Чоконге и Шотландец весело рассмеялись. Но внезапно лицо африканца стало серьезным.
– Теперь я вижу, что ты вспомнил о своем бессмертии, – сказал он. – Но хорошо ли ты осознаешь уязвимое место?
– Да, – скривился Рэйман. – Насколько я понимаю, надо беречь свою голову или, лучше сказать, шею.
– Ты прав, – сказал Чоконге.
– Послушай, – в голове Рэймана неожиданно пр-неслась одна мысль, – а почему ты стоишь и мирно со мной разговариваешь, вместо того, чтобы...
Рэйман показал на свою шею.
– Ведь я даже безоружный.
Чоконге усмехнулся.
– Да, ты действительно странный, Шотландец. Я в этом убеждаюсь каждый раз. Видишь ли... Мигель де Санта был моим другом. У нас были еще друзья. Мы – бессмертные – всегда делились на два клана. Одни – безумные злодеи, вроде Дикого Горца. А другие – люди... – он задумался.
– Добрые и справедливые? – усмехнулся Рэй.
Чоконге тоже усмехнулся.
– Да ладно, – он махнул рукой. – В общем, люди нормальные. Вот мы постоянно и сражаемся друг с другом.
– Но ведь должен остаться один! – Рэйман внимательно смотрел в глаза Чоконге.
– Ты прав...
– А если бы остались мы с тобой вдвоем? – снова спросил его Рэйман.
Чоконге растерянно улыбнулся.
– Эх, Шотландец, снова ты со своими штучками. Природа устроена так, что в ней сколько хорошего, столько и плохого. Мне кажется, что это маловероятно.
– Но не исключено! – оборвал его Рэйман.
– Мне все равно не хочется об этом говорить, – пожал плечами Чоконге. – Вот если такое случится...
– Ну хорошо, тогда и поговорим, – поддержал его Рэйман.
Чоконге протянул ему свою руку.
Рэйман выставил свою. Они по-дружески пожали руки один другому.
Чоконге и Шотландец медленно шли по аллее.
– Послушай, – не унимался Рэйман, – скажи, почему я все забыл?
Чоконге остановился.
– Это произошло случайно... Видишь ли, мы – вечные скитальцы. Мы не можем постоянно жить на одном месте. Простые смертные никогда не поверят, что мы в принципе такие же люди, как и они. Они всегда будут уверены, что мы – порождение дьявола. А поэтому мы вынуждены постоянно скитаться и примерно раз в семьдесят лет менять свое имя для всех остальных. Друг для друга же мы всегда остаемся одним и тем же. Как ты, например – Шотландец, а я – Чоконге.
– Это очень тяжело... – вырвалось у Рэймана.
– Ты прав, – вздохнул Чоконге, – но тяжелее всего покидать дом, в котором ты родился. Для каждого из нас это – самая тяжелая трагедия. И чем быстрее мы забудем о том, откуда пришли на этот свет, тем проще нам жить...
– А я что – вернулся? – спросил его Рэйман.
– Да, ты вернулся... – Чоконге задумался. – Но это произошло помимо твоей воли. Все из-за женщин... Де Санта был прав, когда повторял, что мы не имеем права с ними связываться. Для нашего же блага и для их тоже.
Рэйман остановился посреди аллеи. Он обхватил свою голову руками, но был в полной растерянности.
– Я ничего не помню! – воскликнул он.
– Хорошо, я объясню тебе в чем дело, – Чоконге положил ему свою руку на плечо. – Я же говорю, Шотландец, ты был всегда непохожим на нас. Ты всегда действовал на свое усмотрение и никогда не обращал внимания на горький опыт всех остальных. Возможно, это потому, что ты из нас самый молодой. Ведь тебе исполнилось всего полтысячи лет.
При этих словах у Рэймана перехватило дыхание, но он сдержался и промолчал.
– Ты еще слишком влюбчив, – усмехнулся Чоконге, – женщины для тебя слишком много значат!
– Я пытался их избегать, – пробормотал Рэйман.
– Видно, парень, у тебя это слабо получается, – улыбнулся Чоконге. – Так было и в этот раз. Как и раньше, ты не смог жить один. Ты жил тихо и мирно, тебя это вполне устраивало, но твою жену – нет. И она настояла на встряске.
Рэйман внимательно посмотрел на своего собеседника. Африканец усмехнулся.
– Путешествие, – ответил он. – Она просила тебя отправиться в путешествие. Ты долго не соглашался, но, наконец, не смог устоять.
– И мы отправились в Шотландию? – в ужасе спросил Рэйман.
– Именно туда. Никто тебе не ответит, случайность это или воля провидения, но вы вместе с группой туристов подъехали к одному из старинных замков. Как только ты переступил подвесной мост через давно засохший и заросший травой водяной ров, ты почувствовал, как у тебя сдавило горло. Все остальные с интересом оглядывались по сторонам, щелкали затворами фотоаппаратов, а ты шел, как во сне. Где-то глубоко в душе все, что ты видел, находило у тебя отклик, вызывая неясные, но болезненные ассоциации. Все могло бы закончиться вполне нормально, но в коридорах замка висели старинные портреты его бывших хозяев.
– Я увидел портреты родителей? – в ужасе спросил Рэйман.
– Если бы только это! – воскликнул Чоконге. – Ты увидел свой собственный портрет!
Рэйман почувствовал, что ему становится не по себе.
