Дверь закрывается с тихим щелчком. Я падаю обратно на подушки, чувствуя, как дрожат руки от бессильной ярости.
Что он задумал? Куда притащил меня? И как, демоны его побери, я выберусь отсюда?
Взгляд падает на поднос с завтраком. Горячий чай, свежая выпечка, фрукты… Желудок предательски урчит.
— Ненавижу тебя, — шепчу, сама не зная, кому именно ему или себе.
Потому что, несмотря на всю злость и возмущение, где-то глубоко внутри предательский голосок шепчет: «Он позаботился о тебе. Как всегда…»
Яростно мотаю головой, отгоняя непрошеные мысли. Нет. Не позволю ему снова управлять моей жизнью. Найду способ сбежать. Обязательно найду.
Но сначала… сначала нужно найти нормальную одежду!
Первым делом я, разумеется, бросаюсь к шкафу. Там обнаруживается много нарядов, и вся моего размера, но сейчас я слишком нервничаю, чтобы придать этому значение. Торопливо натягиваю первое попавшееся платье, радуясь, что оно хотя бы закрытое. Собираю волосы в высокий хвост — не самая изящная причёска, зато быстро.
Закрыв первую из потребностей, бросаю взгляд на принесённый поднос. В животе, как назло — тянущая пустота. А завтрак выглядит соблазнительно…
Немного поломавшись, присаживаюсь за столик, стараясь успокоиться. Злость никогда не помогала принимать верные решения, а сейчас мне нужна ясная голова.
Сегодня в меню рисовая каша, с орешками и какими-то фруктами, немного напоминающими по вкусу манго и грушу. Не исключаю, что от голода и переживаний, но она показалась мне божественно вкусной. Булочки тоже удались: тёплые, с хрустящей корочкой.
Звук открывающейся двери застаёт меня за чаем с пирожным. Эридан входит, и что-то в его взгляде заставляет напрячься.
— Отлично, к тебе вернулся аппетит. Это многое упрощает.
Почему-то мне слышится упрёк в этих словах.
— Это вообще ничего не упрощает, пока я здесь! Ты должен немедленно вернуть меня домой!
Эридан делает вид, что не слышит моей вспышки гнева.
— Пока ты была без сознания, я провёл несколько экспериментов, — его голос спокоен и деловит, словно он отчёт зачитывает. — Выяснилось, что близкий контакт даёт нужный эффект. Кожа к коже.
Чашка замирает на полпути к губам:
— Что… что ты сделал?
— Всего лишь касался твоей руки, — он пожимает плечами, но на губах чувствуется раздражающая тень улыбки. — Этого оказалось достаточно.
Чувствую, как внутри всё закипает:
— Ты… прикасался ко мне без моего согласия⁈
— А ты бы дала согласие? — в его глазах мелькает что-то тёмное, опасное.
— Конечно, нет! — отодвигаю чашку, пока не расплескала. — Как ты смеешь…
— И не буду спрашивать, — перебивает он, внезапно подаваясь вперёд. На губах появляется хищная ухмылка. — Потому что у тебя, дорогая, мой артефакт.
— Я не…
— И кроме того, — его голос становится мягче, бархатистее, — ты моя истинная. Моя пара. Это не изменить, как бы ты ни пыталась убежать.
Меня бросает в жар. Ненавижу, когда он говорит таким тоном.
— Я тебе не принадлежу! — вскакиваю, опрокидывая чашку. — Плевать на истинность! Это ничего не значит!
— Значит, — он тоже поднимается, нависая надо мной. — И ты это знаешь. Чувствуешь. Каждой клеточкой тела.
— Нет…
— Да, — его рука ложится мне на шею, большой палец поглаживает пульсирующую жилку. — Вот здесь, твоё сердце бьётся быстрее. Кровь приливает к коже. Тело помнит…
— Убери руку, — шепчу, ненавидя дрожь в голосе.
— Зачем? — он наклоняется ближе. — Если это помогает мне? Если это… нужно нам обоим?
— Мне это не нужно! — отшатываюсь, сбрасывая его руку. — И если ты думаешь, что можешь просто…
— Могу, — его улыбка становится жёстче. — И буду. Потому что выбора у нас нет. Ни у тебя, ни у меня.
Он прав. Боги, как же я ненавижу то, что он прав! Истинность не разорвать, не отменить, не…
— Я найду способ, — говорю твёрдо, глядя ему в глаза. — Обязательно найду.
— Ищи, — он разворачивается к двери. — А пока… привыкай к мысли, что я буду рядом. Тем более что сейчас мы на задании. Тебе ничего делать не нужно, но сил я трачу много, а значит и с тобой времени буду проводить много.
— Но у меня же… Нужно лавку открывать!
— «У блюдечек» подождёт. Тем более что там нужно заменять окна и охрану, — хмыкает он. — Ну и дурацкое же название ты выдумала. Думаешь, кто-то пойдёт в такое заведение?
— Это не твоего ума дело! — чувствую необъяснимый стыд. — У нас был уговор! Ты срываешь мне сроки! Намеренно!
— Ой, да брось. Я же не изверг какой-то. Накину сверху пару дней.
— У меня там работа, никак не связанная с тобой! Заказ!
— Сути это не меняет, — хмыкает Эридан, поднимаясь на ноги и явно собираясь уходить. — Пока я не закончу одно дело, ты останешься здесь. Советую не делать глупостей. До города далеко, а если выкинешь что-то, что выведет меня из себя, то окажешься связанной где-нибудь в подвале. Не думаю, что ты этого хочешь.
Слов цензурных у меня нет.
