Парень молчал, и Вероника начала понемногу нервничать.
- Андрей. Так ты как, согласен? Если нет, то этого разговора не было.
- У тебя есть сто тысяч? – обернулся он к девушке.
- Сейчас у меня есть тридцать. Не здесь, дома. Плюс ко всему, когда она… когда она покончит жизнь самоубийством… - при этих словах Нику изнутри окатило неожиданно приятной дрожью, сравнимой с эйфорией сексуального возбуждения: - Я достану деньги из ее заначек, у нее много. И ты понимаешь, наши отношения уже таковы, что мне нет смысла тебя обманывать, - последняя фраза была Вероникой придумана давно, она повторяла ее не один десяток раз, тренируя интонацию укрощенной, но все еще строптивой кошки. Правда, привкус во рту до сих пор стоял настолько мерзкий, что с интонацией совершенно не получилось.
- Тридцатка у тебя дома, да? – поинтересовался Андрей.
- Да.
- Хорошо. Значит так – с этого дня мы с тобой на людях больше не показываемся. Завтра или послезавтра у школы, на заднем дворе, под старым контейнером – который в землю почти врос, там еще «мусор 46» написано, возьмешь пакетик с симкой – там будет забит один номер, звони мне только на него. И нарисуй сейчас примерно, где могила этого бывшего, я съезжу, осмотрюсь.
- Окей, - посветлев лицом, кивнула Ника. От деловитости и собранности Чеснокова ее наполнили сплошь позитивные эмоции и предчувствие беспроигрышности мероприятия.
У Анны - Ника теперь даже про себя не называла ее матерью - были неплохие сбережения, и три квартиры – две в Городе, а одна в Петербурге, причем в центре – от Стаса досталась, и сейчас за нее ежемесячно приходила плата от съемщика. Плюс ко всему жизнь Анны была застрахована компанией где она работала на крупную сумму - так что ее смерть принесет очень неплохие дивиденды, которыми распоряжаться будет она, Вероника.
Если все получится. Нет, вернее, когда все получится.
- У тебя деньги есть? – вывел девушку из задумчивости голос Андрея.
- В смысле? – не поняла она.
- Деньги, на такси? До дома сейчас доехать?
- Ну да, есть, - чуть настороженно кивнула Ника.
- Я сейчас поеду тогда, а ты повазюкайся тут коленками по траве, локти тоже себе испачкай. На трассу выйдешь, машину поймаешь до дома. А домой когда приедешь, подружке своей расскажи по секрету, что я тебя трахнуть пытался, а ты отбрыкалась. Это для того, чтобы не думали, что мы общаемся. Поняла?
- Поняла, - немного рассеяно кивнула Ника, слегка обескураженная поворотом событий. – А мы еще увидимся? – вспомнила она о своей продуманной роли и потянулась, притягательно изогнувшись, заставив Андрея устремить на себя взгляд – все-таки девушкой она была очень красивой.
- Конечно, увидимся, - расплылся он в щербатой улыбке, окинув Нику взглядом с головы до ног.
Вероника была красивой. В ней чувствовалась стать, и она выгодно отличалась от остальных подруг Андрея.
- Ладно, я тогда пойду… вазюкаться, - удовлетворившись произведенным эффектом, кивнула Ника.
- Давай, на созвоне, - отвернулся Андрей, отрегулировав сиденье обратно и заводя машину. Когда закрытая Никой дверь хлопнула, он обернулся и под завывания коробки поехал на задней передаче обратно, в сторону трассы. Вдруг скрипнули тормоза, и Ника подобралась в ожидании. Но Андрей, не глядя на нее, достал с заднего сиденья спортивную сумку, и через водительское окно, полностью открытое, плюхнул ее на землю. Чуть погодя снова завыл двигатель, и белая восьмерка замелькала среди деревьев, удаляясь в сторону трассы.
- Урод, - скривилась Ника, как только машина исчезла из вида. Девушка сплюнула раз, другой. И еще несколько раз. А потом еще выговорилась вволю, вспоминая те ругательства, которые знала.
Локти и коленки она себе портить не стала - хотя в ее планах и было угрожать сообщением о попытке изнасилования со стороны Чеснокова. Но не сейчас, а тогда, когда ей будет удобно. Вот только сегодня он ее знатно прокинул - но ничего. Посмотрим еще, кто по итогу будет в шоколаде, - ощерилась Вероника, подхватывая с земли свою сумку.
Выместив ругательствами злость унижения, она зашагала по лесному проселку в сторону дороги, вынашивая планы мести, которая когда-нибудь состоится.
Домой Ника сразу не поехала, а направилась в коттедж Калбановых, где была через двадцать минут, поймав на трассе частника за пару сотен. И с порога ее встретила прыгающая от радости Светка:
- Ника, Ника! Ты почему трубку не берешь, а? Прикинь тема, офигеешь сейчас!
- Какая тема? – удивилась Вероника. И неясной пока «теме» удивилась, и тому, что совсем забыла про телефон в кармане, который до сих пор стоял на беззвучном режиме.
- Прикинь, мы все вместе в Тай летим! Круто, да?
- Куда, блин?
- В Таиланд, блин! Почти на месяц! На виллу нашу! Ну, не нашу, мы ее снимаем как дачу! Все вместе, прикинь – ты, я, маман твоя моя, и как обычно еще народа целая…
- Что? – нахмурилась Ника, перебив Свету - уже понимая, в чем дело, но совершенно не разделяя радостного предчувствия подруги.