– Неужели он сохранился?
– Да... У твоих родителей не нашлось сил уничтожить твой портрет. Его просто в свое время сняли со стены, и он почти пятьсот лет провалялся на чердаке. Но его не съела моль и не сгрызли крысы. Когда замок восстановили, реставраторы нашли старые холсты. Их подновили и снова повесили вдоль галереи. Так там оказался и твой портрет...
Рэйман стоял в полной растерянности и не находил в себе силы, чтобы двинуться дальше.
– Что же мне теперь делать? – спросил он у африканца.
– Набраться сил и мужества, – ответил тот. – Нас – бессмертных – осталось мало. А если быть абсолютно точным, то нас только четверо. Но помни: те двое вышли на свою последнюю охоту. Они ищут нас. И я чувствую, что с каждым днем они приближаются все ближе и ближе. Ты должен быть готов к встрече постоянно! Каждый день, каждый час, каждую минуту!
– Иначе... – Рэйман посмотрел на своего собеседника.
– Иначе, Шотландец, тебе несдобровать. А мне бы очень не хотелось, чтобы твоя шея остановила клинок Дикого Горца. Тем более, – Чоконге усмехнулся, – она не в состоянии этого сделать.
– Но как? Как я могу противостоять Дикому Горцу?! – в отчаянии воскликнул Рэйман. – Ведь у меня нет даже меча!
– Он у тебя есть, – возразил Чоконге, – вернее, должен быть. Разве ты забыл? У тебя самый лучший меч из всех нас. Он достался тебе от бедного Мигеля де Санта.
– Меч, сделанный руками японского императора... – пробормотал Рэйман. – Горе мне! Ведь я не помню, где он! И даже не могу этого предположить! Что же мне делать?
Чоконге засунул руку в карман и достал оттуда сложенный вчетверо листок бумаги.
– Ищи по этому адресу, – он протянул листок Рэйману.
– Что это? – Рэйман прочитал название улицы и номер дома.
Адрес ни о чем ему не говорил.
– Что там находится?
– Теперь? Не знаю, – Чоконге пожал плечами. – Но раньше ты там жил, Шотландец, – добавил он. – А теперь прощай! Не обижайся, но я не могу слишком долго находиться с тобой, – Чоконге немного помолчал, – а вернее, не имею на это права...
Африканец повернулся и быстро зашагал прочь от Рэймана вдоль пустынной аллеи парка.
Рэйман-Шотландец в полной растерянности остался стоять, одиноко оглядываясь по сторонам и сжимая в руках листок бумаги.
Глава 6КОМНАТА ВОСПОМИНАНИЙ
Рэйман медленно шел по улице. Город уже начинал жить утренней жизнью. По улицам сновали автомобили, развозившие молоко и свежий хлеб, но прохожих еще не было видно. Пачки газет лежали у еще закрытых газетных киосков.
Рэйман остановился напротив двухэтажного старомодного строения и сверил адрес с бумажкой. Он не ошибся – это было то, что он искал.
Рэйман прошел во двор и остановился напротив черного входа. У него возникло пока еще смутное чувство, как будто все вокруг ему очень знакомо. Рэйман толкнул дверь: она оказалась незапертой.
На первом этаже дома располагался антикварный магазин, владельцем которого он был когда-то. Да, да, это было бесспорно! Рэйман вспомнил.
Весь второй этаж занимала его квартира – огромный холл, просторная спальня и комната, которую можно было бы назвать "комнатой воспоминаний" Здесь все напоминало о том, что было с Шотландцем раньше, начиная с тех прекрасных и далеких дней в одинокой каменной башне вместе с Линдой – его первой настоящей любовью...
В здании было пустынно. Рэйман поднялся в свою квартиру и устало сбросил плащ. Он привычным движением достал из холодильника бутылку сухого английского "Хереса", взял стакан и направился в свою комнату.
Это было просторное помещение, отделенное от холла массивной дверью. На стенах, овалом замыкавшихся у двери в комнату, висели шотландские пледы и килты, береты – килмарноки и волынки, короткие мечи горцев и тонкие французские шпаги, бархатный камзол и бриллиантовые безделушки, которые могли свести с ума ни одну красавицу.
Со стороны все это можно было принять за исторический музей либо коллекцию драгоценностей. Здесь же на многочисленных полках стояли книги – древние и современные. Любой ученый, попав сюда, мог бы умереть от зависти...
Посреди комнаты стоял круглый диван с мраморным основанием. Рэйман сел на него и стал отпивать "Херес" из стакана, предварительно нагрев его в руках. Взгляд его потупился. В мыслях он унесся в далекое прошлое. В те дни, когда они были счастливы вдвоем с Линдой...
Уже стемнело, когда Кэтрин вошла в его комнату. Рэйман стоял у окна в черном костюме и, глядя на огни проезжающих по улице машин, возился с галстуком. "Вернулся!" – промелькнула в ее голове горячая мысль.
– Почему ты так странно смотришь на меня, Кэтрин? – неожиданно спросил он.
Она удивленно ответила:
– Можно подумать, что у тебя на затылке глаза.
Рэйман промолчал. Она подошла к окну и повелительным жестом убрала его руки с галстука.
Рэйман обернулся – перед ним стояла пожилая женщина. В ее увядшей красоте без труда угадывалось то, что в молодости она была настоящей красавицей. Завязав узел, она поправила пиджак и с любовью взглянула на Рэймана.