– Вай, вай, вай, – пораженный красотой женщины залепетал Орхан-бег. – Только гурии в раю могут быть такими прекрасными. Но разве может женщина появляться в присутствии мужчин с непокрытым лицом?..
– У нас – может, у вас – нет. Груя, еще вина! – отстранив жену рукой, приказал Марко гайдуку.
– Ох, эфенди, ты все хитришь со мной. Как бы не пришлось твоей жене лить горькие слезы из-за твоей хитрости, – пригрозил Орхан-бег. Он хотел еще что-то сказать, но хмель уже давал о себе знать, и осман рухнул на пол без памяти.
– Не переубедил ты меня, бег, не перепил ты меня, – сказал Марко и позвал жену: – Марица, душенька, помоги до кровати дойти. Груя, отнеси османа к его людям...
Прошел еще день. И вот трубы под стенами замка в третий раз возвестили о приближении посольства. Озлобленный Орхан-бег вошел в тронный зал, где его ожидал Марко.
– На сей раз, эфенди, мой сказ будет краток. Довольно ты поводил меня за нос. Ты видел меня ласковым, теперь увидишь грозным. Итак, твой ответ?
– Никогда, – ответил Марко прямо, увидев, что нет смысла хитрить дальше и что османа уже не провести. – Никогда воевода Марко не покорится османам.
– Воеводе Марко придется пожалеть об этом, очень горько пожалеть, – глядя с нескрываемой ненавистью, сказал Орхан-бег. – Я не прощаюсь с тобой. Мы еще встретимся, Марко. Поклон твоей жене.
Столько злобы было в тоне его голоса, что Марко внутренне содрогнулся, но виду не подал
Османское посольство выезжало через восточные ворота, а в это время в западные ворота замка уже въезжал гонец от князя Черноевича.
Войдя в покои воеводы, он почтительно склонился пред ним на колено. Мановением руки Марко велел ему встать и говорить.
– Наше войско готово к выступлению. Князь ждет только тебя, воевода, с твоим отрядом.
– Где он планирует провести сражение?
– У Подгорицы.
– Неплохое место, – задумчиво оценил Марко. – А где сейчас османское войско?
– В двух днях пути отсюда. Если ты замешкаешься, воевода, они пожалуют сюда. Если поторопишься к общим силам, они устремятся вслед за тобой, чтобы разделаться с нами всеми. Торопись, воевода!
– Да, ты прав. Завтра же выступаем...
Поутру отряд воеводы был построен во дворе замка. В замковой церкви состоялось богослужение во славу битвы с османами, по окончании которого Марко благоговейно поцеловал протянутый ему священником большой медный крест. Взяв из ослабевших рук беззвучно плачущей жены боевой шлем, Марко направился к выходу.
– Нет! – не выдержала Марица. – Не покидай меня, любимый! Я боюсь, что мы никогда больше не увидимся...
У Марко чуть не разрывалось сердце от жалости к любимой жене, но на его лице не дрогнул даже мускул.
– Мы встретимся, любовь моя, – поцеловав жену, нежно прошептал он ей на ухо. – В тебе одной вся моя жизнь. Может быть, не в этой, может в следующей жизни, но мы обязательно встретимся.
И отстранившись, потому что каждое слово стоило ему неимоверных сердечных мук, Марко направился к дверям церкви. «Не оборачивайся, не оборачивайся, иначе так и не выступишь в поход», – уговаривал он себя, слыша за спиной душераздирающий женский плач.
Воины, завидев выходящего из церкви воеводу, приветствовали его радостным криком и бряцанием оружия. Лицо воеводы было печально-задумчивым. Неясные предчувствия томили его...
Сбывались самые мрачные опасения Марко. Князь Черноевич, выступая в поход явно переоценил свои силы и недооценил могущество противника. Когда вражеское войско вышло на поле боя, его вид поколебал даже самых опытных бойцов. Никто не ожидал, что у османского войска будет так много, что у них будет так много артиллерии и так много боевых слонов.
Диспозиция, которую наметил Черноевич для своего войска, показалась Марко явно неудачной, о чем он прямо и заявил на военном совете. Но упрямый князь даже не подумал отказаться от своего плана, и воевода должен был ему подчиниться, так как среди солдат Черноевич пользовался огромным авторитетом.
Первый день противостояния двух армий на поле у городка Подгорица прошел безрезультатно. Войска выстроились в боевой порядок, но никто не решился первым начать атаку. С наступлением темноты противники вернулись в свои лагеря.
Наутро князь Черноевич принял решение атаковать противника первым. Но не успели его посланцы доставить этот приказ во все отряды, как османское войско пришло в движение. Османская пехота, разбившись на колонны, впереди которых шествовали боевые слоны, устремилась в наступление.
Повстанцы отбили этот первый приступ. Их меткие лучники стреляли почти без промаха по врагу. Они подожгли заранее подготовленные бочки со смолой и направили их прямо под ноги боевым слонам. Напуганные огнем, слоны развернулись и помчались назад, топча османов.
Окрыленный успехом, Черноевич приказал своему войску двигаться на врага. Под этим натиском строй передовых османских полков дрогнул и начал беспорядочно отступать. Чтобы развить успех, Черноевич бросал в бой все новые и новые силы. На поле битвы все смешалось.