Глава 8. Анна
Гидросамолет оказался совсем небольшим - будто игрушечным. Ощущения полета на пассажирском лайнере и этой машинке отличались в той же мере, как отличаются ощущения поездки на представительской машине по ровной трассе и кроссовом мотоцикле по грунтовке. Кроме того Анна, хотя и путешествовала часто, летать боялась. Боялась - но никогда этого не показывала. Сейчас же ее и вовсе едва не било крупной нервной дрожью – салон гидросамолета был ненамного больше салона микроавтобуса, в котором они приехали в док.
Анна и до этого чувствовала себя не очень хорошо – в тропический рай она привезла с собой летнюю простуду, мерзкими когтями вцепившуюся в ее ослабленный переживаниями организм. Но когда двигатель гидросамолета громко затарахтел винтом и машина закачалась на водной глади, отлипнув от пирса, ей стало совсем худо – от сдерживаемого в себе страха и напряжения вернулась головная боль, погашенная было таблеткой, в горле появился противный ком. Лишь неимоверным усилием Анна смогла справиться с собой, кое-как обуздав страх, готовящийся перейти в панику.
Последние несколько суток для нее сложилось в непрекращающийся калейдоскоп: суета пересадки в Москве, прямой перелет в Бангкок, поездка до Паттайи. С учетом того, что Анна спать в самолетах не могла, прибытие в отель она почти не помнила – вроде и бодрствовала, но находилась практически в полубессознательном состоянии. И путешествие еще не кончилось – Паттайя, как оказалось, была лишь промежуточным пунктом. Здесь, в заранее оговоренном отеле приглашенные на отдых друзья четы Калбановых встречались, кто-то на пару дней погружался в ночную жизнь курорта, кто-то просто валялся на пляже, акклиматизируясь и покрываясь равномерным загаром, прежде чем выдвинуться на Самуи – как правило, на зафрахтованном гидросамолете.
Позавчера, прибыв в отель и упав на кровать в выделенном ей бунгало, Анна проспала едва ли не двадцать часов. Проснулась она разбитой и больной, но все же сходила на пляж – искупалась и чуть позагорала. Здесь она хоть как-то познакомилась с некоторыми из компании, которую семья Калбановых собирала на арендованной вилле каждое лето.
Со слов Елены, которую абсолютно все, кстати – друзья, знакомые, дети и муж называли не иначе как «мама Лена», здесь были далеко не вся компания – кто-то еще не прилетел, кто-то наоборот, был уже на вилле, но и так народа было достаточно. Создавали много шума Вероника и Светлана, постоянно теряясь и обнаруживаясь в разных торговых лавках. Незаметно приходил и уходил Женя, который хорошо знал и город, и окрестности отеля, где они остановились - так что его никто не искал и не беспокоился. Еще была достаточно взрослая пара – невысокий темноволосый мужчина со статной, заметно выше его светловолосой женщиной. Оба выглядели лет на тридцать пять – Олег и Ольга, супруги, партнеры Калбановых по бизнесу. Еще было несколько калбановских племянников и прочих родственников, среди которых выделялся Георгий – крупный спортивный парень с подтянутой подругой, чье имя Анна конечно же не запомнила. Но она и Георгия бы не запомнила, если бы не его примечательная внешность – распирающий футболку торс, бугры накачанных мускулов на плечах и короткий рыжий ежик волос, огненный окрас которого переходил на веснушки лица.
Друзей и родственников у Калбановых было не просто много, а очень много. Хотя не все конечно прилетали на целое лето: кто-то на десять дней, кто на пару недель и лишь немногие оставались на более длительный срок. Места хватало – вилла была немаленьких размеров. Туда можно было добраться и на комфортабельном автобусе с паромом, но дорога занимала более десяти часов – поэтому все, в принципе, предпочитали даже не регулярные рейсы, а предложенное Калбановыми удобство зафрахтованного гидросамолета.
Все, кроме Анны, конечно – но она давным-давно научилась преодолевать ужас перед полетами и решила не выделяться из коллектива. Но сейчас уже жалела об этом - прислонившись виском к иллюминатору, мечтая и молясь о том, чтобы полет на этом утлом суденышке поскорей закончился. Хотя он даже еще и начался – только-только затарахтели, прогреваясь, двигатели.
Еще одной неприятностью для Анны было то, что в салоне не было хорошо знакомых людей – Елена осталась в Паттайе. Она должна была полететь на виллу последней и только завтра – дожидалась свою двоюродную сестру с мужем. Вместе с ней добровольно принудительно осталась дочь Света, и решил лететь днем позже почему-то муж Ольги – той самой запомнившейся Анне высокой дамы, которая сейчас в хвосте самолета заразительно смеялась шуткам в компании молодежи. Кроме нее, старше тридцати лет там был только Антон - высокий, с явно выделяющимися залысинами мужчина из круга друзей Калбановых. Как подозревала Анна, Елена взяла его специально для нее. Даже сейчас, после того как она его позавчера вежливо осадила в ухаживаниях, Анна несколько раз ловила на себе его взгляды. В них ей виделась не только заинтересованность, но и тень какой-то хозяйственности, что ли - вызывающая у Анны легкое раздражение.