Боденштайн у Тордис.
— Туда, — указала она на ворота переднего манежа.
Вчетвером они пошли через газон к манежу. Сработал детектор движущихся объектов, и яркий прожектор осветил темноту. Массивная раздвижная дверь манежа была открыта.
— Выключатель сразу справа, — сказала Тордис.
Через некоторое время замерцали неоновые трубки на потолке вестибюля манежа, где находились два временных бокса для лошадей, прессованные кипы сена и соломы, тренировочная беговая дорожка для лошадей и несколько сельскохозяйственных машин. Рядом с беговой дорожкой был припаркован кабриолет «Гольф», который накануне стоял во дворе.
— Это машина фрау Кампманн, — пояснила Тордис.
Просуммировав все имеющиеся факты, Боденштайн понял, что произошло. Кароль и Сюзанна Кампманн сбежали не на «Гольфе», а на «Кайенне» Марианны, который ночью точно стоял на этом месте. Это означало, что Ягода была где-то здесь. И, вероятно, ее уже нет в живых.
— Объявите в розыск автомобиль фрау Ягоды, — дал Оливер указание полицейским. — Государственный номер начинается с НС.
— Нет, — вмешалась Тордис. — Машина зарегистрирована на «Гут Вальдхоф». MTK-GW 17.
Боденштайн посмотрел на нее и усмехнулся:
— Умная девочка. Почему бы вам не пойти работать в уголовную полицию? Нам нужны люди с хорошей наблюдательностью.
— «Девочку» я пропустила мимо ушей, — с достоинством ответила Тордис, но по ее лицу было видно, что она весьма польщена.
Несмотря на ранний час, Боденштайн позвонил Пие Кирххоф и вызвал ее в «Гут Вальдхоф». Тем временем они вышли из манежа, прошли через парковочную площадку и направились к дому Кампманнов.
— Я так себе это и представлял, — пробормотал Боденштайн. — Ягода больше не уезжала из комплекса.
— Вы думаете, ее убили? — подавленно спросила Тордис.
— Это не исключено, — кивнул Боденштайн. — Мы сейчас осмотрим дом. У меня такое чувство, что там мы найдем фрау Ягоду.
Он поднялся по ступеням ко входной двери, обнаружил, что та заперта, и спросил полицейских:
— Вы можете открыть дверь?
— Вряд ли, — ответил тот, который помоложе, но по его тону было ясно, что для него это детская игра.
— Тогда давайте, — ободряюще кивнул ему Боденштайн, — я вам приказываю. А потом мы подождем мою коллегу.
Через десять минут приехала Пия, и они вошли в дом. Полицейские зажгли свет и проверили каждую комнату. На первый взгляд, везде был такой же порядок, как и всегда, только раскрытые и опустошенные шкафы в спальне свидетельствовали о поспешном побеге.
— Фрау Ягода? — громко крикнул Боденштайн и прислушался. Но ответа не последовало.
— Ничего не трогать, — предупредил он Тордис.
Та кивнула в ответ. С широко раскрытыми глазами и внутренне напрягшись, она шла за Боденштайном, Пией и обоими полицейскими по пустому дому. В кухне царил полный бедлам. Разбитый фарфор лежал на полу между растоптанными фруктами. Во дворе перед домом остановился второй патрульный автомобиль. Мерцающий голубой свет погас, и через некоторое время в помещение вошли еще двое полицейских. Взгляд Боденштайна скользил по рабочей поверхности стола и по полу. Его внимание привлек отпечаток половины профилированной подошвы. Пия также обнаружила странный отпечаток. Они обменялись быстрыми взглядами. Как след от обуви мог оказаться под кухонным шкафом лишь наполовину?
— Отодвиньте шкаф в сторону, — попросил он патрульных полицейских. — Я думаю, за ним мы найдем то, что ищем.
И действительно, за шкафом находилась дверь. Боденштайн нажал ручку вниз и увидел крутую лестницу, ведущую в подвал.
— Оставайтесь здесь, наверху, — сказал он Тордис.
Девушка отважно кивнула.
Оливер, Пия и двое полицейских пошли вниз по лестнице и оказались в очень глубоком подвале. Дверь слева вела к бытовым помещениям конноспортивного комплекса и к залу отдыха. Справа находилось просторное помещение с полками, доходящими до потолка.
В котельной тоже ничего не обнаружилось.
— Что будем делать? — Пия посмотрела на шефа. — Здесь никого.
Боденштайн скорчил задумчивую гримасу.
— Ягода должна быть здесь, — тихо заметил он.
— У них был целый день, чтобы отвезти ее куда-нибудь еще, — напомнила ему Пия. — Они могли застрелить ее и зарыть в кучу навоза. Как-никак у них есть оружие.