Сеча продолжалась весь день, но ярость сражающихся не утихла даже с наступлением вечерней прохлады. Внезапной вылазкой повстанцы сумели овладеть османской батареей пушек, но воспользоваться ими не смогли – порох находился в обозе противника.
К закату солнца определилось численное превосходство османов. Но мужество, с каким бились повстанцы, уравновешивало шансы сражающихся на победу. Ситуация напоминала хрупкое равновесие на чаше весов. И достаточно было кинуть на них всего один камешек, чтобы военное счастье склонилась в чью-то сторону. Османы уже использовали все свои силы. У повстанцев в резерве еще оставался отряд воеводы Марко...
Еще пополудни, когда повстанческие отряды окружили османский обоз, в расположение отряда Марко прискакал весь израненный Груя. Покидая замок, воевода оставил его в составе небольшого отряда охранять Марицу. Бессильно упав с запыленного коня на руки подхвативших его товарищей, Груя слабеющим голосом вымолвил:
– Османы взяли замок...
Его лицо обмыли холодной водой, кровоточащие раны перевязали чистыми тряпками. Едва Груя пришел в себя, Марко склонился над ним и закричал страшным голосом:
– Ради всего святого, говори скорее, что произошло!
– Османы... ворвались... в замок... – запинаясь, с трудом произнося слова, рассказывал Груя. – Никто их... не ожидал... Думали, все они... ушли отсюда... Поэтому мост через ров не поднимали, караул несли невнимательно... А они вдруг как нагрянут!.. Их очень много было, а во главе – Орхан-бег... Все, кто успел взять в руки оружие, заперлись в дворцовой башне, чтобы защитить госпожу. Орхан-бег кричал, что если выдадим ему Марицу, то всем сохранит жизнь и свободу... Но из наших никто не дрогнул. Тогда он велел собрать все, что может гореть, сложить это возле башни и поджечь. Меня спустили по веревке через окно, которое выходило на озеро... Я прыгнул в воду, отплыл подальше, выбрался на берег, наткнулся на конного османа, убил и прискакал сюда на его коне... Когда я мчался сюда, то видел черные клубы дыма над замком. Огонь уже подбирался к башне... Я приехал звать тебя, воевода, на помощь. Если ты отправишься назад прямо сейчас, то еще успеешь спасти жену... Но торопись и прихвати как можно больше людей. Османов там чуть ли не тысяча...
Сказав это, Груя потерял сознание.
– Как я могу поехать, когда здесь решается судьба всего народа! – закричал Марко, как будто Груя мог его услышать.
Марко опустился на землю и стал стучать кулаками по песку в бессильном отчаянии. Но потом вскочил на ноги и с надеждой начал всматриваться в горизонт, туда, откуда доносился шум сражения. Он решил дождаться мгновения, когда исход битвы будет предрешен, и тогда уже немедля отбыть на помощь осажденным в замке. Всякую секунду ожидал он посланца от главнокомандующего с приказом идти в бой. Каждая минута казалась ему длиннее года. Но проходили часы, а гонца от Черноевича все не было.
Над землей уже сгущалась вечерняя мгла, когда кто-то тронул Марко за плечо. Он резко обернулся: перед ним стоял Груя, который уже немного пришел в себя.
– Воевода...
– Ну, чего тебе?! – закричал Марко.
– Прости, воевода, – склонил голову Груя, – ты стал совсем седой...
Поморщившись, Марко выдернул клок своих волос – они были совершенно белые. А ведь еще утром его черные волосы отливали вороньим блеском. Марко почувствовал, как сердце замирает в его груди. Перед глазами вдруг совершенно явственно, как живая, встала Марица.
– Всем приготовиться к выступлению! Мы направляемся назад! – отдал Марко приказ таким голосом, что все, кто его слышал, содрогнулись от страха.
В эту минуту в расположение отряда прискакал князь Черноевич.
– Воевода, пришел твой час! – спрыгнув со вздыбленного коня, подлетел он к Марко. – Я нарочно не трогал резерв весь день, чтобы вы не растратили понапрасну силы. Чтобы сломить сопротивление османов, достаточно одного решительного удара. Судьба улыбается тебе! В твоих руках судьба Отечества! В бой, воевода, и возвращайся с победой! Честь и слава ждут тебя!
– Я тоже ждал этого приказа весь день, – озлобленно отвечал Марко. – Но он пришел слишком поздно. Я возвращаюсь в свой замок спасать жену из лап Орхан-бега. Мне очень жаль, что все сложилось именно так, а не иначе. Прощай и не поминай лихом.
Минуту князь остолбенело молчал Он никак не мог поверить, что его самый преданный соратник, самый горячий сторонник независимости, самый талантливый воин вдруг оказался предателем. Отупевшим взглядом он следил за тем, как Марко накидывает уздечку на своего любимого коня и взбирается в седло- Очнувшись от оцепенения, князь схватил Марко за край плаща.
– Что случилось, друже? Османы подкупили тебя? Не верю! Нет такой цены, за которую Марко отрекся бы от клятвы верности своему князю!
Марко молча дал шпоры коню. Черноевич поскакал с ним рядом.
– Хорошо, пусть воевода предаст своего князя! Но разве может он предать народ?! – кричал он чуть не в ухо Марко. – Одного твоего выступления сейчас достаточно, чтобы османы побежали. Но если ты не выступишь, мы будем разбиты и уже никогда не сможем вновь подняться на борьбу.