ерь он уже явно осознавал, что не только на память...
Линда умерла на его руках. Рэйман чувствовал, как разрывается его сердце, но не мог дать волю своим чувствам. Она лежала рядом – седоволосая старуха, на лице которой не осталось следа былой красоты. И только ужасный рваный шрам напоминал о годах былой молодости.
Он сидел рядом – крепкий, молодой мужчина. Линда с любовью смотрела на него.
– Мой дорогой муж, – со слезами на глазах-сказала она, – мой единственный мужчина...
Рэйман с нежностью поцеловал ее в лоб.
– Моя единственная женщина...
Она сглотнула слезы.
– Я... Я никогда не могла понять, Рэйман...
– О чем ты, родная?
– Почему ты остался тогда со мной?
Рэйман прижал ее голову к своей груди.
– Потому что я люблю тебя так же сильно, как в первый день нашего знакомства!
Она снова заплакала.
– И я... Я тоже люблю тебя, Рэйман... Я не хочу умирать, я хочу остаться с тобой навсегда...
– Я тоже этого хочу, – с болью в голосе прошептал он.
Что-то сдавило ему горло.
– Рэйман...
– Да, дорогая.
– Сделай для меня кое-что...
– Все, что ты захочешь!
Она вытерла слезы.
– Каждый год в день моего рождения ставь за меня свечу в церкви. Обещаешь?
– Обещаю, любовь моя.
Она провела рукой по его волосам.
– Я хотела иметь детей от тебя...
Рэйман грустно улыбнулся.
– Они были бы сильными и красивыми, – сдерживая слезы, сказала она.
Линда едва не разрыдалась. Стыдясь своих чувств, она отвернулась и прошептала.
– Не смотри на меня, Рэйман. Дай мне умереть спокойно.
Но он повернул ее к себе и крепко обнял. Она положила голову ему на грудь и тихо спросила:
– Где мы?
Рэйман задумчиво гладил ее по волосам.
– В горах... Где же мы еще можем быть?.. – промолвил он. – Мы бежим по склону горы... Светит солнце, тепло. Ты одета в свою шаль из овечьей шерсти, в сапогах, которые я сшил тебе...
Она молчала.
– Спи спокойно, Линда, – прошептал он.
Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Спустя несколько мгновений Рэйман почувствовал, как остановилось ее сердце...
Он вынес ее из дома на руках и похоронил рядом с разрушенной башней, обложив могилу камнями. В изголовье могилы он воткнул в землю свой шотландский меч...
Глава 5"ЗАБАВНАЯ" ДУЭЛЬ
Туман перед глазами Рэймана рассеялся. Он чувствовал только легкое головокружение. Перед ним снова стоял высокий африканец в потертом кожаном плаще. Несмотря на улыбку на его лице, некоторая напряженность между ними сохранялась до тех пор, пока Чоконге не выдернул руку из-под плаща. Рэйман вздрогнул, но у того в руке оказалась плоская металлическая фляга.
Они громко рассмеялись и быстро шагнули навстречу друг другу. Обменявшись крепкими рукопожатиями, они обнялись.
– Как поживаешь, брат? – сердечно спросил Рэйман.
Чоконге кивнул головой.
– Все нормально.
Они встали у перил мостика, пропуская велосипедистов, которые шумно неслись мимо. Чоконге снял отвинчивающуюся крышку с фляги и протянул ее Рэйману.
– Сделай пару глотков, Шотландец, – сказал он с улыбкой. – У тебя глаза шире раскроются, на мир будешь смотреть по-иному.
Рэйман взял флягу и понюхал ее содержимое.
– Что это? – с недоверием спросил он.
Чоконге рассмеялся.
– Эль, – ответил он, – это всего только эль. Можешь не бояться сделать несколько глотков. Или, может быть, ты думаешь, что я хочу тебя отравить?
Рэйман широко улыбнулся.
– Нет, я еще не сошел с ума.
Он отпил немного из фляги и мотнул головой. Напиток оказался очень крепкий и обжег ему горло. Чоконге взглянул на прозрачную воду под мостом и произнес:
– Встреча состоится здесь. В городе...
Он возбужденно постучал кулаком по перилам. Рэйман отхлебнул еще немного из фляги и протянул ее Чоконге.
– Послушай, какая встреча?
На лице его была растерянность.
– Я никак не могу понять, что со мной происходит? Откуда я знаю тебя?
– Странный ты, Шотландец, – усмехнулся африканец, – и всегда таким был. Ты никогда не был похож на нас. Мы только и делаем всю свою жизнь, что гоняемся друг за другом. А ты... Ты постоянно исчезаешь куда-то, вечно забываешь обо всем. Сначала мы думали, что ты не жилец, а все оказалось наоборот... Мне все больше и больше кажется, что ты и будешь тем самым избранным, – сказал африканец, отпивая из горлышка.
Рэйман задумчиво улыбнулся.
– А ты не хочешь медленно стареть? – спросил он.
Чоконге покачал головой.
– Я? Нет!
Они немного помолчали. Затем Чоконге перевел разговор на более приятную тему.
– Я думаю, нам стоит куда-нибудь пойти. Посидим, вспомним прошлое. Я думаю, это пойдет тебе на пользу. Ты хоть помнишь, когда в последний раз веселился?
Рэйман на мгновение задумался.
– Погоди, что-то начинаю припоминать. Да, наверное, лет двести назад. Это было в Париже, в конце восемнадцатого века...
