Я понятия не имею, что я несу. Сдались Эридану какие-то там людишки с окраины? Мной движет интуиция, и, кажется, ставка сыграла.
Его глаза опасно сужаются:
— К чему ты клонишь?
— К тому, что раз уж боги решили связать нас, я хочу соответствующего отношения, — распрямляю плечи, смотрю прямо в его золотые глаза. — Никаких похищений и насилия. Я больше не игрушка, Эридан. Я твоя истинная пара.
Вижу, как что-то меняется в его взгляде. Он… впечатлён? Польщён моей дерзостью? Но уже через мгновение он запрокидывает голову и хохочет, будто только что услышал отличную шутку.
Мда… не такой реакции я ожидала, но пусть. Я его забавляю, это уже что-то. Теперь нужно аккуратно ввернуть требование, завернув его так, что ему самому будет выгодно.
— Ладно, допустим, — выдавливает он, когда немного успокаивается. — И чего конкретно ты хочешь?
Сердце колотится как безумное, но я заставляю себя дышать ровно. Украдкой смотрю на свои руки, вспоминая, как магия артефакта текла сквозь них в старый чайник, который я подарила Лерте. Может быть, если я найду способ проделать это снова… Как-то передать энергию артефакта в новое изделие? Тогда этот придурок укатит в своё поместье, а меня оставит в покое?
Нет, не думать об этом сейчас! Тем более от метки не избавиться, он не говорит, но я это чувствую.
— Я хочу открыть лавку, — говорю твёрдо, глядя ему в глаза. — Магазин посуды. Возможно, ещё каких-то вещей из керамики.
Эридан приподнимает бровь, на его губах играет снисходительная усмешка:
— Лавку? Ты? И зачем же моей истинной паре продавать посуду?
— Потому что я этого хочу, — стараюсь, чтобы голос звучал уверенно. — У меня талант к этому делу. Я разбираюсь в фарфоре, у меня уже есть постоянные клиенты…
Ещё одна ложь, но мне нужны хоть какие-то аргументы, чтобы Эридан воспринимал меня серьёзно.
— У тебя не будет времени на какую-то лавку, — перебивает он. — Теперь у тебя другой статус.
— Именно, — подхватываю я. — Статус твоей истинной пары. Разве не должна я соответствовать? Иметь собственное дело, показывать, что я достойна такой чести?
А здесь немного лести. Я ничего не смогу ему сделать, он лариан, приближённый короля, маг, дракон, миллионер, филантроп и гад чешуйчатый, как я уже понимаю. Всё, что у меня есть против него — посредственные навыки дипломатии и женские хитрости.
Вижу, как что-то мелькает в его глазах. Он заинтересован?
— К тому же, — продолжаю осторожно, — разве не лучше, если люди будут видеть, что твоя пара не просто… содержанка? Что она способна вести дела, достойные твоего положения?
Он делает шаг ближе, возвышаясь надо мной. На губах злая усмешка:
— Считаешь, моего положения достойны блюдечки? Что ты на самом деле задумала?
Это не вопрос, и от его проницательности по спине бегут мурашки. Но я не отвожу взгляд:
— Построить достойное будущее. Я прекрасно понимаю, что ты не откажешься от привычного образа жизни из-за какой-то татушки на руке. Не верю, что истинная пара вмиг тебя остепенит, и мы снова будем вместе. Особенно после того КАК мы расстались. А я не хочу смотреть на то, как ты меняешь женщин.
— И что? — его голос становится опасно мягким, — надеешься, что метка сделает своё дело и это в конце концов случиться, а, выиграв время, ты ускоришь этот процесс?
Грёбаный эгоист. Да весь мир будто вертится вокруг него!
— Я просто хочу делать то, что люблю и то, что у меня получается, — приподнимаю бровь. — Да и разве это не идеальный вариант? Я уже знаю, что тебе наскучила, метка никуда не денется. Мы связаны, и я это принимаю. Но я хочу быть чем-то большим, чем просто… ещё одной игрушкой в твоём доме. Буду жить здесь, всё ещё твоя, но не отсвечиваю. Идеально же?
Перестаралась или нет?
Он молчит, изучая моё лицо. В зелёных глазах подозрение борется с… гордостью?
— И сколько времени тебе нужно на открытие этой лавки? — спрашивает, наконец.
— Две недели, — отвечаю быстро. — Может, чуть больше. Мне нужно прибраться здесь, подготовить первую партию…
— Десять дней, — обрывает он. — И я хочу видеть результат.
Закусываю губу. Успею ли я? Не только слепить, высушить, обжечь и придумать, как заглазурировать всё, не имея возможности просто открыть баночку из магазина керамистов… С другой стороны, мне везёт, у меня уже есть заказ. Эридан сказал про результат, если я успею выполнить его, это он и будет. Мне же не сказано заработать столько-то.
— Хорошо, — киваю. — Десять дней. Но мне нужна свобода действий. Никакой слежки, ночных визитов и швыряние меня на пол.
— Ты многого просишь, — его пальцы касаются моего подбородка, заставляя поднять голову. — Почему я должен согласиться?
— Потому что я твоя истинная пара, — произношу тихо. — И ты хочешь убедиться, достойна ли я этого титула.
Он усмехается, но в его глазах появляется какой-то новый блеск:
— А ты научилась играть словами, маленькая ласка.
