— Скорее всего. Но ты воспользовалась камнем, так? Она потеряла тебя из виду так же, как и Кристард. Но теперь она точно знает, куда идти.
— Что мне делать? — шепчу я, чувствуя, как паника поднимается внутри.
Винтер наклоняет голову, рассматривая меня с непривычной серьёзностью.
— То же, что и всегда, когда сталкиваешься с проблемами, — отвечает он. — Действовать. И думать.
Его слова пробуждают что-то внутри меня. Да, я не Рильда. Я даже ненастоящая Элена. Но я – Лена из далёкого мира, где я научилась выживать и бороться. И если тёмные пришли за моим сыном, они встретят на своём пути не женщину, готовую расплатиться самым дорогим, а мать, собирающуюся сражаться до последнего вздоха.
— Нужно предупредить Кристарда, — говорю я, вставая. Решимость вытесняет страх, адреналин придаёт сил.
— Предупредить о чём?
Я вздрагиваю. Разволновавшись, я не заметила, как в комнату вошёл мой муж.
Глава 46
Кристард смотрит на Винтера с таким выражением, будто увидел привидение. Он переводит взгляд с кота на меня, и его глаза темнеют.
— Ты слышишь его, — произношу я тихо, не спрашивая, а утверждая. Это открытие заставляет меня замереть на месте.
— Всегда слышал, — отвечает Кристард, и его голос звучит напряжённо, как натянутая струна. — Я же дракон.
Винтер фыркает и садится, обернув хвост вокруг лап. В сгущающихся сумерках его глаза светятся, как две свечи.
— Так это правда? — спрашивает он, и его голос звучит напряжённо, почти хрипло. — Тварь идёт за Кселароном?
Я оглядываюсь на ничего не подозревающего сына. Он спит, несмотря на все волнения вокруг, и эта невинная безмятежность разрывает моё сердце.
— Винтер думает, что да, — отвечаю я, и произнести вслух почти физически больно. — Говорит, что тварь чувствует магию.
Лицо Кристарда темнеет. На долю секунды он перестаёт быть бесстрашным лордом-командующим и становится отцом, которого пугает судьба его ребенка. Всего на мгновение, а потом он снова берёт себя в руки.
— Мы должны найти кристалл телепортации, — говорит он, и это не предложение — приказ. — Ты отправишься в столицу с ребёнком. Всё как тогда в лесу. Она потеряла ваш след, значит потеряет его снова. Собирайся. Сейчас же.
Его слова падают между нами, как камень в тихую воду, вызывая волны негодования, которые расходятся внутри меня.
— Что? Нет! — я инстинктивно делаю шаг к кроватке Кселарона. — Я не оставлю тебя здесь одного!
Кристард приближается ко мне, и в полумраке его фигура кажется ещё выше, шире, темнее. Он наклоняется, его лицо теперь всего в нескольких дюймах от моего, и я вижу, как синие глаза сверкают осколками льда.
— Ты моя жена, Элена, — произносит он, и каждое слово звучит как удар молота по наковальне. — И мать нашего сына. Кселарону нет ещё и года. Ты пойдёшь в столицу и даже не подумаешь спорить.
Я чувствую, как дрожь пробегает по телу — от страха, от гнева, от беспомощности. Вот он, тот Кристард, которого я так боялась, когда только попала в этот мир. Властный. Непоколебимый. Абсолютно уверенный в своей правоте. Человек, нет, дракон, который привык отдавать приказы и не встречать сопротивления.
— Ты не можешь просто... — начинаю я, но он перебивает меня, взяв за плечи.
— Могу и сделаю, — его голос понижается до опасного шёпота. — Я переверну весь этот проклятый постоялый двор, но найду кристалл и отправлю вас обоих в безопасное место.
Воздух между нами почти искрит от напряжения. Я смотрю в его глаза и вижу в них не только гнев и решимость, но и страх — глубокий, страх потери, который он пытается скрыть за грубостью.
И я знаю, что он прав. Сейчас я отвечаю не только за себя. Мне придётся это сделать, хоть я и не хочу отходить от мужчины, которого, кажется только-только начала хоть немного понимать.
И, что главное, он единственный, не считая Винтера, кто знает мой секрет.
— Не выйдет, — подаёт голос кот. Его хвост нервно подёргивается. — Если ты сейчас отошлёшь Элену из постоялого двора, вас сметут.
Кристард резко поворачивается к коту.
— Что ты несёшь? — рычит он, и в его голосе слышится что-то нечеловеческое, напоминание о его драконьей сущности.
Винтер даже ухом не ведёт, глядя на него с тем особым высокомерием, на которое способны только кошки. Даже если они смотрят на дракона.
— Двор лишился одной хозяйки, — терпеливо, как несмышлёному ребёнку, объясняет кот. — После Рильды ей стала Элена. Не будет её — Двор потеряет естественную защиту от тьмы. Он выбрал её, признал её. А магия привязана к хозяину или хозяйке.
Я ощущаю, как мурашки бегут по коже от этих слов. Неужели я действительно значу так много для этого места?
Кристард сжимает кулаки, и я вижу, как его ногти впиваются в ладони.
— Я найду достаточно кристаллов, чтобы переправить и их, и постояльцев, — говорит он, но его голос уже не так уверен.
Винтер издаёт звук, который можно принять за смех, если бы коты умели смеяться.
— Будь тут такие кристаллы, ими уже воспользовались бы, — отвечает он. — Ты как думаешь, почему купеческий караван до сих пор здесь? Почему они не телепортировались в безопасное место?
