Майкл благодарно пожал руку шерифу, и знакомые распрощались.
Глава 9ГРАФ ТОРОПИТ СОБЫТИЯ
После ужина, в каминном зале шел разговор о том, когда объявить о помолвке и через какое время после этого назначить свадьбу.
– Вы лучше знаете обычаи своей страны, – сказал граф и молча соглашался со всем, что предлагали Майкл и Маргарет.
Но про себя он думал, что никогда не останется так надолго в этом доме и не станет разыгрывать роль жениха перед многочисленными родственниками и знакомыми семейства Синди.
Конечно же, не могло быть речи о венчании, граф не переступит порог церкви. А миссис Маргарет как раз излагала свои соображения, в какой церкви лучше будет венчаться.
Граф вежливо слушал, склонив голову набок, и при этом думал о том, что бы такое сделать, что бы такое предпринять, после чего планы родителей Катрин сразу бы переменились.
Сама Катрин – граф это знал – готова уехать с ним хоть в эту минуту. Когда в его голове созрел план, граф успокоился и даже стал поддерживать миссис Маргарет и Майкла в их рассуждениях.
Гостей предполагалось пригласить много. Свадьба должна была продлиться три дня. Таким образом, графу предстояло торчать в этом доме чуть ли не месяц.
– Я совершенно согласен с вами, говорил граф, глядя на миссис Маргарет, и, поворачиваясь к Майклу, продолжал: – Вы, безусловно, правы.
Катрин никого и ничего не слышала, так она была поглощена своим счастьем.
Когда разговор завершился, граф любезно попрощался во всеми, поговорил с невестой и отправился в свои покои. Там он переоделся в удобный домашний халат, сел за письменный стол и на отменной бумаге с гербовой печатью, которую достал из чемодана, стал торопливо что-то писать.
Закончив это занятие, граф позвал:
– Ион!
Слуга тут же возник и церемонно поклонился:
– К вашим услугам.
Граф поморщился:
– Ну и разит от тебя, дружище.
– Я не роза, чтоб благоухать, – ответил Ион, шмыгнув носом.
– Отойди на шаг, прошу тебя.
– И это благодарность за то, что я сделал? – обиженно сказал слуга. – Меня надо благодарить, как лучшего свата в мире. Из-за вашего счастья, пардон, ради вашего счастья я пожертвовал своими лучшими друзьями. А вы не оценили;
– Что ты просишь за услугу?
– Полнейшую ерунду. Даже говорить стыдно.
– Чтоб ты и стыдился!
– Вы даже не знаете, какое я чувствительное существо.
– Когда налижешься какой-нибудь пакости. Ладно, не стыдись, говори, чего бы ты хотел.
– У этого садовника такая рожа, такая... Не могу смотреть равнодушно.
– Ты опять об этом садовнике! Дался он тебе.
– Ну, не могу. Вот он спит, мерзавец, а мне так хочется напакостить ему. Мочи нет, как хочется.
– Что опять задумал? – строго спросил граф, боясь скандала.
– Сущий пустяк. Я минуту назад гулял по полю и такого шмеля поймал!.. Ну, такого шмеля! Я его посажу на нос спящего садовника. Только и всего. А шмель зол, как голодный тигр.
Граф представил, каким будет утром нос садовника, и даже развеселился. В этой шутке Иона ничего скандального не было, и граф согласился:
– Ну, так и быть, побалуйся. И вот что. Морда твоя симпатии у людей не вызывает. Поэтому подошли кого-нибудь из своих знакомых с этим письмом к воротам дома, – граф протянул слуге написанное только что письмо. – Подъедешь на моем лимузине. Тот человек передаст письмо в руки Майклу Синди. Все понял? Выполняй!
Когда слуга исчез, граф настежь растворил окна и долго стоял, глядя на луну и думая о вечности.
Вдруг из флигеля раздался душераздирающий вопль садовника. Граф, представив, как опухает нос у бедного садовника, и представил радость Иона, невольно заулыбался.
Постояв еще с минуту у окна, граф подошел к постели, откинул одеяло, забрался под него и тут же уснул.
Утром к воротам дома Синди подъехала роскошная машина необычной марки. Еще раньше Майкл не удержался и спросил графа, что за страна производит такие лимузины, и тот ответил, что машина сделана по специальному заказу в Японии.
Из автомобиля вышел важный господин, одетый по- восточному. Такие одеяния носили турки лет триста назад. Ион, плут, перепутал несколько, ведь посланец должен был прибыть из Черногории. К счастью, Майкл Синди мало что знал, кроме своей Америки, а в тонкостях национальных одежд и вовсе не разбирался.
Потешило графа и то, как серьезен и представителен был посланец. Ион потом признался, что нанял безработного актера.
– Здесь ли остановился граф Владич? – осведомился через решетку ворот величественный посланец у подошедшего сторожа.
– Я доложу хозяину, – ответил тот.
Майкл как раз выходил из бассейна. Накинув длинный халат, он приблизился к воротам.
– Срочное письмо графу, – протянул пакет посланец.
Голос его рокотал, как у рычащего льва.
– Может, вам следует передать его лично? – проникся уважением к посланцу Майкл и знаком показал, чтобы сторож открывал ворота.