– Точно! – Чоконге положил руку на плечо Рэймана. – Ну, слава Богу, ты еще хоть что-то помнишь. Ты имеешь в виду свою знаменитую дуэль с каким-то там графом. По-моему, он занимал тогда довольно большой пост при дворе императора.
– Ну да... – подтвердил Рэйман.
– Тогда я знаю, о чем ты говоришь. Ох и насмеялись же мы тогда!
– Почему? – удивился Рэйман.
– Да потому, что ты был мертвецки пьян! – рассмеялся Чоконге.
Рэйман улыбнулся.
– Точно, припоминаю. Я тоже тогда на славу повеселился.
– А как его звали? Ты помнишь?
Рэйман задумался.
– Кажется, де ла Марк.
– Точно! Это был граф де ла Марк.
– И у него еще слуга был такой противный. Фамилия такая грубая... А, Онорак...
Соперники встретились на опушке леса во владениях графа де ла Марка.
Когда граф со своим слугой прибыли в карете на место дуэли, его противник и секунданты были уже на месте. Граф выбрал шпагу и стал размахивать ею в воздухе, проверяя гибкость оружия.
Шотландец – тогда его звали Томом Гловером – стоял спиной к своему сановному сопернику. Он был одет в черные панталоны и белую рубашку с пышным воротником. Парик его съехал на лоб. Взмахнув пару раз шпагой, он едва не свалился на траву.
– Да он на ногах не стоит, мсье, – недоуменно пробормотал Онорак – молодой человек с румяным лицом и пышной фигурой.
Де ла Марк проверил шпагу и громко возвестил:
– Я готов!
Шотландец пробормотал:
– Я тоже.
Повернувшись спиной к графу, он начал размахивать шпагой, сражаясь с невидимым противником. Де ла Марк недоуменно смотрел на Рэймана. Онорак подбежал к нему и стал говорить ему на ухо:
– Граф де ла Марк ждет вас, мсье!
Шотландец резко повернул назад, едва не зацепив шпагой преданного слугу графа. Тот с трудом успел отскочить, взвизгнув, как женщина. Рэйман заплетающим языком произнес:
– Скажите ему, что я готов.
Он не рассчитал своих сил и упал на спину.
Де ла Марк – сухощавый мужчина лет сорока с чопорно поджатыми губами – оторопело смотрел, как Рэйман медленно поднялся и пробормотал:
– Господи, я почему-то ослеп...
Это парик съехал так низко на глаза, что понадобилось еще некоторое время, чтобы соперник графа приготовился к схватке. Он поправил парик и, по-дурацки улыбаясь, выставил вперед свою шпагу.
Де ла Марк верным движением прошил грудь противника. Рэйман захрипел и упал на колени. Удовлетворенный граф протянул шпагу немедленно подскочившему к нему Онораку и направился к карете, посчитав дело сделанным.
– Прекрасный удар, мсье, – забормотал слуга, целуя руку господина.
Горделиво подняв голову, граф сделал несколько шагов, как вдруг услышал сзади голос противника.
– Де ла Марк! Куда это ты?
Не веря своим ушам, граф обернулся. Отряхиваясь от травы, его соперник, мгновение назад пронзенный насквозь, поднялся и снова выставил вперед шпагу. Его белоснежная рубашка была испачкана кровью, но он еще стоял на ногах и, помахивая шпагой, подзывал де ла Марка.
– Опять мой парик... – пробормотал он и поправил съехавший набок парик.
Граф изумленно посмотрел на слугу. То пожал плечами и испуганно затараторил:
– Мсье, может быть, вам не удалось поразить его в самое сердце?
Граф схватил шпагу и бросился на противника. Он выбил шпагу из рук Рэймана и снова пронзил его грудь. Тот упал, негромко вскрикнув.
– Прекрасно, мсье! – Онорак снова бросился целовать руки графа.
– Спасибо, – важно ответил тот.
– А где моя шпага? – раздалось сзади пьяное бормотание.
Обернувшись, граф увидел, как его соперник на четвереньках подполз к валявшейся неподалеку шпаге. Шатаясь, Рэйман встал и стал поправлять испачканную кровью рубашку.
Разъяренный граф снова бросился со шпагой на соперника и нанес новый удар. Рэйман снова упал и... снова поднялся. Де ла Марк наносил удары еще и еще. Но всякий раз его противник поднимался с земли. Когда граф очередной раз собирался проткнуть Рэймана, тот остановил его жестом руки.
– Остановитесь, мсье, – изобразив на лице издевательскую улыбку, произнес Рэйман, – остановитесь. Не тратьте напрасно силы. Я приношу свои извинения за то, что назвал вашу жену старой, уродливой жабой.
Он расхохотался и помахал рукой графу.
– Желаю вам всего наилучшего, мсье!
Рэйман повернулся и, шатаясь, побрел к своей карете.
Ошеломленный граф де ла Марк проводил его взглядом, затем в сердцах отшвырнул шпагу. Онорак засуетился и подбежал к карете.
– Застрелите его, мсье! Застрелите! – визжал он.
Де ла Марк вырвал из рук слуги пистолет и медленно направил его на Онорака.
– Нет, мсье! Нет!
Слуга бросился бежать, прикрывая руками свой зад.
– Онорак! – угрожающе произнес граф.
– Не надо, мсье! – подпрыгивал тот.
Граф прицелился и выстрелил. Онорак, схватившись за иссеченное дробью мягкое место, упал на траву...
Эту дуэль вспоминали в Париже еще долгие годы. Правда, один из ее участников – Том Гловер – сразу же после случившегося покинул Париж и перебрался назад в Лондон.