нибудь…
И тут – с неотвратимостью брошенного кирпича, – что-то на большой скорости влетело в окно и вдребезги разбилось на мелкие осколки.
Ксорве толкнула Шутмили под стол. Морга, двигаясь с поразительной скоростью и проворством, отпрыгнула в другую сторону. Рухнувшая балка ударила Ксорве в бок. Ксорве ударилась о стену и упала.
Раздались крики. Полуоглушенная, Ксорве распростерлась на полу, а Шутмили пыталась затащить ее под стол.
Окна не было. Комнату наполнили завывания ветра. Бумаги Морга кружили в воздухе, словно потревоженные охотником птицы. От пустоты их отделял лишь искореженный катер, смешавшийся с обломками кабинета.
Из этого месива выпрыгнул высокий стройный человек, весь в осколках и щепках. В одной руке он держал нож, в другой – заряженный арбалет. Это был Талассерес Чаросса.
Идеальный момент для того, у кого отлично подвешен язык.
– Так, ладно, – заявил Тал. – Это не бордель в Сером Крюке, так что не стойте с открытым ртом. Мне нужна карта.
Он целился в Моргу. Ксорве и Шутмили он как будто не заметил.
Морга поднялась, высоко вздернув бровь, и огляделась вокруг.
– Ищешь что-то конкретное?
– Антрацитовый Шпиль, – заявил он. – Владения Тысячеглазой Госпожи.
Морга глухо рассмеялась, как человек, которого уже ничем нельзя удивить.
– Чтоб мне обоссаться, – сказала она в конце концов. – Это же Талассерес.
– Смешно, – сказал Тал, наводя арбалет. – Мы встречались? Не припомню.
– Ты был слишком занят полировкой сапог Псамага… опусти-ка эту штуковину. Выстрелишь в меня, и карты тебе не видать.
Морга все еще держала в руках кожаный футляр с картой. Ксорве спряталась под столом рядом с Шутмили.
– Что теперь? – одними губами прошептала Шутмили.
Ксорве поморщилась. Совсем скоро вся станция поймет, что случилось. Снаружи уже началось волнение. Даже ветер не мог заглушить крики с другой стороны веревочного моста.
Выжидать? Будь у них в запасе бесконечность и не будь за ними погони, они могли бы отправиться за Талом и вернуть карту. Но времени не было. Стражи уже на подходе.
– Поздно, – бросила она. – Нам нужно выбираться. Их последний призрачный шанс растаял. Они еще успеют его оплакать. Главное сейчас – выбраться живыми.
– Послушай, Талассерес, – спокойно сказала Морга. – Я торгую картами. И ты наверняка собирался купить эту карту, ведь только последний идиот может решиться ограбить меня.
Добраться до двери незамеченными не получится. Ксорве подождала, пока Морга закончит свой монолог, и встала, подняв руки вверх в знак того, что она безоружна. Тал тут же ее заметил. До этого он слегка растерял уверенность, но при виде Ксорве и Шутмили его лицо, будто солнечный луч, озарила радость.
– Превосходно, – заметил он. – Готов поспорить, ты была так близка.
Морга переводила взгляд с одного на другого, в ней явно начало зарождаться ужасное подозрение. Но ее удерживал нацеленный на нее арбалет Тала.
Футляр находился прямо у Морги в руках. Казалось, Вселенная, наслаждалась, позволив Ксорве подобраться так близко и не пуская дальше.
– Мы уходим, – устало сказала Шутмили. – Нам не нужны неприятности.
Они добрались к двери. Тал, державший Моргу на мушке, им не препятствовал.
Дверь распахнулась, и в кабинет, будто кукушка из часов, с негодующим видом ворвался инквизитор Цалду.
Ксорве услышала позади голос Тала – «Да к черту» – и выстрел из арбалета. Не оглядываясь, она опустила плечи и атаковала инквизитора. Он не ожидал их здесь увидеть. Не ожидал, что на него сразу же нападут, и уж точно не ожидал удара головой в живот. Ксорве скинула его с лестницы и потащила Шутмили за собой к трапу, переступив через скрюченное тело Цалду.
Шутмили оглянулась.
– Он…?
– Неважно, – отрезала Ксорве. – Скорее всего, в порядке. Не останавливайся!
Она надеялась, что веревочный мост будет свободен, но уже у двери стало ясно, что им не повезло.
На мосту стояли шесть карсажийских стражей.
Ксорве вытащила меч и шагнула им навстречу. Если она уложит хотя бы парочку, она выиграет несколько минут для Шутмили…
– Ксорве, смотри! – Шутмили, задыхаясь, дернула ее за руку. Яхта Морги была пришвартована к корпусу разбитого военного корабля чуть пониже моста. Заметив их, стражи ринулись вперед. Оставалось всего несколько секунд.
– Давай! – крикнула Ксорве.
Не раздумывая, Шутмили схватилась за поручень и запрыгнула в яхту. Ксорве замешкалась: она с замиранием сердца следила, как Шутмили исчезает в кокпите.
– Стой! – рявкнул один из стражей, но Ксорве уже прыгнула.
Она ударилась о палубу с такой силой, что у нее загремели все кости и вышибло воздух из легких. Чуть отдышавшись, она забралась в кресло пилота. Стражи уже были почти на одном уровне с ними и примерялись к прыжку.
Ксорве вознесла хвалу Неназываемому за то, что приборная панель оказалась ей знакома. Потянув за рычаг, она подняла якорь и завела двигатели.