Видимо, актер на такой случай не получил инструкции от Иона, поэтому он на минуту застыл, напоминая монумент.
– Такого уговора не было, – тихо пробормотал актер.
– Я вас не понял, – вытянул шею и повернул к посланцу ухо, чтобы лучше слышать, Майкл.
И тогда актер-хитрец громко произнес какую-то белиберду, набор бессмысленных звуков, церемонно поклонился и величественно прошествовал к машине.
Майкл подумал, уж, не нарушил ли он некий этикет, возможно, славянские гонцы не имеют права переступать порог дома. Кто их знает?
Машина развернулась и укатила, а Майкл с пакетом в руках поспешил к графу.
Граф оказался у себя в комнате. Развернув пакет и прочитав послание, он помрачнел лицом.
– Что-то случилось? – встревожился Майкл.
Граф молча протянул Майклу исписанный старинной вязью и, должно быть, на каком-то славянском языке лист с гербовой печатью. Майкл долго смотрел на красивые буквы и вернул письмо графу.
– Я не знаю, кроме английского, никакого языка.
– Ах да! – будто бы спохватился граф. – Суть письма в том, что меня срочно вызывают.
– Поездку никак нельзя отложить?
– Ни в коем случае. Вы деловой человек и, думаю, должны меня понять.
Майклу не стоило долго объяснять, если дело касалось бизнеса.
– Понимаю, понимаю, – закивал он головой.
– Свадьбу придется отложить, – огорченно сказал граф. – Я смогу вернуться лишь через полгода.
Граф рисковал, произнося эти слова. Если Майкл мог согласиться с его заявлением, то как поведет себя Катрин? Едва ли она будет рада, когда узнает, что предстоит длительная разлука. Граф делал ставку на Катрин.
Печальное лицо графа искренне расстроило Майкла.
– Трудная ситуация? – сочувственно спросил он.
– Она непоправима, – глухим голосом проговорил граф. – Вам трудно представить, как я почитал старшего брата. Он давно болел и вот умер, – граф тяжело вздохнул и продолжил:
– Дела-брата запущены по причине его болезни... вы сами понимаете... надо будет разбираться с его состоянием, а это потребует времени.
– О да! – Майкл быстро закивал.
Он тут же смекнул, что, должно быть, состояние скончавшегося брата графа было солидное, если уж разбираться в нем надо полгода.
– Я его единственный наследник, – сказал граф. – К сожалению, у брата не было детей.
«Убедительная получилась версия», – удовлетворенно подумал граф, поглядев на Майкла, которого раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, он явно сострадал графу, а с другой – в нем взыграла алчность. Он представил, что будущий зять может удвоить свое богатство. И это не могло не волновать отцовское сердце.
– Могу ли я вам помочь? – спросил Майкл.
Граф развел руками.
– У меня есть отличные специалисты, – предложил Майкл.
– Спасибо, я обойдусь своими. Меня гнетет сейчас другое.
– Что же?
– Как сообщить Катрин о моем отъезде. Это огорчит ее.
– Еще бы! Надо посоветоваться с миссис Маргарет.
Жена Майкла приняла известие о смерти брата графа с присущими женщинам «охами» и «ахами», но когда дело коснулось отсрочки свадьбы, она неожиданно повела себя энергично.
– Ни в коем случае! Я никогда не огорчу мою дочь. Она не переживет такой долгой разлуки, – решительно заявила миссис Синди.
– Что же ты предлагаешь, Маргарет? – растерянно спросил муж.
– Нужно соблюсти все необходимые формальности, чтобы милый граф и моя Катрин могли чувствовать себя законными супругами, а остальное... Я поручу своему адвокату, чтобы он занялся документами.
– А как же венчание? – спросил Майкл.
– Майкл, ты всегда был педантом, – ответила миссис Маргарет.
Эта женщина считала себя верующей, но в церковь ходила очень редко. Если уж супруги не уживутся вместе, никакое венчание не спасет от развода. В этом миссис Маргарет была абсолютно уверена.
Сейчас Маргарет по-настоящему волновало только одно – как бы чего не случилось по дороге со старой княгиней. Подруга миссис Синди недавно позвонила ей и сообщила, что выезжает вместе с этой старухой. Если эта древняя мумия признает графа, миссис Маргарет может быть спокойна за дочь. Впрочем, она не сомневалась, что граф принадлежит к знатному и богатому роду, но маленькая осторожность никогда не помешает.
Княгиня должна была прибыть с часу на час.
Довольный собою, граф вышел в сад, потому что служанка сказала, что Катрин вышла погулять. Граф намеревался обо всем сообщить девушке.
Однако последние события ей сообщила мать, а Катрин, обнаружив графа на садовой дорожке, бросилась к нему:
– Вы могли без меня уехать?
Что-то вроде жалости, какое-то давно забытое чувство шевельнулось в груди графа при виде огромных глаз юной девушки, которые неотрывно смотрели на него.
– Обстоятельства вынуждают меня... – начал граф.
Но Катрин перебила его:
– Вы могли оставить меня? Неужели вы не понимаете, что я без вас не проживу и дня?
Когда-то давным-давно похожие слова говорила ему Марица. Граф, казалось, забыл их навсегда, а теперь они всплыли в памяти. И голос, произносящий их, был похожим.