онимаю, что не стоило опускаться до рукоприкладства. Эмоции эмоциями, но всё же границу я переступила и извиниться надо.
Но сделать это лучше как-то так, чтобы не устроить шоу и не сделать хуже, потому как свекровь явно поставила перед собой цель избавиться от меня.
Малыш посапывает в своей корзине, которую я использовала в первый день здесь. Возможно мне только кажется, но такое чувство, что ещё пара дней и он её перерастёт. Дети правда растут так быстро?
Подхожу к нему на цыпочках, любуюсь розовыми щёчками и пухлыми кулачками. Теперь мы одни. За мной, разумеется, приглядывают, но сейчас я отвечаю за это крошечное существо.
«Сосновый двор» встречает меня непривычной тишиной. Обычно здесь уже слышен гомон постояльцев, звон посуды из кухни, смех служанок.
Наверно, всё ещё переживают потерю прежней хозяйки. Солдаты ещё изучают её тело, но со слов слуг я уже знаю, что будет погребальный костёр.
И всё же сегодня что-то не так. Спускаюсь по лестнице, и тревожное предчувствие нарастает с каждым шагом.
— Элена! — Марта выскакивает из-за поворота коридора её обычно румяное лицо бледно как полотно. — Беда! Вода!
— Что? — не понимаю я, но уже слышу странный шум со стороны кухни.
— Трубы! Прорвало где-то в подвале, вода хлещет как из родника! Уже весь пол залило, и до погреба добралась! — Марта заламывает руки. — А там же запасы на зиму, соленья, варенья... Всё пропадёт!
Сердце пропускает удар. Запасы – это не просто еда, это благополучие постояльцев на всю зиму. У нас нет утверждённой хозяйки, я влезла на пост временно, но… понятия не имею, что мне делать. Кристард уже улетел и первый же день такая катастрофа?
— Где Лергос? — спрашиваю про старшего конюха. В тех немногих документах, которые я смогла изучить, он числился тем, кто обычно занимается мелким ремонтом.
— В город уехал за новыми подковами, вернётся только к вечеру!
Малыш в корзине просыпается и начинает хныкать, словно чувствуя моё волнение. Прижимаю руки к вискам, пытаясь сосредоточиться.
Думай, Лена, думай!
Прорвало трубы. В своём мире мне стоило бы немедленно перекрыть воду и звонить в управляющую компанию, чтобы они кого-то прислали. Затем убрать ценные вещи и постараться собрать воду. Если не паниковать и мыслить рационально, потери можно свести к минимуму.
Вот только это актуально в рамках квартиры, а не целого постоялого двора, где на наших плечах лежит ответственность за комфорт и безопасность всех гостей. Масштабы немного пугают, но сейчас я не могу позволить себе поддаться страху.
— Марта, бери всех служанок и начинайте выносить продукты из погреба. Всё, что можете спасти. — Таша, замечаю вторую подругу, появившуюся из-за спины Марты, — Пройдись по комнатам постояльцев, сперва по оставшимся военным, и скажи, что нам срочно нужна помощь! Обещай бесплатное проживание. Тому, кто знает, как починить трубы — деньги.
Девушки кивают, на их губах намечается подобие улыбки. Раньше, чем я успеваю спросить, чему они радуются, Марта и Таша бросаются выполнять распоряжения, а я опускаю корзинку с малышом и беру его на руки, успокаивая.
— Ну что, пойдём решать взрослые проблемы? — улыбаюсь сыну. — Как жаль, что тут нет телефонов, да? Позвонили бы кому-нибудь и попросили всё исправить.
Мальчик утвердительно агукает.
— Вот и я думаю. Но зато тут есть магия. Если бы я смогла ей воспользоваться, может и тогда всё будет даже проще?
Вода уже растеклась по всему первому этажу, постояльцы в панике поднимают свои вещи на столы и стулья. Кто-то требует вернуть деньги за комнату, другие предлагают помощь.
— Госпожа! — кричит одна из служанок из подвала. — Здесь бочка с капустой опрокинулась!
Прижимаю малыша крепче к груди и, подобрав юбки, иду прямо по воде. Холодные струи обжигают ноги, но я не обращаю внимания. Сейчас нельзя показывать слабость и паниковать.
— Мда, сынок, — шепчу я Кселарону, который удивительно спокойно наблюдает за происходящим своими огромными глазами. — У твоей мамы сегодня будет много работы…
Ко мне подбегает Таша, за ней высокий мужчина в военной форме как у Кристарда.
— Елена, он маг! — запыхавшись объявляет девушка.
— Рядовой Ортен, — представляется парень и прерывается на кашель. — Готов помочь.
Он снова кашляет. Похоже, простудился и из-за этого Кристард оставил его дома. На наше счастье.
— Ортен, вы сможете разобраться с трубами?
— Думаю, да.
— Отлично. Таша, покажешь ему?
— Конечно!
— Рассчитываю на вас!
Выдыхаю. Так, с причиной мы, вероятно, разберёмся, но последствия всё равно надо устранять.
Иду к прачечной, вхожу внутрь и, помню о том, где лежат чистые простыни, беру одну из них. Затем ставлю корзину и, немного повозившись, сооружаю перевязь, в которой устраиваю сына, чтобы освободить руки.
Малыш с интересом наблюдает за мной. Волнуется, оказавшись в новом положении, но быстро успокаивается, чувствуя, что я рядом.