Чего? Он мне прозвище дал? Ну спасибо, что не выдра.
— Я многому научилась, — отвечаю.
«И ещё научусь», — добавляю мысленно, думая об артефакте, находящимся в моей руке.
Оставит ли зная, что он там?
— На свободу не надейся, — обрывает мои рассуждения Эридан. — У тебя мой артефакт и мне нужно… пить из него. Чтобы чувствовать себя хорошо.
Я вздрагиваю. Ох… блин. Пить? И…
Нет, я, конечно, понимаю, что сама-дура-виновата, но… Что он задумал?
Взгляд зелёных глаз опускается на мои губы, а вокруг моего позвоночника оборачивается колючая проволока.
Глава 26
Он двигается быстрее, чем я успеваю среагировать. Одно мгновение — и его губы накрывают мои, властные, требовательные. По телу прокатывается волна жара, колени подгибаются. Эридан подхватывает меня за талию, прижимает к себе, не давая отстраниться.
Сердце колотится как безумное. В голове мешаются противоречивые мысли и чувства — страх, волнение, странное головокружительное ощущение правильности происходящего. Метка на запястье пульсирует в такт сердцебиению, словно одобряя близость.
Где-то на краю сознания мелькает мысль — он уже целовал эти губы раньше. Не меня — настоящую Элизабет, свою законную жену, с которой позже развёлся. От этой мысли внутри всё сжимается. Я самозванка, обманщица… Но тело предательски отзывается на его прикосновения, словно помнит их.
И тут я чувствую это — странное покалывание, начинающееся где-то в солнечном сплетении. Оно растекается по венам, как тёплый мёд, достигает кончиков пальцев. Это не больно, но… необычно. Будто что-то невидимое перетекает между нами, связывает крепче, чем метка на руке.
Его поцелуй становится глубже, требовательнее. Я чувствую, как внутри разгорается пламя — моё собственное или его драконье, уже не разобрать. Голова кружится. В ушах шумит, словно я падаю с высоты. Или взлетаю?
Эридан чуть отстраняется, проводит большим пальцем по моей нижней губе. Его глаза потемнели, в них пляшут золотые искры. Я вижу в них голод — не только физический, но и какой-то другой. Он тянет из меня что-то, восполняет себя… магией? Силой?
— Что… что ты делаешь? — шепчу я, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.
— То, что должен был сделать давно, — его голос хриплый, глубокий. — Восстанавливаю связь. Какого тёмного, Элизабет? Мы были вместе так долго, и ты лишь сейчас стала по-настоящему моей?
Новая волна странных ощущений накрывает меня. Кажется, будто собственная сущность растворяется в чём-то большем, древнем, могущественном. Драконья магия? Узы истинности? Не знаю. Но это пугает и завораживает одновременно.
Цепляюсь за его плечи, потому что ноги едва держат. Сквозь тонкую ткань рубашки чувствую жар его кожи — он горячий, словно печка. Или это я холодная? Всё плывёт, размывается…
— Тише, — шепчет дракон мне в губы. — Не сопротивляйся.
Но я не могу. Потому что где-то внутри, за этим дурманом близости и магии, прячется страшная тайна. Моя! И чем крепче становится связь между нами, тем труднее будет её скрывать.
Отстраняюсь, упираясь ладонями в его грудь. Сердце под пальцами бьётся так же бешено, как моё собственное. Поднимаю глаза — в его взгляде читается удовлетворение и… что ещё? Он что-то почувствовал?
— Мне… мне нужно идти, — голос дрожит. — У меня дела…
Эридан не спешит отпускать меня. Его пальцы скользят по моей шее, посылая новые волны дрожи по телу:
— Ты что-то скрываешь от меня, маленькая ведьма.
Это не вопрос. В его голосе слышится опасная нотка. Метка на руке начинает покалывать — предупреждение?
— Все что-то скрывают, — пытаюсь улыбнуться. — Разве не в этом прелесть отношений?
Он усмехается, но в его глазах нет веселья:
— Играешь с огнём.
«Если бы ты только знал, насколько», — думаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и… возбуждения?
Проклятая связь! Она заставляет тело реагировать помимо воли, тянуться к нему, жаждать большего.
— Мне правда нужно идти, — повторяю твёрже. — У меня много работы. Ты же дал мне десять дней?
Он, наконец, отпускает меня, делает шаг назад. Холодный воздух обжигает кожу там, где секунду назад было его прикосновение.
— Десять дней, — кивает он. — Но помни — теперь я чувствую тебя намного лучше, чем раньше.
Эридан открывает дверь и уходит, оставляя меня дрожащей и растерянной. Украл всего лишь поцелуй, а кажется, что вынес половину дома. Будто здесь было что-то ценное.
Прислоняюсь к стене, пытаясь восстановить дыхание. Что это было? Что он сделал со мной?
Провожу пальцами по губам — они всё ещё горят от его поцелуя. Внутри медленно утихает странное покалывание, но чувство изменения остаётся. Словно во мне что-то сдвинулось, перестроилось…
И это пугает больше всего. Потому что теперь я не знаю, сколько ещё смогу хранить свой секрет и притворяться той, кем не являюсь.
Десять дней… Нужно торопиться. Пока эта связь не стала настолько сильной, что сможет выдать меня. Пока он не понял, что целовал не свою жену, а самозванку, укравшую её тело и жизнь.