— Прекрасно, — одобрил чрезвычайные меры Плечов.
— Пункт второй: гражданка Власовецкая… Ну, которая Татьяна Самойловна, соседка Пашуто… Она до сих пор не нашлась…
— Прошу прощения за излишний цинизм, но для нашего с тобой дела сей печальный факт не имеет никакого решающего значения, — заявил Ярослав.
— Почему? — процедил через зубы Николай.
— Либо она мертва, либо с ними заодно и теперь ушла в подполье. Третьего не дано, — доходчиво пояснил секретный сотрудник.
— С кем, прости, заодно?
— Не важно… При любом из этих раскладов от нее мы больше ничего не добьемся. По крайней мере, в обозримом будущем, — сказал, как отрезал, Плечов.
— Тебе виднее, — не стал спорить Николай и продолжил отчет: — А еще Израиль Соломонович, ну тот, наш с тобой коллега, из местной…
— Твой! — уточнил Плечов (на всякий случай, чтобы преждевременно не раскрыть свою принадлежность к секретной структуре).
— …Которого мне рекомендовал наш общий знакомый — я имею в виду Копытцева, утверждает, что намедни, пока мы с Паней прятались в арке, ты имел обстоятельную беседу с каким-то мутным типом, — вкрадчиво, словно открывая вселенский секрет, сообщил "новость" бывший сокурсник.
— Значит, все-таки работают ребята… А я этого не заметил! — нашел положительные моменты в таком повороте событий Плечов.
— Ты не ответил на мой вопрос… — несколько повысил голос Альметьев.
"На кого рашпиль точишь, братишка?" — подумал Ярослав, но вслух ничего такого, конечно, говорить не стал. Отговорился:
— А чё тут отвечать? Встретил случайно давнего знакомого, покалякали немного по душам. Ты же сам все видел…
— Адресок дашь?
— Он мне, как ты понимаешь, таких подробностей не сообщал.
— Фамилия?
— Голопопочерепокобылинцев.
— Еще раз!
Ярославу уже надоел этот допрос, и он жестко ответил, наперед пресекая все возможные случаи малейшего неповиновения:
— Не твое это дело, Коленька, с кем мне встречаться, а с кем — нет!.. Давай пункт третий…
— По отправке Мыльникова в Москву?
— Вот именно!
— Сегодня же Израиль Соломонович свяжется с руководством и завтра доложит по сути вопроса, — перешел на шепот Николай.
— Когда?
— В десять утра.
— Где?
— В сквере, что напротив Дома культуры промкооперации[19].
— А… Знаю — видел на карте: прямо через дорогу от оного. Я пойду с тобой.
— Но товарищ Шниперзон…
— Какие могут быть "но"? Это же не просьба, это — приказ.
Альметьев недовольно покривился и выдавил:
— Слушаюсь… Однако обязан буду доложить…
Плечов приобнял его за плечи и сказал:
— Дорогой мой друг… Как ты до сих пор не понял? Не я к тебе приставлен, а ты ко мне!
— Вот именно…
— С одной-единственной целью: обеспечить максимально эффективное выполнение задания.
— Это так.
— Мной! — Ярослав показательно ткнул себя пальцем в широкую грудь.
— Ну да, — начал о чем-то догадываться бывший диверсант. С мозгами у него все было в порядке!
— А тебе, возможно, даже ничего не ведомо о том, чем мне предстоит здесь заниматься.
— Чистая правда, — признал Николай.
— Я сказал, ты — сделал. Вот такое — несправедливое, может быть, с твоей точки зрения — разделение труда в нашем маленьком, но дружном коллективе… В остальном — остаемся крепкими друзьями. Все ясно?
— Так точно, — уже не игривым, как ранее, а вполне серьезным голосом выпалил Альметьев.
— Исходя из вышеизложенного: бери ноги в руки — и бегом на кухню, к нашим общим друзьям, а я здесь еще посижу подумаю. В одиночестве. Недолго.
— Разрешите выполнять?
— Ага, — снова перешел на привычное гражданское обращение агент Вождя. — И, смотри, ни слова Прасковье о возможной грустной судьбе ее соседки. Понял?
— Да!
— Ей и без того тошно, — пояснил Ярослав.
— Согласен, — не стал спорить Николай.
Альметьев ушел, а Ярослав погрузился в непростые раздумья.
"Итак, завтра, по всей видимости, будет решена судьба нашего мероприятия. Хотя суть его от этого особо не изменится… Или прямиком за бугор, или в обход — через Москву… Мыльников мечтает оказаться в Белокаменной. Я тоже не против. А начальство? Будет видно! Чё раньше времени башку напрягать-то?
Однако в наших общих интересах все же удовлетворить и эту прихоть академика. Пускай посмотрит, как восстанавливается мирная жизнь, поговорит с друзьями-коллегами, пообщается со студентами — глядишь, и станет на праведный путь, избавится от регулярных приступов антисоветизма.
Сроки сдвинутся?
Да. Но ненадолго. Швеция, где обосновался отец Дмитрия Юрьевича, — страна вроде как нейтральная, а вот ее соседи… Кто под оккупацией, а кто до сих пор открыто поддерживает Гитлера.
Но… Месяц-другой — и ситуация может измениться! Причем — в лучшую сторону. Вон как наши поперли…
Значит, что бы они там — наверху — ни придумали, я буду настаивать на возвращении в столицу. А дальше… Время покажет!"
Завтрак был готов. Горячая перловая каша (дробь шестнадцать, как до сих пор кличут ее в народе), щедро перемешанная с тушенкой, — разве можно себе представить лучшее начало дня?