Отлично, теперь у меня свободны руки. Нужно бежать спасать продукты, а после думать, что мы будем с ними делать. Учитывая, что сейчас зима, пополнять припасы нам особо негде.
Уже чувствую, что это будет самое серьёзное испытание в моей жизни. Но я справлюсь. Должна справиться. Ради малыша, ради памяти Рильды и себя самой.
Вода продолжает прибывать, но я не позволю какой-то прорванной трубе разрушить всё, что мне доверили.
Глава 30
Выжимаю очередную тряпку в ведро, чувствуя, как ноют руки. Вокруг меня снуют служанки с вёдрами и швабрами, но вода, кажется, впиталась везде – в половицы, в стены, даже, похоже, в воздух. Сыростью пахнет на всём первом этаже.
За сегодня я прерывалась только на то, чтобы три раза покормить ребёнка и съесть одновременно с ним миску бульона и пирожок, затем снова за работу.
— Госпожа Элена! — окликает меня Сара, молоденькая горничная. — Господин Брауни отказывается переезжать в комнату к мистеру Хоупу. Говорит, что не станет делить воздух с незнакомцем.
Прикрываю глаза на мгновение, собираясь с силами. Малыш спит в корзинке, от перевязи у меня уже спина отваливается, и его умиротворённое лицо — единственное, что меня сейчас утешает. Распрямляюсь, потягиваюсь, расправляю складки на промокшем платье. Нужно выглядеть уверенно, даже если внутри всё дрожит от усталости и тревоги.
— Проводи меня к нему, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Поднимаемся на второй этаж, где в коридоре толпятся раздражённые постояльцы со своими вещами. Господин Брауни, полный мужчина средних лет, стоит, скрестив руки на груди, возле своего чемодана.
— Господин Брауни, — начинаю я максимально вежливо, хотя внутри всё кипит от его упрямства. — Я понимаю ваше недовольство...
— Недовольство? — перебивает он. — Я заплатил за отдельную комнату! С авансом! А теперь вы предлагаете мне ютиться с каким-то незнакомцем, как в дешёвом трактире?!
Сглатываю подступивший к горлу комок.
— Ситуация действительно чрезвычайная. Мы готовы возместить часть стоимости...
— Что?! — его лицо наливается краской. — Я требую полного возмещения! И компенсацию за моральный ущерб!
Краем глаза замечаю, как другие постояльцы прислушиваются к нашему разговору. Если уступить сейчас, они все потребуют того же. А ведь нам ещё нужны деньги на ремонт, на замену испорченных запасов...
— Господин Брауни, — мой голос неожиданно обретает стальные нотки. — Вы понимаете, что в случае форс-мажорных обстоятельств вроде нашей, мы вынуждены переселить гостей. За вами остаётся комфортабельная комната с отдельной кроватью и половину возврата стоимости – это более чем щедрое предложение.
Он открывает рот, собираясь возразить, но я продолжаю:
— Конечно, вы можете отказаться и покинуть наш двор. В таком случае мы удержим плату за полные сутки и, разумеется, оставим себе уплаченный аванс.
Вижу, как он колеблется, подсчитывая в уме убытки. Я уже знаю, что ближайший постоялый двор, куда меньшего размера находится почти в дне пути отсюда. За спиной Брауни мистер Хоуп, худощавый пожилой джентльмен, едва заметно кивает мне с одобрением.
— Кроме того, — добавляю я мягче, — мистер Хоуп — очень интеллигентный джентльмен. Уверена, вам будет о чём побеседовать за вечерним чаем.
Лицо Брауни немного светлеет, хотя вслух он это, конечно же, не признаёт.
— Ну, если так... Но я настаиваю на семидесятипроцентной скидке!
— Мы вернём половину стоимости, – твёрдо говорю я. — И бесплатный ужин сегодня вечером. Для вас обоих, — добавляю с улыбкой, глядя на мистера Хоупа.
Вопрос решён, и я спешу к следующим недовольным постояльцам. В голове лихорадочно подсчитываю убытки: скидки, испорченные продукты, предстоящий ремонт... Как мы будем выкручиваться? Что скажет Кристард, когда узнает?
И что бы сделала Рильда на моём месте?
Когда самые острые вопросы оказываются решёнными, я спускаюсь в холл, чтобы спросить, как у нас дела с ужином, когда вязкую усталость рвёт высокий звук:
— Ну что, маленькая выскочка, теперь ты не такая храбрая без своего муженька? — голос Майгары разрезает воздух как хлыст.
Замираю посреди холла, чувствуя, как немеют кончики пальцев.
Только не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас, когда я едва держусь на ногах после всего случившегося!
Медленно поворачиваюсь.
Она стоит посреди зала, уперев руки в бока. Её ярко-красное платье кричаще выделяется на фоне всё ещё влажных стен и пола, а на губах играет злорадная ухмылка. Краем глаза замечаю, как постояльцы и слуги останавливаются, заинтересовавшись происходящим.
— Майгара, — мой голос звучит тихо, но твёрдо. — Давайте поговорим в другом месте.
— О, теперь мы изображаем благородную даму? — она театрально взмахивает руками. — А как насчёт того, чтобы извиниться за свою дерзость? Разве не об этом тебя просил мой сын?
— Извините меня, — цежу сквозь зубы, натянув на лицо неестественную улыбку. — Мне очень жаль, что я не сдержалась.