Мы играли в шахматы, и я только что сделал ход, молясь, чтобы Роб не заметил моей хитрости. На протяжении трех лет я не поднимала этот вопрос, а тут, что-то щелкнуло в голове, вдруг уже влюбился и только чувство гордости не дает ему возможность оказаться от меня. Впрочем, если бы он влюбился…я бы знала. Мы все время проводим вместе, расставаясь только на ночь, но…может быть ночью…ведь должна же быть у него женщина для утех и прочего разнообразия.
— Мне нравится одна девушка, но она пока не готова, — задумчиво поднял фигуру и все не решался опустить ее на доску, проговорил Роберт.
— Другие девушки? — намекнула ему я. — Ведь мужчина не может без женщины.
— А женщина без мужчины, — его глаза смотрели прямо на меня, — ты же познала страсть, неужели не хочется испытать еще?
Я сглотнула, да, мне иногда снился Дамир, и наши ночи с ним. Тогда я просыпалась от неутоленного желания и долго рыдала в подушку, но признаваться в этом повелителю…никогда и не за что!
— Хочется, — легко согласилась, — вот только нет его больше, а с другими не то!
— Ты не пробовала, — Роб уже забыл про ход, отставив фигуру. — У тебя нет опыта общения с другими, с лучшими.
— Я не хочу больше опыта, мне хватило на всю жизнь, — больше никого терять я была не намерена. Уж лучше одной.
Встала, резко прервав разговор и игру.
— Спокойной ночи, повелитель!
Он поднялся следом, словно желая удержать. Даже руку поднял, но я была быстрее.
— Вера, дай мне шанс!
— Не могу! — мотнула головой, выходя из покоев императора.
***
Три года каторжной, напряженной учебы и работы. Командор! Я стоял, косясь на свои погоны. Класс! Добился того, о чем мечтал! Рядом со мной гордо стояла вся команда: Демьян — командир отряда разведчиков, Виолетта — первый пилот, Роман — помощник, даже с принцем удалось подружиться, сблизило нас общее горе, и теперь на моем корабле он будет летать врачом, пока отец не уступит трон. Тимур…брат, до сих простить не мог, что Вера — мертва!
Он первый встретил меня, когда я вышел на полусогнутых трясущихся ногах. Организм еще не восстановился полностью после ранения. Пуль, попавших в меня было двенадцать! Двенадцать, мать твою! Я — умер! Это что же за хрень такую вколол мне командор, что мёртвого к жизни вернула!
Впрочем, моему брату было абсолютно наплевать на мое состояние, потому что ударом кулака он сбил меня с ног, и еще бы с удовольствием попинал если бы не Лев, оттащивший Тимура.
— Я отдал ее тебе! Отдал, чтобы она была счастлива! — орал Тим. — А ты! Ты! Что ты сделал? Зачем поволок за собой? — я впервые видел брата рыдающим.
Молча поднялся, придерживая набухшие от крови бинты, молча прошел мимо, понимая, как он прав! Ее смерть на моей совести!
Потом мы как-то примирились с обществом друг с другом, но дома я жить не смог. Купил себе квартиру рядом с академией, закрылся в ней и первый год провел в полном одиночестве, вызверяясь на каждого, посмевшего нарушить мое уединение. Но друзья не сдавались!
Все это время рядом со мной была рыжая, сестра Демы. Она часто приходила, молча убиралась, забивала холодильник продуктами, что-то готовила и уходила, а мне было похрен, кто в моей квартире, что делает, и, главное, зачем.
Второй и третий год прошли как в тумане. Однажды я проснулся в обнимку с Майей. Она была голая, да и я не одет. Что произошло между нами ночью просто стёрлось из памяти, настолько был пьян. Помню только, что злился, прогонял, а потом, наверное, надоело сопротивляться. Если она хочет, то получит! Так рыжая осталась в моей квартире, и мне уже было все равно: с кем, почему я это делаю, что ждет меня в будущем?
Про будущее знал одно! Я стану командором армии! Все! Ни семьи, ни детей в моем будущем не было, так и заявил Майке, предоставив ей сделать выбор самостоятельно — собрать вещи и уйти сейчас или остаться и не иметь ничего в будущем. Она выбрала второе. А я чувствовал себя конченым мудаком, потому что не любил, не мог ответить взаимностью, глядел в эти зеленые глаза и ничего не чувствовал, а она старалась, очень! Много раз прогонял, объяснял, что не нужна, не люблю, не смогу никогда ответить тем, что ей так необходимо, давил на гордость, на материнский инстинкт, а она все равно упрямо поджав губы твердила, что любит только меня и никто ей больше не нужен. Упрямая, как баран! Что ж ее выбор, я сделал все, что мог! Хочет остаться, пусть будет!
— Ну что, ребята, пойдем обмоем погоны, — Демьян вскочи на скамейку, щурясь от яркого солнца. — Когда еще удастся, скоро в полет и все — прощай юность, девки, пивооооо.
Я ухмыльнулся. Действительно в полете правила строгие, а первый полет — это еще и проверка на совместимость.
— Мирка, — у меня на шее повисло рыжее солнце.
Сколько я уже с Майей? Год или меньше? Сейчас, после бурных ссор, и моих доказательств нелюбви к ней, отношения у нас были спокойные, ровные. Она знала, что не горю, не люблю, позволяю быть рядом. Знала и принимала, а я просто не мог быть дома один. Все мысли только о Вере, ее лицо везде, даже при сексе с Майей, я часто называл ее Верой, мечтая о своей девочке, желая ощутить под своими руками другое тело, услышать другие стоны. Закрывал глаза и представлял свою маленькую. Вот только Майя не была похожа на нее, хоть и старалась. Химии не было!