Да еще и в Ленинграде, не забывшем все ужасы голодных лет!
Поел, запил чайком — и целый день свободен от забот.
Только не в нашем случае.
Здесь безделье не пройдет, не прокатит — ни под каким соусом!
— Гомо сапиенс — человек разумный — создан для ежедневного труда, как физического, так и умственного! — поглаживая живот, точнее ребра, выступавшие на том месте, где к пятидесяти годам этот самый живот, по идее, должен был располагаться, заявил академик. — Когда говорят: "Живи сегодняшним днем", — это не означает: "Ничего не планируй наперед", а только одно: "Работай! Ежечасно! Ежесекундно!" Так что не расслабляйтесь, друзья мои. Кто из вас готов прибрать пищеблок?
— Я! — точно примерная пионерка, подняла руку Прасковья. Как-никак, единственная особа женского пола в их дружном коллективе. Положение обязывает!
— А еще желательно починить электропроводку в чулане! — изъявил очередную прихоть хозяин престижной и, как выяснилось, довольно-таки запущенной квартиры. — Добровольцы имеются?
— В данном случае без меня вам точно не обойтись! — растянул губы в душевной улыбке мастер на все руки Альметьев. — Ярослав Иванович — человек тонкого душевного устройства. Он только командовать может!
— Кто на что учился, — подыграл сокурснику и коллеге по работе (в университете и не только!) Плечов. — Трудитесь, братцы, а мы с товарищем академиком пока почешем языками… Какая у нас сегодня тема, Дмитрий Юрьевич?
— Магическая цивилизация. Войны Богов. Древние верования землян.
— Стоп! — энергично высказала протест "примкнувшая к ним" гражданка Пашуто. — Без меня не начинайте. Ну, пожалуйста…
— Такие вещи, пожалуй, и мне будут интересны, — поддержал ее Николай.
— Давайте так поступим, — лукаво прищурился Мыльников, — сначала подискутируем, а уже затем, вдоволь наговорившись, приступим к делу. Каждый — к своему. Кесарю — кесарево…
— Согласны! — выразил общее мнение агент Вождя.
— Для лучшего восприятия материала нам придется покинуть кухню и собраться в другом, более удобном месте — скажем, вокруг дивана.
— Мы готовы, — кивнул Плечов. — Ведите, Дмитрий Юрьевич.
Мыльников первым добрался до обозначенного объекта и уселся посередине. Альметьев, вытянувший раненую ногу, плюхнулся рядом с ним. Плечову и Пашуто пришлось довольствоваться расставленными напротив креслами.
— Итак, начнем-с…
Академик набрал полную грудь воздуха, словно собираясь нырнуть на немыслимую глубину, и начал выдавать одну тайну мироздания за другой:
— Надеюсь, присутствующие в общих чертах знакомы с греко-римской мифологией; по крайней мере, каждому из вас наверняка неоднократно приходилось слышать имена римских богов: Юпитер, Сатурн, Марс, Венера…
— А разве это не названия планет нашей Солнечной системы? — удивилась Прасковья.
— Да, точно, сегодня большинству советских людей они известны именно в таком виде, — согласился со своей гостьей Дмитрий Юрьевич. — Но также это и имена главных римских богов.
— Не хотите ли вы представить дело таким образом, что небесные тела получили свои нынешние имена вовсе не случайно? — потребовал конкретики Ярослав.
— Именно об этом я и хотел сказать! — нисколько не смутившись, признался академик. — Тщательно проанализировав имеющиеся факты, я, в конечном итоге, пришел к выводу, что планеты являются римскими богами, точнее, одной из форм их проявления в нашем материальном мире.
— Во как вы завертели?! — восхищенно и одновременно возмущенно (бывает и такое!) вставил Николай, перебирая на коленках какие-то изолированные медные проволочки, найденные в отдельном ящике, стоявшем прямо посередине неосветленного чулана, в котором ему предстояло демонстрировать навыки профессионального электрика.
— Никогда не перебивай умных людей! — шикнула на самозваного специалиста Паня. — Их не так много у нас осталось!
— Погодите, Дмитрий Юрьевич, — включился в дискуссию наш главный герой. — Насколько я помню римскую мифологию, верховным богом у них был именно Юпитер. А в центре нашего мироздания — Солнце, вокруг которого обращаются остальные названные вами планеты. Как вы объясните сей факт?
— Очень просто. Этот желтый, как сейчас говорят, карлик не всегда стоял во главе нашей системы. Мало того, раньше эту роль успешно выполнял Юпитер!
— Ух, — нервно выдохнул Плечов, собираясь если не прекратить прения, то хотя бы направить их в более рациональное русло. — Одно мне непонятно, уважаемый товарищ академик, какое отношение все это имеет к теме Римской империи в целом и Третьего Рима, который меня более всего интересует, в частности?
— Дослушайте меня до конца, а уже потом делайте свои выводы. — Мыльников насупился, всем своим внешним видом демонстрируя недовольство тем, что оппоненты постоянно подвергают сомнению его учение. — Вот сейчас, например, мы с вами находимся в Санкт-Петербурге, пардон — Ленинграде, где буквально на каждом шагу можно наткнуться на следы этих самых римских богов. Сотни… Нет — тысячи статуй, барельефов, картин, даже зданий, построенных именно в античном стиле. Тот же Зимний дворец украшало множество скульптур с изображениями римских богов. А ведь все это было построено и изготовлено совсем недавно, какие-то сто — двести лет тому назад. Вчера я уже рассказывал Ярославу Ивановичу о планетарной катастрофе, уничтожившей Первый Рим.