Я вижу, как Кристард осознаёт правду, и это ложится на его плечи тяжёлой цепью ответственности. Он поднимает голову и цедит сквозь зубы:
— Я всегда могу обернуться драконом, и унести их обоих в лапах. Прямо сейчас. Правда тогда это будет означать…
Ему не нужно заканчивать фразу, мы все понимаем, что. Для Таши, Марты, других работников, постояльцев, солдат Кристарда. Да даже Майгары, хотя о ней я волнуюсь меньше всего.
Мы молчим. Я вижу, как Кристард борется с собой, как часть его — часть отца и мужа — хочет схватить нас и бежать, не оглядываясь, а часть воина, командира, защитника кричит о долге и чести.
— Тогда мне остаётся только сражаться, — наконец произносит он, и его голос звучит странно спокойно. — И выиграть эту битву.
Он поднимает руку и проводит кончиками пальцев по моей щеке. Прикосновение выходит нежным, почти невесомым, но я чувствую шершавость его ладони, мозоли от меча, тепло его кожи.
— Вот зачем ты полезла и заставила этот постоялый двор признать тебя хозяйкой? — спрашивает он с грустной улыбкой.
Что-то обрывается внутри от неё, от этого взгляда. Я чувствую, как слёзы наворачиваются на глаза, но сдерживаю их. Не время сейчас.
— Я не просила этого, — отвечаю я тихо. — Но я приняла это. И я не сбегу, Кристард. Не проси меня.
Я прижимаюсь к его груди, чувствуя, как его сердце гулко стучит под щекой. Кселарон, в кроватке сонно вздыхает, но не просыпается. Мой маленький мальчик, совершенно не подозревающий, что тьма идёт за ним.
— Если ты останешься, я не смогу гарантировать твою безопасность, — шепчет Кристард мне в волосы. — Я должен буду быть на передовой и сражаться.
— Тебе и не нужно защищать меня, — отвечаю я, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом. — Я не беспомощная, Кристард. Я смогу постоять за себя и за нашего сына.
Главное оставить втайне то, что нужно тёмным, иначе, боюсь, с перепуганными постояльцами как минимум возникнут проблемы.
Кристард долго смотрит на меня, будто пытаясь найти в моих глазах какой-то ответ. Потом кивает, словно принимая решение.
— Хорошо, — говорит он. — Но ты будешь делать то, что я скажу. Без споров.
Я почти улыбаюсь — даже сейчас, в такой момент он остаётся собой. Властным, контролирующим, уверенным, что знает лучше всех.
— Я буду делать всё, что необходимо для защиты нашего сына и этого места, — отвечаю я.
На его лице мелькает удивление, смешанное с раздражением и чем-то ещё — может быть, с гордостью? Он качает головой.
— Боги, женщина, ты будешь моей смертью.
Я чувствую неуместный смешок, поднимающийся в горле.
— Надеюсь, что нет.
Внезапно из коридора слышится крик. Мы оба вздрагиваем, а Кселарон просыпается, начиная плакать.
— Лорд! Где лорд Деролон?! — кричат, видимо, из главного зала. — Они здесь! Тьма приближается! Позовите лорда!
Кристард выпрямляется. Он оборачивается к стене, но прежде чем он уходит, я хватаю его за руку.
— Нет! Ты не можешь! Ты же только сегодня утром лежал в кровати весь в крови!
— Я в порядке. Тело почти восстановилось, — отмахивается он, но руку не вырывает. — Мне придётся обратиться, думаю, рана затянется вместе со сменой тела. Отнеси Кселарона вниз. Там готовили укрепление. Поручи другим направлять постояльцев, сама не делай. Давай помогу перевязь закрепить. Винтер, ты с ними.
Кот фыркает, но не возражает. Я киваю, уже успокаивая плачущего сына.
— Будь осторожен, — мой голос дрожит вопреки моей воле.
Закончив с завязками ставшей мне привычной перевязи, Кристард наклоняется и целует меня — быстро и жёстко. Потом отстраняется и смотрит мне в глаза.
— Я вернусь, — говорит он. — Всегда возвращаюсь.
Он поворачивается и уходит, его шаги тверды, спина прямая. Я смотрю ему вслед, чувствуя, как сердце колотится в груди.
— Пойдём, малыш, — шепчу я Кселарону, целуя его в макушку. — Нам нужно подготовиться.
Винтер прыгает вперёд, его хвост торчит вертикально вверх, как знамя.
— Не к добру всё это, — бурчит он в моей голове. — Но раз уж мы ввязались...
— То будем сражаться, — заканчиваю я за него, крепче прижимая Кселарона.
Глава 47. Кристард Деролон
Выхожу на улицу, и холодный ветер мгновенно бьёт в лицо. Глубоко вдыхаю морозный воздух – он обжигает лёгкие, но это приятная боль. Она помогает сосредоточиться, прояснить мысли.
Оглядываюсь вокруг, пока ветер треплет волосы. Багровые отблески заката на стенах постоялого двора, тревожные крики птиц, спешащих укрыться перед наступлением тьмы, шелест листвы под порывами ветра. Возможно, когда знаешь, что можешь потерять всё, каждая мелочь становится драгоценной.
Раны после частичной трансформации почти затянулись, но неприятное жжение ещё остаётся. Преимущества драконьей крови, регенерация работает быстрее человеческой. Недостаток – боль всё равно ощущается в полной мере. Перед памятью всплывает лицо Элены. Проклятье, почему она всегда такая упрямая? Почему не может просто послушаться, когда речь идёт о её безопасности? И о безопасности нашего сына?