Вздрогнув, яхта тронулась с места. На одно ужасное мгновение Ксорве почудилось, что эта чертова штука непригодна для полетов и вот-вот развалится на куски. Но корабль взмыл вверх и растворился в воздухе. Ничто уже не сможет помешать им пересечь Врата. План провалился, но они были живы.
Миновав Павлинью станцию, Ксорве устроила череду коротких прыжков через Врата – из Лабиринта в обычный мир и обратно, и так несколько раз, будто швейная строчка. Если карсажийцы смогут их выследить, пенять ей придется только на себя.
Последние Врата были совсем крошечными, почти погасшими, и яхта едва проскочила через них. Они оказались в малознакомом участке Лабиринта: здесь было огромное неподвижное озеро, полностью окруженное скалами, словно бы они очутились на дне гигантского колодца. Над серебристо-темной поверхностью озера сгустился легкий туман, который шлейфом тянулся за кораблем. На другой стороне озера находились еще одни Врата. Они летели неспешно и без препятствий.
Ксорве откинулась в кресле и глубоко вздохнула. Сердце постепенно перестало бешено колотиться. Стоило ей немного расслабиться, как она ощутила пустоту.
Что им теперь делать? Она понятия не имела. Деньги закончились. Карсажийцы смогли их отыскать и рано или поздно найдут их снова. Яхта бросалась в глаза, а их побег засвидетельствовали несколько стражей. Она не понимала, как им дожить до завтра – о том, чтобы преследовать Оранну и речи не шло. Любой план, который приходил ей в голову, содержал кучу «но» и «если», и она не знала, как их обойти.
Постучав по косяку, Шутмили спустилась в кабину пилота.
– Ксорве, не хочу тебя отвлекать, но когда ты в последний раз спала?
Она не могла припомнить. Одна только мысль, что нужно искать простыни где-то в шкафу, ужасно утомляла. Проще было совсем не спать.
– Хм, – сказала Шутмили. – Я обыскала корабль. Судя по паре вещей в шкафчиках, вечеринки у Морги мне не понравились бы. Но я нашла койки и постельное белье. А сейчас мы пролетаем над небольшим архипелагом. Может, нам стоит приземлиться и передохнуть?
Кивнув, Ксорве приступила к снижению.
– Мне так жаль, – пробормотала она.
Шутмили посмотрела на нее с некоторым беспокойством.
– Я о карте. Мы так и не раздобыли ее. Прости, – сказала Ксорве.
– О! – воскликнула Шутмили. Тон ее был не удивленным, а скорее восторженным, будто ей вручили неожиданный подарок. – Но… ох… – Шутмили забралась в кресло второго пилота и начала рыться в карманах плаща. – Я думала, ты поняла. Карта у нас.
Она вытащила какой-то кулек. Он был свернут наподобие сигары, но совершенно цел.
Ксорве уставилась на него. Это невозможно. Она развернула и разгладила бумагу, не веря своим глазам.
– Как?
– Я не верила, что Морга купится на наше предложение, – сказала Шутмили. – В кармане твоего плаща я нашла какую-то старую бумагу. Когда она дала мне посмотреть карту, я просто подменила ее.
– Боже, – сказала Ксорве. – Если бы она открыла футляр…
– Знаю, – кивнула Шутмили. – Я подумала, что стоит рискнуть.
– Ты сумасшедшая, – заявила Ксорве, чувствуя невероятную гордость.
Шутмили посмотрела на карту и улыбнулась. Воротник ее плаща был расстегнут, обнажив двухдюймовый треугольник кожи между ключицами. Ксорве на секунду задумалась о том, какая нежная у нее кожа, но тут же приказала себе забыть об этом.
Она опустила яхту на один из островов, с волнением думая о том, что Шутмили, конечно же, захочет застелить кровати. Но, выйдя из кокпита, она обнаружила, что Шутмили перетащила все найденные подушки в одну каюту и уложила их на пол. Она уже раскинулась на своей части подушек.
При других обстоятельствах Ксорве обязательно обратила бы внимание на голые ноги Шутмили, но теперь она так устала, что едва могла стоять.
Шутмили, по всей видимости, ничуть не возражала против того, чтобы спать рядом с Ксорве. И все же… многое изменилось с того момента, как они покинули мир Предтеч. Она не хотела, чтобы Шутмили что-то заподозрила, и не хотела мучить себя. Ксорве не собиралась вести себя как Тал, который с трагическим видом таскался за кем-то, кому не был интересен. Свернувшись на куче подушек на достаточном расстоянии от Шутмили, она натянула на себя простыню.
Она уже засыпала, когда ее осенило.
– Какая еще старая бумага? – спросила она, но Шутмили уже спала.
Тал сумел выбраться из лавки Морги живым. Живым, но избитым и измученным. Ему удалось спрятаться в грузовом отсеке карсажийского фрегата между бочками вина и мешками с рисом. Из длинного пореза над бровью лилась кровь, и не исключено, что Морга сломала ему нос.
Теперь это не имело значения. Он в безопасности, и карта у него. Это самое главное. Вот чего никто не понимал в Тале. Его можно избить. Его можно унизить. Но он никогда не остановится, никогда не сдастся, и в конце концов он победит.
Он прополз между бочками и в конце концов нашел удобное место. Он зажег свет, сел на край ящика и только тогда открыл кожаный футляр. Внутри лежал тонкий лист бумаги. Осторожно развернув его, он узнал собственный почерк.