— Поздравляю, любимый, — выдохнула она, прижимаясь крепким телом в тонком платье.
Мы планировали пожениться после первого полета. Я таким образом переставал быть завидным женихом, и убивал кучу разных надежд, ограждая себя от влюбленных в красивую картинку женщин. Баннеры с моим фото висели везде, напоминая, кто теперь герой этого мира.
— Спасибо, — отстранил от себя невесту, жара стояла такая, что лишних объятий не хотелось. — Пойдемте в «Пинту», — нашел руку Майи, сжал и повел по направлению к бару.
Это было в последний раз, когда мы напились так, что не помню как до дома добрался. А потом начались полеты, дела, заботы. Я болел работой, подолгу улетая на границы, ввязываясь порой в страшные драки, завоёвывая все больше для Федерации ресурсов, а себе авторитет.
Принц стал Королем и моим лучшим другом по совместительству. Однако, до сих пор ни он, ни я так и не были женаты.
— Мир, ты когда уже пригласишь меня на свадьбу с Маей, ведь мучается твоя рыжая, о наследниках мечтает, да и тебе малыш был бы в радость.
— Только после тебя, моя король, — расшаркался как умел.
Да, когда-то я обещал Майе, что мы поженимся сразу же после первого полета, но потом был второй, третий, а я так и не удосужился сделать ей предложение. Лень было, если честно. Праздники, свадьбы и прочую романтическую чепуху терпеть не могу.
— Ну тогда хоть дом побольше купи, стыдно мне уже, что мой командор в квартире прозябает и ребенка заведи что ли или собаку…
— Ребенка не хочу. Они орут и сруться, а вот собака…Впрочем, Майка хочет пусть и заводит, надо же ей куда-то девать нерастраченную нежность. — я потянулся в кресле, домой не спешил, хотя знал, что девушка готовит вкусный ужин, но именно сегодня не хотелось видеть никого. — Можно я у тебя останусь, Лев?
— Конечно, — кивнул Король, — пусть все думают, что мы любим друг друга и миф о том, что мы два самых завидных жениха на планете рассеется как дым.
— Ну а ты?
— А что я? — удивился Лев.
— Почему не женишься? Планете нужен наследник…
— Ты веришь, что Вера может быть жива? — неожиданно спросил король и подошёл к окну, вглядываясь в мерцающие звезды.
— Я не видел ее мертвой…И, если она жива, я не отдам ее тебе. Она моя жена! Навсегда! Так что женись! — хлопнул друга по плечу, чтобы не обижался за резкость слов, но я сказал истинную правду.
— А что если она уже замужем? Семь лет прошло!
Я усмехнулся, мне было наплевать замужем она или нет. Я точно знал, что никому никогда не отдам то, что принадлежит мне!
— Как вышла замуж, так и разведется! — зевнул я. — Пойду спать! Мой Король, — попрощался и вышел.
Глава 26
Меня сдернули с кровати сильные руки. Открыл глаза, сгруппировался и приготовился дать отпор. Однако надо мной в одних труселях прыгал Король. Смешное зрелище скажу я вам, особенно вид снизу. Волосатенькие ножки подпрыгивают, а если приглядеться, то и не только ножки, поэтому зашёлся в беззвучном хохоте, тыкая пальцем во Льва.
— Слушай, Король, ты бы мантию хоть накинул, что ли, а то так от смеха сдохнуть можно!
Лев прыгать перестал, одернул семейные трусы и посмотрел на меня сверху вниз.
— А сейчас, я посмотрю, как запрыгаешь ты, — и замолчал, садист.
— Ну? — поторопил его, не торопясь вставать с пола, устраиваясь поудобнее и даже накрываясь одеялом. Лев не выдержал этого испытания, уж очень ему хотелось сказать, потому губы растянулись в улыбке.
— Роберт, император Олмеги, присылает за нами корабль для переговоров!
Вот тут я вскочил как ужаленный, схватил Льва за плечи и заглядывая ему в глаза, выдохнул:
— Повтори! Повтори, что сказал!
— Сказал, что мы с тобой летим на Олмегу. Через неделю! Готовься!
Душа моя взорвалась надеждой. Неделя! Целая неделя — это вечность! Я найду ее, где бы она ни была, кем бы ни была, С КЕМ бы ни была! А если…если погибла там…что ж и за это скажу спасибо, устал от неизвестности, как же я устал!
— Эй, командор, — перед моим лицом пощелкали пальцами, — пойдем поизучаем этого императора, только чур в моих комнатах, — и мы как были в одних трусах, так величественно в спальню к королю и направилась, хорошо еще охрана выдрессирована, даже не моргнули, при виде нас.
Я на автомате шагал вслед за Львом. Б*ть, да что ж такое, не отпускает противная девчонка, клешнями вцепилась в мое сердце и кромсает его на части, лучше бы командор меня там бросил подыхать, ведь умер же почти, умер.
Спальня у Льва та еще, я знал, что рядом комната Веры, которую Лев закрыл со всеми ее вещами, не разрешая туда заходить никому.
— Проходи! — широким жестом пропустил в свой бардак, им бы с братом моим вместе жить, точно нашли бы друг друга. Впрочем, брат в последнее время тут и пропадал, разрабатывал какое-то очередное лекарство против серой магии. Боюсь, что однажды он решит все испробовать на себе. Безумный ученый!