Дверь закрывается за его спиной, а я сползаю по стене, обхватывая колени руками.
Глава 35
Не могу успокоиться. Мысли возвращаются к моей лавке, к незаконченной работе. Чайник, конечно, только выиграет от долгой просушки — чем дольше стоит, тем лучше, меньше рисков на обжиге. Но всё равно беспокоюсь. Там же магический шкаф! Вдруг что-то пойдёт не так?
И дом… В каком состоянии я его оставила? Помню только вспышку силы, звон разбитого стекла. Что, если осколки поранят Перца?
Сердце сжимается от мысли о сером проказнике. Единственное существо в этом мире, которое знает мою тайну. Кто бы мог подумать, что обычный кот станет моим главным советчиком и хранителем секретов?
Сперва я чуть с ума не сошла, осознав, что с котом говорю. Теперь же… теперь он мой единственный настоящий друг. Только он понимает, каково это — оказаться в чужом мире, пытаться понять его законы, выжить…
Встряхиваю головой, отгоняя тоскливые мысли. Нужно действовать. Для начала — понять, куда меня притащил этот самоуверенный… муж.
Подхожу к окну. За стеклом расстилается зимний сад — величественные деревья под снежными шапками, замёрзший фонтан, припорошённые белым дорожки. Красиво, но ни о чём не говорит. Где я?
В шкафу была и тёплая одежда — плащ с меховой опушкой, сапожки, даже перчатки. Интересно, давно он готовился?
Одевшись, берусь за ручку двери, предвкушая прогулку, и… едва не врезаюсь в высокую фигуру в форме королевской стражи, которая торчит прямо за дверью.
— Леди Морнел, — склоняет голову обернувшийся стражник. — Прошу прощения, но вам нельзя покидать покои.
— Что значит нельзя? — возмущение вспыхивает мгновенно. — Я что, пленница?
— Лорд приказал…
— Плевать я хотела на его приказы! — перебиваю резко. — Я свободный человек и…
— Леди, — в голосе стражника появляются стальные нотки, — прошу вас вернуться в комнату. Не заставляйте применять силу.
Отступаю на шаг, сжимая кулаки. В горле клокочет ярость:
— Значит, всё-таки пленница.
— Это для вашей защиты, — произносит он почти извиняющимся тоном. — В городе сейчас небезопасно.
— Конечно, — горько усмехаюсь. — Всё, что он делает — для моего же блага. Как же…
Дверь закрывается, оставляя меня наедине с кипящей злостью.
— Ненавижу! — шепчу, кусая губы. — Ненавижу тебя, Эридан!
Осекаюсь. Что толку злиться? Нужно думать. Искать выход. Если нельзя выйти через дверь — найду другой путь.
Взгляд падает на окно. Высоко, конечно… Но он сам виноват. Нечего было пытаться запереть меня.
Губы растягиваются в хищной улыбке. Ты думаешь, что можешь удержать меня, Эридан? Что можешь запереть, как птичку в клетке?
Что ж, посмотрим…
Стоя у окна, придирчиво осматриваю фасад здания. Каменная кладка старая, между блоками достаточно широкие щели — хорошие зацепки для рук и ног. Правда, сейчас холодно, так что дело рисковое. Если сорвусь — костей не соберу.
Натягиваю перчатки поплотнее, проверяю, хорошо ли завязан плащ. Первый шаг самый сложный — перелезть через подоконник и нащупать опору. Делаю глубокий вдох и…
— Ай! — едва не срываюсь, когда нога соскальзывает с выступа. Сердце пропускает удар, пальцы судорожно цепляются за подоконник. Только бы не закричать, страж услышит…
Справляюсь с дрожью, нахожу новую опору. Медленно, очень медленно начинаю спуск. Ветер треплет полы плаща, забирается под одежду, но я только крепче стискиваю зубы.
Последние несколько метров просто спрыгиваю — снег внизу глубокий, мягкий. Барахтаюсь в сугробе и давлюсь смехом. Получилось! У меня получилось!
Отряхиваюсь, поправляю съехавший капюшон. По спине течёт холодный пот, колени подрагивают, но внутри всё поёт от восторга. И адреналина. Я сделала это! Я нарушила его правила!
Боже, я чокнутая. Как будто в детство вернулась и безобразничаю. Но это весело, чёрт возьми!
Фух!
Так, а дальше-то что? Если я в другом городе, то сроду не найду дороги обратно к лавке.
Я нахожусь в каком-то поместье, окружённом небольшим садом. Здесь мои следы найдёт даже ребёнок, так что нужно поскорее выбраться за пределы поместья и смешаться с толпой. Пока меня не хватились.
Издалека доносится гул голосов, музыка, смех. Ярмарка? Крадусь вдоль стены, стараясь держаться в тени деревьев. Ворота должны быть где-то здесь… Ага, вот они!
Проскальзываю незамеченной мимо зевающего стражника. Он ждёт, что кто-то будет рваться внутрь поместья, но явно не ждёт, что будут желающие из него сбежать. Похоже, прошлая Элиза была тише воды, ниже травы.
Вливаюсь в толпу горожан, спешащих на праздник. Яркие вывески, разноцветные флажки, запах жареных каштанов и пряного вина…
— Пирожки горячие! — зазывает румяная торговка. — С мясом, с капустой!
— Леденцы! Медовые леденцы! — вторит ей звонкий детский голос.
Хорошо, что я поела в поместье. Надеяться на лишние монеты не приходится. Вокруг кипит жизнь — дети играют в снежки, влюблённые парочки прогуливаются под руку, уличные артисты показывают представление. Музыка, смех, радость…